Чтение онлайн

Смуглый гигант озадаченно взъерошил шевелюру на затылке и спросил:

– Так разве вас не Том зовут?

– Томас Глаукер, правильно, - нехотя признал профессор, - но в мире есть масса других Томов. Я вас никогда в глаза не видел, уж поверьте.

Компаньон смуглого, по контрасту хрупкий и миловидный, приблизился к эпицентру спора.

– Вы - известный историк, не так ли?
– вежливым тихим голосом уточнил он.
– Филипп, - жест в сторону гиганта, - утверждает, что встречался с вами что-то около четырнадцати лет назад.

– Больше того, вы спасли мне жизнь!
– воскликнул черноглазый Филипп, экспрессивно разводя руками.
– Вспомните: Нью-Йорк, канализационный люк, где вы меня сторожили! Я на прощание велел вам сходить в церковь, так как вы согрешили против Господа, спасая мою шкуру.

И опять что-то взбуновалось в душе профессора при этих словах, но он отнес симптомы на счет плохой кормежки и опасения за свою жизнь; профессор - человек мнительный.

– Помилуйте, - заявил он, - я никогда в жизни не бывал в Нью-Йорке!

И он победно поглядел на гиганта, совершенно ошарашенного подобным поворотом событий, однако при виде раздраженного Филиппа пожалел о собственных недостойных чувствах.

– Вы что, господин профессор, издеваться вздумали?!
– прогремел черноглазый на весь зал, руки его непроизвольно сжались в кулаки, и ехидный голос в голове у профессора произнес: "Оля-ля!"

Вжавшись в кресло, он обратил молящий взгляд на второго в этом странном дуэте.

– Ну хоть вы мне поверьте! Какой мне смысл лгать?

Подросток положил руку на рукав Филиппова пальто, отчего тот подрастерял часть своего темперамента, и сказал примирительно:

– Я верю вам, господин Глаукер. Но я доверяю и Филиппу. Если вы согласитесь на небольшую проверку, которая выявит вашу истинную правоту, мы вас больше не побеспокоим, - ярко-синие глаза заглянули, казалось, на самое дно серых профессорских, после чего на профессора снизошло загадочное успокоение.
– Итак, вы согласны?
– прошелестело у Глаукера в ушах.

Он нерешительно кивнул, и перед ним, не давая времени на раздумья, очутился последний персонаж из этого трио: бледный зеленоглазый парень, чьи взлохмаченные космы в свете электрических ламп отливали морской тиной. В его зрачках профессор превратился в утопленника, потерял себя, а потом снова нашел, но его драгоценное "я" разрывали вдоль и поперек потоки пустоты, пересечь которые не получалось. Парень, достигший великанских размеров за время плавания профессора по волнам трех океанов, сомкнул ладони, из которых Томас Глаукер в последний миг рыбкой выскользнул; тогда преследователь взял в пучок скрученные из забытого прошлого меридианы и параллели, потянул их на себя... и профессор вновь целым и невредимым сидел в кресле, на левой стороне обширного зала ожидания, а вокруг неподвижной стеной стояли эти трое, и лица у них были довольно обескураженные. Ровным счетом ни черта не понимая, профессор рискнул заговорить, понадеявшись, что спор разрешился в его пользу:

– Ну-с, молодые люди, вы получили то, чего хотели? Простите, меня ждет моя работа, - и сделал движение, чтобы поднять упавшие гранки.

Его запястье мягко, но настойчиво перехватила рука лохматого парня.

– Мне очень жаль, господин Глаукер, - ответил он почти безмятежно, - но вы проиграли спор. Ваша нынешняя память не содержит и половины того, что произошло в действительности.

– Что это означает?
– прошептал профессор с замирающим сердцем, уже обреченно готовясь к финалу.

– Вы нам интересны, - резюмировал подросток, руководящий действиями компании.
– Придется вам примириться с нашим присутствием. Простите.

– Да, а что я вам говорил?
– горделиво добавил смуглый Филипп.

– Зомбирование?
– предположил Бендик-младший, когда между ним и Кларой воцарилось молчание.

Она искоса взглянула на него.

– Возможно. Глигор так и не сумел докопаться до этой части памяти профессора. И теперь Томас Глаукер живет только дневной стороной сознания, в то время как ночная беспрерывно точит его изнутри. Будьте осторожны с ним, Отон...

"Вот и вечер, - думал он, спускаясь по лестнице, - дом оживает; я слышу, как поскрипывают половицы в том месте, где Алекс, переминаясь с ноги на ногу, терпеливо караулит мейстера; слышу, как ножи на кухне дробно постукивают по доске, - это Кристина и Жюли. Я словно наяву вижу, как одна и та же бесконечная нота, извлекаемая Рахилью из фортепьяно, заставляет дрожать на другом конце дома и без того натянутые нервы Глигора. Я даже могу представить, как Эрнё в самой большой и старой спальне особняка лежит, свернувшись в клубок, и считает удары своего такого непосильно древнего сердца. А еще я слышу, и ожидаю, и предчувствую шуршание гравия под ногами апостолов, и среди них - равная с равными, - та, которая так дорога для меня. Сегодня случится что-то..."

Как в воду глядел.

Глава 7. Пир под сетью.

– А вам это не напоминает дрянные утренники для молокососов?
– раздался поблизости резкий голос Ирен. Явно кривляясь, она пропищала:

– А ну-ка, детишки, все хором сказали: "С днем рождения, дорогой Филя! Многая лета!" Тьфу!
– Блондинка едва не сшибла с ног Отона, вошедшего в помещение. Он опасливо посторонился - Ирен казалась ему слишком неуравновешенной, - и, отойдя к дальней стене, сделал вид, что всего лишь осматривает праздничное убранство.

Арену для проведения торжества устроили в восточном крыле - оно было ниже западного, так что раскрытые настежь стеклянные двери находились почти вровень с землей, а от самого порога начинался буйный сад, рассекаемый в разных направлениях еле заметными тропками. У противоположной стены установили шведский стол, между двумя окнами поместилось неизменное фортепиано, вот, собственно, и весь интерьер.

Над ухом у Бендика громыхнуло, и он проворно обернулся: Кристина, обсыпанная конфетти, с виноватым видом вертела в руках случайно пальнувшую хлопушку. Из беседующих вампиров никто и ухом не повел. Отону сделалось любопытно, и он прислушался.

– ...независимо от того, как ты относишься к Филиппу, - негромко втолковывал блондинке Казимир.
– Мейстер его любит, а, значит, и мы...

– Мейстер!
– кисло сказала Ирен.
– Мейстеру давно бы пора выкинуть этого мерзавца за дверь! Этого кота, эту бездарь...

– Боже, - Жюли поставила на пол табуретку и картинно округлила глаза, какой слог!

– Не вмешивайся, дорогая, - бесцеремонно оборвала Ирен.
– У родственников это служит выражением любви и ласки, уж поверь мне.

– Ирен, - вступился Глигор за спорщиков, - они ничего не знают, помнишь?

Блондинка и одноглазый многозначительно переглянулись.

– Чего мы не знаем?
– с подозрением спросила Жюли.

– Неважно, - после колебания произнесла Ирен.
– Спросите у Датской Ветчины, если хотите.

– Алекса лучше сейчас не трогать, - вмешался Наби, вытирая ладони о модные брюки и присоединяясь к группе.
– Он какой-то странный.

– Дорогой, - проворковала блондинка, облокотившись на плечо араба, - когда ты лицезрел нормального Алекса? Он же постоянно не в себе.