Последнее предупреждение
Шрифт:
С другой стороны была сцена в кафе.
«А если не брать слухи, что ты сама думаешь о нем? Только без тактичной вежливости и недомолвок».
«Если без этого: я плохо знаю Лорда Вейдера, но то, что о нем слышала, в том числе и от близких, не дает особых иллюзий. Он кажется мне жестоким человеком».
«Понятно», – грустно отозвался Люк. По крайней мере, удалось отвлечь принцессу от самобичевания.
Лея внезапно решилась на вопрос, который пыталась подавить в себе во время этого мысленного эксперимента:
«Люк, а почему ты отца называешь Вейдером? Даже мысленно? Я понимаю твое инкогнито, но:»
Люк искренне удивился.
«Потому что он мне не отец. С чего ты взяла, что он мой отец?»
«Ты меня разыгрываешь? Или это тайна?»
«Да нет же!»
«Ты же сам представился...»
«Сыном Энекина Скайуокера».
«Да?..» – рассеянно спросила Лея.
«Так и есть».
«Значит, Люк не знает?!»
Вот это номер! Ну, Милорд, что же вы за человек такой? Каждый раз, упоминая ваше имя, нарываешься на новую тайну. Не считала я, что когда-нибудь пожалею о своем любопытстве – очень полезное в жизни качество, если вдуматься. Но, похоже, придется пересмотреть эту позицию. Итак, Энекин Скайуокер, что за сюрпризы вы нам приготовили? Или – уж по привычному:
«Чего я не знаю?»
«Что связывает Дарта Вейдера и Энекина Скайуокера?»
«Дружба?»
«Безусловно. Но не уклоняйся от ответа!»
«Я не уклоняюсь».
«Тогда я ничего не понимаю».
«Я тем более».
«Постой, ты сказал, что жил с опекунами».
«Ну да».
«И как давно ты их покинул?»
«Неделю назад. Вейдер прилетел к нам на ферму неделю назад, совершенно неожиданно. Ни я, ни мои родственники ничего о нем не слышали:», – хотя нет, ему Бен говорил об этом человеке. Просто было не до того. – «Как бы то ни было, он пришел и забрал меня с собой. Назвался другом моего отца».
«Вот так раз!»
«Я не лгу, Лея».
«Допустим. А до этого ты что-нибудь слышал про Лорда Вейдера?»
«Только то, что он был джедаем, но перешел на темную сторону, предал и убил моего отца».
«Что?» – удивилась Лея.
«Правда, потом появился Вейдер и опроверг эту версию. Сказал, что мой отец обо мне ничего не знал, а если бы знал, поручил бы ему позаботиться обо мне».
«Так Люк ничего не знает!!!»
Снова эта ее мысль. И странная реакция. Почему она решила, что он сын Главкома? И что все-таки связывает Вейдера с Энекином? Почему знают все, кроме меня? Что это, в самом деле, за пытка!
«ЧЕГО я не знаю?»
«Не читай мои мысли!» – потребовала Лея.
«А ты мои!»
«Не могу. Ты слишком ярко думаешь».
«Ты тоже! Ответь, почему ты решила, что я сын Милорда?»
«Подожди, дай мне все обдумать. Только не читай мысли...»
«Я не могу заткнуть уши. Потому что ты ничего не проговариваешь вслух. И как отключиться от мысленного разговора – я не знаю. Я даже не знаю, на какое расстояние мне нужно уйти, чтобы все это прервалось. Может просто отвернуться? А может, и другой уровень – не помеха».
Лея отвлеклась от возникшей дилеммы: раскрыть Люку правду или не стоит. Чувства ей говорили, что нужно сказать. Люк – такой наивный и беззащитный, имел право знать – более, чем кто бы то ни было, например, она. А разум – напоминал об осторожности. Про то, что если Люку не говорили правду, значит, была какая-то веская причина и влезать в чужие отношения – не стоит.
Часть ее сомнений молодой человек уловил и просто ждал решения. Словно зная заранее, что получит ответ. Поэтому она с радостью заговорила на постороннюю тему, которая ее к тому же интересовала.
«А как, кстати, у нас получилось ТАК общаться?»
Люк устало уткнулся лицом в ладони.
«Я уже общался так. С Вейдером в том числе. И там точно не я держал связь. А здесь – не знаю. Либо ты, либо я неосознанно».
«Значит, ты точно прекратить это не можешь?»
Горько признать:
«Да я даже не могу мысленно взять меч».
Определенно, она не зря решила перед сном поговорить с ним. Правда, на другую тему, более бытовую.
«А разве это возможно в принципе?» – спросила и тут же подумала: – «Конечно, возможно, чтобы по этому поводу не считали материалисты».
«Да. В принципе возможно», – подтвердил он.
«Ты уверен?» – ей нужно доказательство, вернее даже не ей, а некому осколку критичности, саднящему в мозгу.
Люк протер руками лицо и посмотрел на нее.
«При мне его так брал Вейдер».
Способности по-прежнему пугали своей непредсказуемостью, но сейчас, вдвоем с Люком, фобии, и правда, казались почти смешными. А любопытство росло. И Лея, неожиданно для себя, предложила:
«Ну, раз так возможно, давай вместе попробуем?»
Скайуокер обрадовался предложению:
«Давай! А как?»
«Не знаю».
«Простым приказам меч не поддается».
«Еще бы. У него же нет разума».
«У него нет даже искусственной памяти».
Они расхохотались.
«Я попробую передать тебе ощущение, которое возникло у меня там, в кафе. Мне показалось, что все со всеми связаны. Нужно только потянуть за ниточку».
Люк уставился на меч.
– Ниточку... – пробормотал он.
Меч поддался и на пару сантиметров сдвинулся с места.
«Не помогай мне!»
«Даже не думала! Я сама не умею ничего такого. У меня ж получилось только в минуту опасности».
«Может, корабль качнуло?»
«Да, нужно признать, что чистота опыта под вопросом». – Лея решила, что самое время задать свой щекотливый вопрос, то ради чего она и пришла. – «Кстати, по поводу чистоты... ммм... неудобно спрашивать, но, понимаешь, я убежала из дома неделю назад. И переодеваться мне просто было некогда. Мы постоянно куда-то спешили или убегали».
Оказалось – так просто. Люк понял с полуслова. И неловкость вся ушла.
«Сомневаюсь, что на корабле будут платья. У меня есть новый комплект одежды. Мужской. Мы примерно одного роста. Хотя идея плохая, наверное, он черный, да и простой. Надо у Линнарда спросить, может у мед. персонала есть что-то подходящее, белое».
«Ненавижу белый цвет».
«Почему?»
Перед глазами – ворох воспоминаний из детства. Ее всегда одевали в белое. А она всегда хотела играть там и так, что одежда сразу пачкалась. Принцессы не бывают грязными, говорили ей. Принцессы не играют там, где могут испачкаться. Принцессы не делают того, принцессы не делают этого:. Как же ей опротивело быть принцессой. Как же ей опротивело носить то, в чем требовалось чинно и благородно сидеть во Дворце.