Чтение онлайн

Часы показывали семь утра по общегалактическому. Док наверняка уже проснулся...

От разбора документов Зейна Линнарда отвлекло ощущение взгляда, сверлящего спину. Врач, прежде чем подняться, медленно обернулся: в дверях стоял Люк Скайуокер. Причем в таком виде! Доктору сразу расхотелось спрашивать, зачем он пришел... и интересоваться, отчего не сработал звуковой сигнал на открывание створок.

– Почему вы мне не сказали? – спросил юноша каким-то чужим, хриплым голосом, делая пару шагов вперед. Но Линнард уже справился с собой. Испугать человека, годами лечившего Дарта Вейдера не так-то легко, – особенно молодому форсъюзеру, еще не сознающему своей силы. Испортил дверной сигнал – и даже не заметил. Что будет следующим? Зейн должен был бояться, – но неожиданно почувствовал раздражение.

– Прежде всего, сядь, – и, когда Люк даже не пошевелился, – повторил совершенно иным, командным тоном: – Сядь, я сказал! – колени юноши невольно подогнулись. Не Сила – а многолетняя практика. Линнард не любил приказывать. Но – любить и мочь – разные вещи: – А теперь поясни суть своих претензий. Что именно я тебе не сказал?

– Что Вейдер – мой отец.

– Ясно, – вероятно, в глубине души доктор и, правда, ощутил вину, – ведь мальчик не виноват, что они так запутались в интригах, но сейчас это ощущение лишь подпитывало гнев. Мало кто любит, когда его прижимают к стенке. – Похоже, некоторым господам и впрямь следовало погостить в СИБ-овской камере. Возможно, тогда они бы думали, прежде чем распускать языки... сиди! – и Скайуокера словно приморозило к стулу. Он смотрел на своего старого знакомца – и не узнавал. Где прежний мягкий, добрый и понимающий врач? Перед ним стоял человек, привыкший командовать, – и его глаза пылали нешуточным гневом. Это было так неожиданно, что все заготовленные обвинения тут же вылетели из мальчишеской головы. Он пришел к Линнарду – потому что из всех, говоривших с ним об отце, только врач находился в зоне досягаемости. Но теперь... теперь юноша сомневался в том, что это – хорошее решение. А Зейн между тем продолжал:

– Думаешь – мы здесь в игрушки играем? Мол, заврались совсем, старые маразматики, а тут – бац! – принцесса и я на лихом истребителе! Все проясним, всех обличим и построим – так? Ну, подружке твоей я быстро мозги поправлю – и не посмотрю, что аристократка. Ежели голова там только для короны, значит, надо ума через другое место добавить. Ремешком... а ты, друг мой – слушай внимательно: продолжишь в том же духе – головы лишишься быстрее, чем в ней заведутся хорошие мысли. У Вейдера много врагов. И твои детские обиды – вкупе с идиотскими выходками вроде сломанной двери – подвергают тебя и окружающих серьезной опасности. Во-первых, ты не можешь контролировать свою Силу – и срываешься на пике эмоций, – Люк немедленно вспомнил Лею и картинку из ее памяти: изломанное тело в луже собственной крови. – А во-вторых, в Империи достаточно убийц, натасканных на таких, как ты. Они справлялись с джедаями, тренировавшимися с пеленок. Думаешь, проколются на тебе? Я скорее поставлю на охотников. Правда, твоего папочку они сильно побаиваются – ну, да найти пару меркантильных тупиц – не проблема. А на такого неуча, как ты, много не надо.

– Значит, Вейдер и правда мой отец, – Скайуокер прочел файл, но только сейчас, когда Линнард столь естественно назвал его «папочкой» – поверил до конца. Он пытался оставить малейший шанс для ошибки, надеялся на нее. И вот, его разуверили окончательно.

– Ты должен был узнать это по-другому, – гнев врача угас так же неожиданно, как появился. – Это он должен был тебе рассказать... объяснить... ну, ты же видишь, что творится. Извини, что накричал – но я действительно зол на твою подружку.

– Она хотела помочь...

– И что – помогла? Люк, пойми, знания – это тоже оружие. Представляешь, каким козырем ты являешься для наших врагов? Мы с Темным Лордом сейчас в одной команде – и, на его месте, я бы запер тебя в каюте, не давая рисковать. Потому, что ставки очень высоки. Ты скверно разбираешься в политике, но ситуация очень сложна. За последнюю неделю слетело столько высокопоставленных голов, что нам не до таких «глупостей», как чьи-то обиды. Что есть эмоции, когда речь идет о жизни? В частности – о твоей, – врач прошелся по каюте и продолжил, уже намного спокойнее: – И Вейдеру и мне было крайне неприятно держать тебя в неведении, но мы отлично знали: такая информация – это настоящий удар. А сейчас нам некогда бороться с последствиями, утешать, пояснять и устраивать исторические экскурсы. Видишь ли, если вспоминать про Энекина, то надо много чего пояснять... и в такой информации мало приятного. Он ведь имя не ради блажи сменил... все, что мы могли позволить себе в настоящий момент – это несколько подготовить тебя к истине.

– Зачем?!

– Ответь, назовись Вейдер твоим отцом там, но Татуине – ты бы поверил?

– Нет. Решил бы, что он издевается. Бен ведь сказал...

– Да, я помню. Вот и ответ. К тому же, для Милорда ты тоже был незнакомцем. Вот он и решил несколько сблизиться, пожить рядом, узнать друг друга получше. Да и тебе нужно было время, чтобы привыкнуть...

– Разве отец не знал про меня?

– Он получил эту информацию лишь недавно – и сразу полетел на Татуин.

– Значит, этот шлем он носит, чтобы его не узнали?

– Чтобы не умереть, юный болван, – рявкнул потерявший терпение врач. – Твой любимый Кеноби постарался.

Слова словно ударили Люка, Он отшатнулся и побледнел.

Ведь он слышал из уст Сида, что джедаи враждовали с ситхами, он слышал, что Кеноби послали убивать его отца. И он получил меч из рук Кеноби. Меч, который Вейдер назвал мечом Энекина. Почему он не связал все это в одну цепь? Почему сам не дошел до такого вывода?

– Вы его... до этого... и не знали? – сорвавшимся голосам спросил Люк. – Я помню, вы говорили, что Энекина не знали лично. Только потому, что лечили Дарта Вейдера?

Врач кивнул.

– Все верно. Не знал. До последней недели не знал настоящего имени своего пациента.

– Но вы ведь видели его в Голоновостях. Вы же сами говорили.

– Логично, ситх побери! Но где была твоя логика раньше?

– Вы не ответили на вопрос.

– Чтобы узнать Энекина Скайуокера в моем пациенте даже не знаю, кем нужно быть, – и так как Люк непонимающе уставился на Линнарда, тот пояснил: – Твой отец был в таком состоянии, что его никто бы не узнал: Даже из близких.

– Ему было так плохо?

«Плохо! Если бы плохо – было бы весьма хорошо».

И врач сердито буркнул:

– Попробуй, сунь руку в огонь. И спроси еще раз.

Люк удивился, но не информации о ранениях.

– Вы сердитесь, док?

– Нет, я радуюсь. Безумно, – в противовес словам, лицо Линнарда выражало смесь раздражения и какой-то застарелой боли. И, словно почувствовав настроение Люка, врач ехидно спросил: – Что, не заметно?

– Я тоже счастлив, – юноша не собирался остаться в долгу. Возможно, потом, когда вся информация уложится в голове, когда он примерит на себя жизнь в роли сына Вейдера, как новую одежду, он и почувствует вину. Но сейчас устами Скайуокера говорило только одно чувство – ее величество ОБИДА. И властно требовало высказать нечаянному слушателю все, что накипело: – Вы... все вы слишком заигрались в политические игры. Значит, нельзя было сказать сразу? Значит, можно плевать на эмоции?.. Это – мои эмоции и мне решать – положить на них камень поувесистей, либо нет. Мне, а не вам! Я чувствую себя марионеткой, которой вертит каждый как захочет. Зачем все это? Вот Сид, который оказался Императором, зачем ему было мне лгать?

– Откуда ты это знаешь? – лицо доктора испуганно застыло, а сам он медленно опустился в кресло.

– Я прочитал в ГолоНете, – юношу удивила и, что скрывать, насторожила реакция врача. Он даже пожалел, что какая-то сила, – или Сила? – потянула его за язык. Конечно, настолько, насколько это было возможно в его состоянии: – Там были изображения.

– Та-аак, – произнес Линнард таким тоном, что даже Люку, пребывавшему в таком лихорадочном состоянии, когда напугать или вразумить почти невозможно, стало не по себе: – Чуть позже я поговорю со всей вашей теплой компанией. Думаю, пришло время ограничить вашу активность – например, посадить под домашний арест. Для прочистки мозгов. Простых СЛОВ вы, похоже, не понимаете.

– Док.

– После. Всё после, – Линнард встал, налил стакан воды, достал таблетку. – Пей.

– Что это? – спросил Люк.

– Пей! – с нажимом повторил врач и, только подождав, как Люк доверчиво ее проглотит и запьет водой, он пояснил: – Снотворное, – Люка дернуло, и Линнард порадовался, что дождался, пока парень допьет воду, – у тебя есть пять минут, чтобы дойти до каюты. Время пошло.

«Не получится позавтракать с Леей», – как-то отстранено подумал Скайуокер.

По лицу юноши было видно, как он ошарашен.