Чтение онлайн

Вспомнил!

Врач открыл на датпаде банк данных. Вся необходимая информация у него была.

Запустить программу, и, пока думает компьютер, невидимым взглядом уставиться сквозь время и пространство.

Перед глазами, как наяву, возникла сцена двадцатилетней давности. Становление Империи. Все они молодые, веселые, опьяненные жизнью и собственными успехами. Огромный зал с множеством терминалов – похоже, центр связи в столице. Он сам, стоящий возле ограждения, кого же он тогда ждал? Не важно. И – вот! Офицер в сером, со смехом размахивающий распечаткой:

– Посмотрите, до чего додумались эти хитромудрые аристократы! Не могут отказаться переходить на стандартное времяисчисление – так хоть «национальные праздники» желают праздновать по-местному. Традиции у них, видите ли! Традиции, тьфу! Все это шито белыми нитками. Понравилась «независимость» в годы войны. Чем не сепаратисты – воспользовались, что столице не до них, и творили что хотели. А теперь, когда Император за такое самоуправление князьков к ногтю прижал, – бунтуют в мелочах.

– Я всегда думал, что Бейл Органа выше подобных выходок, – с сомнением ответил его сосед, отрываясь от своего экрана. – Слишком уж мелко для антиимперской акции.

– Все они одинаковы. Пока все хорошо, ходят королями. А, как прижмешь, – мама дорогая. Последний корускантский нищий ведет себя достойнее!

– Альдераанский король не такой, – покачал головой оппонент. – Да и вряд ли это достойно – возводить напраслину на незнакомца.

– Напраслину? – первый спорщик бросил на стол распечатку. – Вот, смотри! Вежливое прошение Императору об этих самых праздниках. Все чинно, благостно, буковка к буковке – через два месяца после указа о введении единого времени в Империи. Разве это не кажется тебе мелочным?

– Кажется, – неохотно признал второй и отвернулся к монитору. – И все равно – странно все это.

Первый недовольно отмахнулся:

– Что на самом деле странно, так это – подпись Императора под этой галиматьей. Наверное, он долго смеялся.

– Властелину виднее, – оборвал разговор мужчина постарше. – Занимайтесь делом!

Видение гаснет:

Национальные праздники: национальные праздники:

На Альдераане – монархия, а, значит, автоматически к праздникам приравниваются дни рождения августейшей семьи. Так же, как и день рождения наследницы – Леи Органы!

Линнард перевел дыхание. Кажется, что-то есть.

Общегалактический год, это число суток, необходимое Корусканту, чтобы совершить один оборот вокруг своего солнца.

Интересно, а на Альдераане какова длительность года?

Линнард перевел программу по определению биологического возраста в фоновый режим и открыл справочник. Итак, на Корусканте год равен тремстам восьмидесяти шести суткам. А на Альдераане – чуть меньше, чем четыремстам двадцати девяти. А значит, значит... не может быть! – восемнадцать альдераанских лет равнялись двадцати общегалактическим!

«Не может быть», – повторил про себя врач и подумал, – «Так просто? Неужели так все просто?»

Сухие цифры электронного справочника говорили и о том, что помимо длительности года различалась и продолжительность суток. Если в Центре Империи они составляли двадцать четыре часа, то на Альдераане – примерно на два с половиной часа короче. И если пересчитать в часах общегалактический возраст Люка и альдераанский – Леи, то расхождение составит всего лишь пару часов.

Стало душно. Линнарду захотелось подойти и открыть форточку. Он тряхнул головой и рассмеялся: в космосе не было форточек.

Раздался звуковой сигнал: программа расчета биологического возраста выдала результат. Но Зейн Линнард уже знал, что там.

Биологически Лея и Люк были ровесниками.

Отпали последние сомнения.

Близнецы. Разлученные много лет назад близнецы.

Лея ждала результатов. И врач совершенно не знал, что ей говорить. Он попытался связаться с Милордом, но «Девастатор» был недоступен.

– У него детишек нет, только сын и дочка, – Линнард машинально проговорил сам себе вслух то и дело возникающие у него в голове последние строчки детского стишка, показывающего степень абсурдности ситуации.

«Сказать Лее? Всё? А Люку? И как могут отреагировать эти ситховы потенциальные форсъюзеры? Что ему делать на одном корабле с двумя неуправляемыми одаренными?» – врач рассмеялся – и впрямь ситховы.

Молчать? А что, если молодые люди родственные чувства примут за что-то большее? Нет, это омерзительно. Надо сказать. Вот только хорошо бы иметь рядом подмогу в качестве опытного форсъюзера. Кто их знает.

Сработал голографический аппарат, и Линнард увидел Палпатина. Как по заказу!

– Что у вас случилось?

– Мой Император, – обрадовался и одновременно с этим удивился медик, не понимая, как мог Владыка его опередить.

– На данный момент в Галактике два источника сильнейшего возмущения Силы – и оба эпицентра находятся на имперских объектах. На «Экзекъюторе» и «Девастаторе». Но если первый и должен создавать смерч, то вот что у вас такое твориться?.. Лично вы один только, доктор, такой вихрь подняли в Силе своими размышлениями о будущей непоправимой беде, что я не стал ждать, пока вы решитесь, стоит ли меня беспокоить. Смелее, Линнард! На Императора врачебная тайна не распространяется. Если хотите, я могу приказать!

– Это лишнее, мой Повелитель. Оставьте эту проблему моей совести. Я выяснил нечто поразительное, проведя генетический анализ четырех человек. Абсолютно чужие люди, на первый взгляд, оказались близкими родственниками.

– И кто же вас так удивил?

– Люк Скайуокер, Лорд Вейдер и Амидала Наберрие.

Император не удивился. Значит, для него не новость.

«А, ну да, он же намекал, что мать Люка не обманутая злостными ситхами -девочка, а опытный политик. И как я не догадался, о ком говорит Палпатин? Почему-то подумал про Мотму. Конечно, Наберрие!»

– Странная идея – провести тест. И не ваша, судя по всему. А кто четвертый?

– Принцесса Лея Органа.

Вот теперь удивить Владыку удалось. Но не надолго. Поразительное самообладание.

– Как такое может быть? Она же младше Люка?

– Официально, да. Хотя как считать. Если взять за рабочую гипотезу, что ее возраст рассчитывался в альдераанском летоисчислении и перевести его в общегалактический...

– Это всего лишь гипотеза, доктор. Хотя весьма и недурственная. Есть в ней что-то безумное и одновременно простое. Мне этим и нравится. Но все равно, это пока домыслы. У вас есть факты?