Чтение онлайн

Четыре закрытых события запускают механизм нашей психики, генерируя все имеющиеся в наличии «копии» функций. Мы уже частично касались первого из этих событий – биохимии, влияющей на психику, причем воздействие это происходит в глубинах неосвещенной территории. Слово «биохимия» отсылает нас в темноту материи, плоти, к нашему телу. Субстанционально, мы представляем собой цепи каких-то химических реакций, непрерывно протекающих внутри вещества, мы подобны безостановочному химическому производству. И эти химические реакции, если так можно выразиться, образуют одну четвертую часть всей закрытой территории. Тех из нас, кто выращивал цветы или овощи, наверное, завораживала и поражала сила, что «надувает» растение или плод изнутри. Из семени пробивается росток, и мы лишь пассивно свидетельствуем ту неведомую силу, которая им движет, его поднимает. Назовем ее силой жизни или волей к жизни или просто Природой. Ногти и волосы растут и выпадают помимо нашей воли, мы не можем контролировать их рост и управлять этими процессами. Даже закидывая в темноту нашего тела какие-то таблетки, витамины, втирая в голову какие-то дорогие шампуни, мы не можем быть уверенными, помогут ли они, улучшат ли рост ногтей, остановят ли выпадение волос. Мы всегда остаемся вовне, мы видим результат природного таинства, но не само становление как таковое.

Быть может, кого-то удивит или покажется парадоксальным тот факт, что биохимия и есть закрытый прототип Сенсорики. Что, собственно, мы видим на Сенсорике? Это вещи как объемы. Биохимия управляет процессами роста, «накачивая» объемы на Сенсорике. Опираясь на проект, данный нам в Мышлении, Сенсорика выбрасывает перед нами пузырь внешнего мира, и это интровертно-горизонтальное действие обусловлено тем, что априори, где-то в темноте нашего тела уже существуют процессы роста, создания объемов, существует само по себе вещество как носитель объемности. Это вещество появляется на сетчатке глаза, как отпечаток предмета, оно всегда закрыто для нас в своей первичной вещественности (телесности). Мы ставим тюльпаны в вазу и смотрим на них, как на предметы, наслаждаемся их красотой, мы считываем их свойства, реагируем на них чувством, порождаем какое-то переживание, создаем настроение счастья, гармонии, в то время, как та же биологическая сила, что одарила нас возможностью видеть и воспринимать все цветы мира, неумолимо несет их к увяданию, сморщиванию, гниению. И та же самая биологическая сила, помимо нашей воли, незаметно несет наши тела к смерти и распаду в то самое время, когда мы наслаждаемся видом тюльпанов. Биохимия впустила нас в этот мир, наделила телом и восприятием, но, будучи «раньше» нас, первичнее нас, она властно управляет нами из своей закрытости.

Помимо биохимии, есть еще второй аспект бытия, относящийся к Природе и действующий вне нашего ведома. Это темная сторона Мышления – прототип Мышления на закрытой территории. Мы называем это событие случайностью или случаем. Случай всегда выныривает откуда-то из темноты, сваливается на голову, как кирпич. Но, чтобы такое случилось, чтобы случайность могла ворваться в нашу жизнь, должна быть априори актуализирована категория времени. Должна быть выстроена последовательность прошлого и будущего. Нужно, чтобы предварительно прошла Аннушка и разлила масло…

Время с его прошлым и будущим актуализируется только в функции Мышления. Время формирует Мышление, обучает последовательно связывать события (как Парка, прясть или ткать). Мышление, в свою очередь, проектирует время, забрасывает в будущее проект, сюжет, составляет расписание. Мышление обеспечивает нашу безопасность, наше продвижение во времени в темноту неизвестного, оно определяет нашу траекторию наперед. Тем самым, Мышление вырабатывает методы борьбы со случайностью; случай же подкрадывается с другой, темной стороны. Выходя на улицу, мы предусмотрительно берем зонтик, мы оберегаем себя от случайного события – дождя, и оберегание это обусловлено тем, что мы сами являемся частью чужого, неведомого нам Проекта, созданного каким-то скрытым Творцом. Не мы, а этот Творец, сотворивший наше тело из праха и глины «земли», распоряжается темной стороной бытия, в его руках находится не только наше тело, но и наша судьба (Парка Морта, не ткущая, а перерезающая нить).

Таким образом, то, что мы именуем случаем, выступает как чужая воля. Закон тяготения, например, это тоже чужая воля. Назовем эту всю территорию бытия, где мы пребываем в качестве заложников, обстоятельствами или физикой, Природой (греч. фшьд). Мы рефлексируем Природу через Мышление и сводим ее к законам физики. Но это только законы Природы, отрефлексированные в Мышлении! Никто не может проникнуть в саму гравитацию, в природность Природы. Человек, постигший любые законы Природы, не в состоянии создать что-то принципиально новое. Все, что мы можем, это комбинировать созданное, эксплуатируя силы Природы. Благодаря Мышлению, мы можем конструировать мир как нам нравится, но сотворить нечто принципиально новое «с нуля» не может никто.

И, тем не менее, новое появляется. Каждый день обновляются клетки в нашем организме, женщины рожают детей. Фермер кидает семена в землю и выращивает урожай. Вот тут, однако, не следует позволять нашему разговорному языку вводить нас в заблуждение, – это не фермер выращивает урожай, а Природа. Фермер только кидает семя в землю, а земля уже делает что-то с этим семенем, отчего вырастает тыква. Мы не выращиваем тыкву, мы лишь планируем выращивание тыквы. Мы можем запланировать, например, рождение ребенка, но мы не можем фактически его создать. Эта невозможность обусловлена тем фактом, что создание любой органической субстанции происходит по закону вытеснения. Это означает, что плоть вытесняется из центра вовне. Вытеснение – это движение из глубины наружу. Мы не можем вытеснять из глубины наружу, поскольку мы сами находимся снаружи. Мы можем что-то наложить сверху, прикрепить. Любое человеческое творение в «мире» происходит посредством набрасывания, тогда как Природа или «земля» (Мать!) выращивает изнутри. Недоступность для нас или закрытость биохимического события объясняется тем, что мы всегда находимся снаружи, в мире, на поверхности «земли», где нам не подвластны внутренние процессы роста и вытеснения тканей.

Точно так же нам недоступна случайность как проектирование из темноты, поскольку мы всегда смотрим на мир здесь, с этой освещенной стороны, мы смотрим на собственную «копию» мира, тогда как случайность приходит из «оригинала», как чужой и неизвестный нам проект. Случайность и Аннушка с маслом – это черная сторона Мышления, это проект Природы или проект некоторого Бога – по этому проекту Аннушка пролила масло и Берлиозу отрезало голову трамваем. Наука может сколько угодно изучать законы Природы, пытаясь совладать со случайностью, но она никогда не проникнет в темноту случайного, в темноту гравитации, – она может лишь изучать последствия и причины и придумывать модели, их соединяющие. Природа силы гравитации всегда фиксируется наукой как результат, «снаружи», в «мире» и никогда не может быть понята «изнутри», поскольку сама гравитация укрыта в «земле», это сила «земли», равно как и биологическая сила роста органики. Если когда-нибудь наше Мышление действительно проникнет в природу гравитации, мы сможем левитировать, но от этого темнота «земли» все равно не будет исчерпана.

Эти два события, биохимия и чужая воля – воля случая – или попросту «химия» и «физика» относятся к зоне воплощенного. Это зона природной темноты, с которой все мы более или менее знакомы с юношеского возраста, когда мы просыпались в день назначенного нами свидания и обнаруживали, что на лице выскочил прыщик, который портит наш внешний вид. Этот простой пример иллюстрирует одновременно случайное и биохимическое события. Действительно, прыщик выскакивает из внутренней темноты, из темноты тела и темноты случая, случайно и непредвиденно, застигая нас врасплох, тогда как рефлексируем мы его в зеркале, на Сенсорике, в мире, выброшенном перед нами.

Два других события значительно сложнее понять – это прообразы Эмпирики и Чувства в закрытом. Сложнее, поскольку они относятся к зоне абстрактного или не воплощенного (точнее говоря, «довоплощенного» – понятия, толкование которого мы оставляем за пределами книги), и в Природе нет никаких явлений, им соответствующих (мы даже не можем говорить о Природе как таковой вне зоны воплощения…). Есть такое странное событие, как собственно «Я», которое в мире никак не представлено, которое никто непосредственно не видел, которое вообще непонятно, что такое. Типологию как раз в первую очередь интересует это «Я» – темная сторона Эмпирики. Типология есть некоторое усилие, попытка это «Я» взять в рамочку и понять – кто я такой. А заодно помыслить и другие «Я» как возможности. Можно сказать, что Типология занимается непосредственно индивидуальными конфигурациями, и понятие «Я» отсылает нас именно в эту область. Поскольку эта область представляет собой чистую абстракцию, большая часть человечества вообще не интересуется этим загадочным «Я». Люди озабочены только воплощенным, их беспокоит, как совладать с прыщиком и как совладать со случайностью. Все свободное время люди тратят на то, чтобы поддерживать свое тело и проектировать свое будущее.

Прежде всего, мы должны понять, что «Я» имеет прямое отношение к Эмпирике, это, в сущности, и есть некоторый прототип, скрытый источник Эмпирики, потому что, когда у нас болит голова, это очень к нам имеет отношение. Наша головная боль или наш «внутренний мир» имеют отношение к нашему «Я», но им буквально не являются. Почему, когда у других болит голова, нам это безразлично, а когда у нас самих болит голова, нам это далеко не безразлично? Почему нам важнее собственное «Я», чем какое-то другое «Я»? Мы делаем все ради благополучия своего «Я», чтобы в Эмпирике переживать благо, но это «Я» остается неосознанным, оно прячется в тени и оттуда «тянет на себя одеяло».

Оргазм или оргазменные переживания, составляющие суть Эмпирики, наиболее всего указывают на «Я», потому что в момент оргазма мы максимально осознаем себя, собственное наличие, мы становимся на какой-то момент реальностью для самих себя. Оргазм, по сути, есть подобие той спазмы, того напряжения невидимых границ, которые и есть «Я». Только оргазм это напряжение высвобождает, размывая границы, это акт аннигиляции «Я», в котором спазма нашего «Я» актуализируется и наиболее остро переживается.