Чтение онлайн

Далее, шестая ступень эволюции есть первая ступень, которая лежит уже в пределах Малого Круга. Эволюционируя до «шестерки», мы можем попасть в Малый Круг уже сознательно. На шестой ступени, за счет ее эволютивных приобретений, человек еще больше отделяется от Природы. Этим эволютивным приобретением является, по сути, способность наблюдать или рефлексировать себя, оппозиционировать своей природе. Соответствующее событие мы связываем с появлением в нашей психике «свидетеля» или «контр-лидера», и это уже очень сильно отличает человека от большинства животных. Далее, на седьмой ступени, осваивая Мышление, мы попадаем в заранее подготовленный Малый Круг (причем, следует отметить, что на первом витке эволюции мы все проходили через Мышление «по родовым путям», то есть более ни менее одинаково – нас всех «толкала» одна и та же Природа; второй раз мы проходим через Мышление уже самостоятельно, осознанно, следовательно – каждый по-своему, но при этом есть нечто общее для всех этих наших эволюционных путей, и это общее суть Язык, Язык как таковой, где под этим словом нужно понимать не только лингвистику – Язык это «язык выражения» вообще, и свой Язык существует у каждой функции, хоть само понятие Языка относится именно к Мышлению). И только на восьмой ступени эволюция уйдет снова в зону сокрытого, она снова потеряет свою сугубо человеческую модальность.

Если вернуться теперь к изначальному вопросу, на который мы отвечаем, можно сказать, что человек отличается от обезьяны прежде всего седьмой эволютивной ступенью. Эта промежуточная ступень характерна именно человеческим фактором, причастностью к человеческой территории бытия. Через седьмую ступень нужно пройти, чтобы двигаться дальше, но сначала ее нужно достичь, на нее нужно вступить, и на это оказываются способны далеко не все люди, не говоря уже о животных! На седьмой ступени Мышление открывает свой «мир», и это событие непосредственно влияет на восприятие. Следовательно, обезьяна и человек отличаются именно тем, что они видят разные вещи, воспринимают мир по-разному, тогда как до седьмой ступени эволюции они видят мир практически одинаково, поскольку их восприятие имеет одинаковую природу, оно сформировано той же самой Матерью-Природой при рождении на четвертой ступени эволюции. Итак, Малый Круг не является привилегией человеческого вида, но, пройденный вторично по эволютивной вертикали, пройденный сознательно, по собственной инициативе, он становится прибежищем и определением «человечности человека» как таковой.

Из вышеизложенного вытекает также и ответ на вопрос, который мы не ставили непосредственно в этой главе, но о котором упоминалось во вступительных главах. На основании данного материала мы могли бы понять, в чем состоит проблема типирования людей, находящихся на шестой ступени эволюции. На шестеричной стадии эволюции мы осваиваем Психику и, таким образом, осознаем нашу функцию Чувства. Чувство вступает в стадию зрелости, если так можно выразиться, и становится четко выраженным, тогда как Мышление еще ожидает своей очереди – седьмой ступени. На месте Мышления на шестой ступени мы находим набор социальных стандартов (равно, как и на пятой эволютивной ступени психические стандарты исчерпывали функцию Психики), и это так даже в случае какого-нибудь «шестеричного» писателя или поэта, занимающегося непосредственно языком. Тем самым, у людей на шестой ступени не достает «зрелости» Мышления, чтобы весь комплект четырех функций обрел ярко выраженную типологическую конфигурацию.

Заметим в завершении, что формат данной книги не позволяет нам углубляться в тему эволюции. Мы приводим лишь те факты, излагаем лишь те фрагменты из теории эволюции, которые необходимы для построения Типологии. Вся теория эволюции целиком, как самостоятельный предмет, требует для своего раскрытия отдельной книги.

Описывая бытие-в-мире, мы ввели изначально четыре функции Малого Круга, обозначив их как открытую территорию человеческого или «мир». Мы назвали Малый Круг «второй копией». Отразив его «вспять», мы «нащупали» в темноте Большого Круга четыре закрытых события, обуславливающих нашу «природность» и служащих прототипами функций Малого Круга. Мы назвали, вслед за Хайдеггером, территорию бытия, соответствующую закрытым событиям, «землей». Вглядываясь «назад» из нашего «человеческого мира», мы обнаружили предшествующую нам «первую копию», снятую с некоторого абсолютно сокрытого «источника» – «оригинала», который мы никогда не можем обнаружить и который поэтому предлагаем называть самим-по-себе Бытием.

Таким образом, мы пришли от четырех функций к системе восьми функций, половина из которых является открытыми, а вторая половина – закрытыми. Мы будем называть эти две группы функций белыми и черными, по аналогии с соционической терминологией. После того, как была обрисована общая картина, после «теоретических» ответвлений мы готовы теперь приступить непосредственно к прояснению и конкретному описанию наших функций, следуя по направлению «от общего к частному» или «от универсального к индивидуальному». Но прежде чем углубиться в каждую функцию в отдельности, укажем еще несколько возможных интерпретаций открытости и закрытости, апеллируя к различным областям знаний и заимствованным из жизни аналогиям. Данные аналогии и сопутствующие им термины не являются с нашей точки зрения абсолютно точными, это скорее метафоры, которые помогают раскрыть тему из имеющегося у нас «житейского опыта».

В первую очередь, следует упомянуть, что открытое и закрытое отсылает нас к индийскому понятию чакры. То, что подразумевается под открытой и закрытой чакрой похоже на то, что стоит за нашим описанием открытых и закрытых функций. Семь чакр, как известно, есть у каждого человека – через них человек осуществляет свою жизнедеятельность, – но йоги целенаправленно практикуют открывание чакр. Открывая чакры и, тем самым, эволюционируя, они получают доступ в какие-то новые реальности. Открывая, скажем, первую чакру, мы не начинаем лучше разбираться в мире. Не правильно представлять себе, что какой-то туман над миром вдруг рассеивается, и мы видим ясную картину мира. Чакры – как двери, они впускают в другой мир. И чем выше открытая чакра, тем более трансцендентен этот «другой мир» нашему обычному миру.

Открытые функции можно назвать также версиями. Версия – это наше мнение по поводу чего-то. Если это мнение становится основополагающим, и мы уже относимся к миру сквозь призму своего мнения, опираясь на свою версию, то это событие можно поименовать интро-версией, т. е. дословно нашим внутренним, собственным мнением, своей версией. Само слово версия происходит от латинского versio, что, в свою очередь, означает: произвольное видоизменение, поворот, отворачивание в другую сторону, отпадение, отступничество. Если, таким образом, термин интроверсия интерпретировать не психологически, подобно Юнгу, не как замкнутость субъекта на себе, уход вовнутрь (от объектов внешнего мира), но интерпретировать буквально, исходя из самого слова, то интроверсия будет нам указывать на некоторое отпадение (от Природы), на тот самый «поворот вовнутрь», который мы совершаем на развилке Большого и Малого Круга.

Все обстоит, однако, не так просто, как может показаться. Речь идет не о том, чтобы взять, например, Мышление и произвольно его видоизменить, начав что-то там себе выдумывать. Не достаточно сойти с ума, чтобы открыть Мышление. Хотя, с другой стороны, открывание Мышления похоже на религиозный переворот, который, в свою очередь, выглядит, как своего рода «безумие», о котором ап. Павел говорил: «разум мира сего – безумие перед Господом». Открытое Мышление кажется безумным, от него попахивает «клиникой», оно есть безумие перед лицом «разума мира сего» (здравого смысла) – Открытое Мышление действительно несет следы неадекватности, поскольку суть открывания лежит в том, что на какое-то фактическое событие мы накладываем свою версию и опираемся на нее, как на основополагающую. Это не есть какое-то лицемерное притворство или некоторый игровой момент выбора между разными версиями, нет. Открывая функцию, мы необратимо принимаем ее версию и уже не замечаем, что это суть версия. Мы навсегда погружаемся в эту версию, словно входим в другое пространство, откуда уже никогда не возвращаются. Открывание функции – это духовный акт, когда прежнее изменяется до неузнаваемости. Это, однако, не есть лишь изменение образа действий, не просто принятие желаемого за действительное. Нельзя, как отец Сергий у Толстого, так просто уйти от Природы, своим волевым решением взять и измениться. Сколько пальцы себе ни руби, а этот мир и эта природа и этот «разум мира сего» неотступно пребудут с нами…

Закрытые или «природные» функции можно условно назвать инстинктами. Слово «инстинкт» здесь не может быть закреплено, как безупречная упаковка для черных функций вообще. Оно лишь указывает на одно из возможных значений из того веера значений, которые несет в себе понятие закрытой функции. В таком же ключе можно говорить о корысти и бескорыстии черных и белых функций соответственно. Все функции Малого Круга «невыгодны» и «бескорыстны», тогда как их закрытые версии имеют привкус корысти или выгоды. Когда человек попадает во «вторую копию», корысть уступает место бескорыстию. Выставляя альтернативные Природе ценности, Малый Круг впускает нас в зону «бесполезного». Бесполезного в том смысле, в каком первые христиане говорили: «верую, ибо абсурдно». Именно в этой бесполезности абсурдной веры состоит истинный религиозный акт, потому что если мы молимся и просим у Всемогущего каких-то благ – здоровья, урожая, помощи и заступничества в какой-то рискованной сделке – это уже не религиозное событие, это в лучшем случае магия. В основе такого поступка находится корысть.

Все черные функции прагматичны и эффективны. Они служат для ориентации в этом мире, в этом коридоре реальности, где мы все встречаемся. А ориентация, в свою очередь, требуется нам для выживания. Поэтому можно сказать, что черные функции служат выживанию, они общие у человека с Природой. С точки зрения закрытых функций человек – это представитель Природы. Белые функции принадлежат исключительно человеческому, антропоморфному слою бытия. Можно условно назвать их «духовными событиями».

Животные, имея только закрытые функции, могут принести себя в жертву, могут пойти на смерть, защищая своих детенышей, могут вступить в неравную схватку, но они совершают всегда усилия во имя выживания и во имя великой природной корысти. Это может быть семейная корысть, этническая корысть, личная корысть… Если мы отдаем жизнь за семью, за Родину, за царя – это все корысть. В Природе есть видовой инстинкт, когда живое существо отдает жизнь во имя вида, есть родовые инстинкты – это все суть инстинкты, содержащие корысть. Эта корысть не несет какого-то негативного оттенка, какой-то психологической окраски – Природа через свои черные функции с их корыстью учит нас жить здесь, на земле. Она предоставляет в наше распоряжение две закрытые рациональные функции, благодаря которым мы реагируем и прокладываем путь в будущее, – метод двигаться в мире и диагностика мира, чтобы понимать, что нам подходит, а что нет, что опасно, а что безопасно, – и две закрытые иррациональные функции, которые нам дают мир и себя.

Открытые функции – мотивационные, они мотивируют и дают, условно говоря, «высший смысл» жизни. Человек – такое существо, что, каким бы он ни был последним негодяем, как бы он ни был погружен в действительность ради корысти и наживы, в нем уже есть источник над-природного, в натяжение которого он незримо вовлечен. Каждый человек имеет свой шанс, свою трансцендентную Природе мотивацию, отсюда – божественная вера в каждого человека. Европейская философия не занималась бы со времен Платона метафизикой, если бы у человека не было никакого доступа к над-природной реальности, если бы «вторая копия» была фикцией, и если бы не было возможности открывать нечто иное, чем Природа как таковая.