Чтение онлайн

Почему не попробовать? Не потрудиться для общего приятного и полезного дела.

Молодежь любит спектакли.

Иду к директору Корпуса с докладом и встречаю полное сочувствие адмирала и разрешение поставить мою пьесу в зале главного здания Морского Корпуса; обещает содействие зкипажской музыкой, освещением, подмостками театра и другими необходимыми средствами. Я весь загораюсь радостным творчеством.

За стеной, отделяющей Корпус от Голландии, лежит небольшая зеленая лужайка, которую окружают кусты сирени.

В этом укромном месте сада, в часы вечернего отдыха собрал я вокруг себя всю роту. Уселся на холме; а кадеты сидели и лежали вокруг меня и я читал им свое произведете «Порох».

Прочтя , вызвал желающих играть на сцене и распределил все мужские роли.

Мы многие месяцы в часы досуга изучали, репетировали эту пьесу. Главную и самую трудную роль «Монаха Бертольда» взял на себя талантливый гардемарин Александрову «Вещую старуху» играл кадет Фрейерман. Много раз я обходил офицерские флигеля, ища себе барышень на женские роли. В семье инспектора нашел себе «Магду». У начальника хозяйственной части «Светлого Ангела». «Темного» – играл кадет.

У отделенного начальника взял «Графиню».

Дети были цветами на «празднике Бурграфа». Кадет Сердюк – «рудокопом».

Гардемарин Сурин раздобыл в Сухарной балке настоящего пороха и бенгальского огня и создал всю нужную пиротехнику.

Мамаши обшивали артисток.

Мы одевали артистов. Хлопот и забот было немало, да хлопоты все хорошие и веселые, объединяющие всех в одну семью. У себя в кабинете я обрабатывал роли всех главных артистов и, когда все и все были готовы, мы поднялись в главный дворец корпуса, где в огромной зале, на большой сцене дали генеральную репетицию.

День спектакля был назначен. К 8 часам вечера наполнился зал всей многочисленной семьей офицеров, чиновников, прислуги и многих гостей, приехавших из Севастополя.

Вошел директор Корпуса и сел в почетное кресло.

Гулко разнесся по залу звон тяжелого медного гонга. Зал затих в ожидании.

Два рыцаря, закованные в латы, медленно и торжественно раздвинули темно-синий тяжелый занавес.

Нежным молитвенным напевом плакала скрипка и вторили ей аккорды рояля. В богатой келье Францисканского монастыря молился перед образом Мадонны монах-алхимик. Молился о тайне Золота, которую мечтал открыть.

Окончена молитва. Усталый, садится он в кресло и мучительно думает и вычисляет, силясь понять тайну смеси.

В открытое окно глядится синяя ночь; останавливается «вещая старуха» и поет песнь о жемчужинах-слезах, пролитых матерями за сыновей, убитых в бою, монах отгоняет ее, как тяжелую докучливую печаль.

В окне появляется веселый мальчик – подмастерье сапожника и поет: «ох, захочешь – перескочишь, в этой жизни все легко». Печаль сменяется радостью. Слезы – смехом. В этой жизни все имеет два начала. Палка о двух концах.

Философствуя, алхимик засыпает в глубоком кресле, за спиной его вырастают по очереди светлый дух в освещении белого света и затем темный в освещении красном от алхимического очага, на котором приготовлена смесь для страшного опыта.

Каждый дух благословляет его новое открытие на применение к Добру и Злу.

Нежная мелодия скрипки и рояля продолжает звучать, угасая.

Ангелы исчезают. Алхимик просыпается и записывает рецепт великой смеси, полученной от духов.

В громадной реторте изготовляет смесь и нагревает ее на очаге.

Наступает ночь. В молитвенном экстазе, на коленях перед очагом, он ждет, дрожа и волнуясь, появления золота, которым купить он весь мир.

Раздается гром и вспыхивает красное пламя. Страшный взрыв разрывает реторту. Монах впадет в исступление и спрашивает название нового вещества. «Порох», отвечают Светлый и Темный духи. – «Это порох», – повторяет монах. Вместо золота – страшной силы – он открыл порох – другую страшную силу.

Появляется друг его рудокоп и зовет его на праздник по случаю большой добычи золота в рудниках Фрейбурга, который дает им Бурграф.

Железные рыцари затягивают занавес. И снова гонг. Открыта сцена.

Площадь. Бурграф. Графиня. Рыцари. Девушки. Рудокопы. Цветы, ленты, яркое солнце. Пляска, турниры, флаги и копья.

Гремят трубы, свищут флейты, бьют барабаны и бубны. Веселый хоровод вокруг слитка золота, добытого рудокопами.

На празднике Бурграф пленяется невинной голубкой «Магдой», дочерью рудокопа; но она не хочет покинуть своих белых коз и голубей даже для графской короны. Он ищет ее в горах, куда она скрылась. Занавес.

И снова келья и в ней алхимик.

Дочь рудокопа спасается у него от настойчивых преследований Бурграфа. В одежде юного монаха Бертольд скрывает ее у себя, когда тот неожиданно приходить в монастырь.

Желая спасти Магду, монах покупает ее свободу ценою пороха, тайну которого выдает Бурграфу. Долгая беседа его с Бертольдом открывает Магде-монашку истинное лицо и душу Бурграфа и когда он восклицает: «иду с порохом, но без Магды!», она срывает свой капюшон и одежду монаха и кричит страстно:

– И с порохом и с Магдой!

Бертольд разводит руками: кто женщину поймет!

Два рыцаря закрывают и эту картину. И вот последнее действие.

Тюрьма Бранденбурга.

Алхимик-изобретатель пороха, которым сокрушаются латы и щиты рыцарей, схвачен ими и заключен в тюрьму, как волшебник.

Идет война. Время лат, копья и стрел прошло. Приходить на смену порох. Этим порохом разбивает Бурграф стены крепостей железных рыцарей и рушатся стены тюрьмы.

Магда – сестра милосердия первая находит Бертольда и возвещает ему радость победы и страшную силу его пороха.

Он уже ликует и славить свое великое изобретение, как в окне появляется «Вещая старуха» и поет надрывающим сердце голосом: «Слезы, что жемчуг в ракуше, дай мне ракушу, как землю большую, я жемчуга слезы в нее соберу, к небу далекому, к небу лазурному я, как упрек от земли, принесу за сыновей, убитых в бою». Услыша снова эту песнь-упрек, Бертольд, истомленный тюрьмой и годами жизни, умирает на руках Магды и Бурграфа, проклиная свой порох. Тихая печальная музыка играет за стеной монастыря.