Чтение онлайн

Настал наконец и этот желанный день.

Ясное, тихое летнее утро.

Море, как синее зеркало, ласково морщится от течения с гор по Черной речке в меловых скалах Инкермана.

Сверкают колпаки компасов, как медные солнца, золотом блестят поручни, железные палубы миноносцев кажутся синими, как вороненая сталь, так добросовестно их натерли и вымыли кадеты.

На юте «Строгого», сверкает белая скатерть на столике, приготовленном для молебна. Вымытые, подстриженные, одетые в праздничную флотскую форму, кадеты ходят по палубе в ожидании торжества.

В кают-компании накрыт стол, на нем чай, печения, пирог и фрукты для Адмирала, Священника и гостей.

С утра вместе с большим флотом торжественно подняты военные флаги и гордо реют в голубом пространстве.

Маленькие боцмана с серебряными дудками на груди важно и строго оглядывают свои миноносцы. Чистота судна – гордость боцмана.

Маленькие сигнальщики на мостиках глядят неотступно на белые колонны директорского балкона, над которым у семафора стоит кадет-сигнальщик и ждет, когда Адмирал, Священник и гости отвалят на моторном катере от пристани корпуса. Я хожу по палубе «Строгого» и любуюсь красотой и чистотой этих судов и молодцами – кадетами.

Синий простор Инкерманского пролива лежит вокруг миноносцев, медленно покачиваются железные бочки, точно красные маки на синем ковре. Справа высокие, изрытые, сложенные корявыми пластами ноздреватого губчатого камня берега с белыми флигелями Корпуса, слева кудрявые, густо-зеленые холмы Ушаковой балки с тихой деревянной пристанью, с которой старые Севастопольские ветераны, когда то, мирно удили рыбу, сплевывая в воду жеваный табак. Теперь она превращена во временный склад боевых запасов, приготовленных для срочной отправки в военные части Добровольческой Армии.

Крепкие деревянные ящики, окованные железом, громоздятся высокой кладкой на старом помосте, в них сотни патронов для полевых и судовых орудий и тысячи пулеметных лент, ружейных патронов, ящики с порохом и мешками с серой.

Так и кажется, что под их тяжестью прогнется старая пристань и потопит ящики с драгоценной защитой белых орлов.

От моих миноносцев до пристани только несколько кабельтовых; но им ли опасаться этой боевой близости – кадетам – будущим героям «Андрея Первозванного»!

Ведь таковым каждый из них считает уже себя. Ведь он на судне под сенью этого флага. А мы все ждем и глядели на белый балкон на красные флажки нашего сигнальщика.

– Сигнальщики! – что нет еще семафора? – кричу я на вахтенный мостик.

– Никак нет! – отвечает фортовый сигнальщик, вытягиваясь в струнку и отдавая честь.

– Пам! бац! трра, та, та… тта… та! бац! бац! бац! ба-бан! три-та-тааа! бац! бац! и пошло и пошло, затрещало, забухало на тихой пристани, засвистело, застонало. – Я оглянулся, офицеры и кадеты бросились на левый борт и, как зачарованные, смотрели во все глаза на горящие ящики с патронами и снарядами.

Яркое желтое пламя пожирало ящик за ящиком, тысячи патронов взлетали на воздух и пули свинцовым дождем шлепались об воду, точно шел град.

Желтый удушливый дым горящей серы поднимался к голубому небу, точно яхонтовый жгут по ясной бирюзе.

Бац! ба-бах! бах! бах. Т-та, та, та…

Так и жарило, точно из сотен пулеметов. Высоко взлетали стальные осколки, резко трещали ящики и лопался цинк.

Пламя все жарче, серный дым все гуще, все зеленей!

– Кадеты! – кричу я на миноносцы. – Вот Ваше боевое крещенье! Под эту боевую музыку мы начинаем компанию!

Веселые, бодрые с задором молодым и пылким, они смотрели на пожарище, а я в душе глубоко скорбел, что такие большие запасы бедных защитников Крыма тайный враг подверг уничтожению.

Всплески воды все приближались к миноносцам. С переднего ст. лейт. Помаскин в рупор закричал мне:

– Г-н Кап. 1-го ранга, как быть с кадетами? Осколки ложатся близко к бортам «Свирепого», не ранило бы кого?

– Спрячьте кадет под броневую палубу! – приказал я ему. – Но с великим трудом и неохотно ушли они вниз в жилую палубу.

Вахтенные же стойко остались на местах.

– Орлы! молодцы кадеты!

В самый разгар пожара, в самый жаркий момент разрывания более крупных снарядов от пристани корпуса отвалил большой желтый катер (бывшая Царская баржа) и под веслами направился к моим миноносцам.

– Вот он, ожидаемый Адмирал, священник и гости, – подумал я. – В какой красивой феерично-боевой обстановке будет отслужен молебен начала компании.

– На миноносцах! – закричал я. – Кадеты повахтенно на шканцы во фронт!

Мигом вылетели по трапам кадеты, все до одного и быстро построились на железной верхней палубе.

– Равняйсь! Смирно! – прокатилась команда на каждом миноносце.

Желтый катер несся бурей, взлетали и опускались белые весла в руках бравых гардемарин.

Я вышел к трапу, чтобы встретить рапортом Директора Корпуса.

Но на кормовом сиденье не было никого. Стоя на корме, Командир Гардемаринской роты кап. 1-го ранга Кольнер кричал мне:

– Адмирал приказал: сейчас же, немедленно свести всех кадет на берег в Инкерман.

– Есть! – ответил я. Желтый катер повернул обратно.

– Кадеты на все гребные суда! – скомандовал я.

И через пять минуть два моих катера и шестерка отвалили с офицерами и со мною от бортов всех трех миноносцев.

Пожар свирепел, снаряды рвались все чаще и стальной град несся нам вслед. Через 20 минуть, оставив катера на хранение часовым «Сухарной» балки, я привел кадет своих фронтом, через горы и представил роту Директору Корпуса.

Адмирал Ворожейкин поблагодарил меня лично, а потом и в приказе всех офицеров и кадет за полный порядок на миноносцах во время взрыва и за быстрый десант, свезенный в образцовом порядке.

Кадет отвели в сад «Голландию», чтобы выждать окончание пожара.

У берега стояла четверка; я вскочил в нее и крикнул роте:

– Пару смельчаков ко мне, доставить на миноносцы!

Синей волной двинулась ко мне вся рота – выбирай любого!

Я улыбнулся им радостно, как хорошим друзьям, знал, что пойдут за мною.

– Двоих довольно! – сказал я.

В шлюпку вошли и Брискорн и Помаскин:

– Разрешите, и мы с Вами! Отвалили, вышли на палубу.

Желтый дым уже низко стлался и полз по кустам в гору, как некий змей.