Чтение онлайн

Больше она ничего не сказала в тот вечер, не знала, что сказать.

— Да, — вздохнула Коль. — Робин перестала отвечать на звонки, и он решил, что не может оставаться в стороне.

— Как давно он уехал? — быстро спросил Голд.

— Три часа назад. А что?

— Позвони ему! Останови! Или выясни где он, а я остановлю! Скажи только слово!

— Пусть едет, — спокойно сказала она. — Если бы обстоятельства сложились иначе, то я бы сейчас ехала вместе с ним. Он будет сожалеть вечность, если не сделает это.

— А если он…

— Значит, так тому и быть! — резко отрезала Коль. — Извини. Могу я пожить у вас?

— Разумеется… — сказал Румпель и обнял её. — Конечно, можешь.

— Спасибо.

Дочь не сразу, но обняла его в ответ. Он устроил её в прежней комнате Альберта и дал себе слово лишний раз её не трогать. Сам он сильно разозлился на Роланда, потом злость утихла, сменилась чем-то, отдалённо напоминающим мрачное удовлетворение, а после стыдом и страхом, и грустью, и тоской. А ещё позже — пустота, слепая и безжизненная, распространявшаяся всё сильнее и сильнее от осознания беспомощности и ничтожности, от взвешивания каждого принятого решения. Ведь он мог всё предотвратить и не стал, и боялся самому себе признаться почему.

Утром Голд поехал в Бруклин, чтобы забрать Фалко и вещи Коль и отказаться от услуг различных людей, которых Роланд нанял ей в помощь. Когда вещи были уложены, а Фалко надёжно заперт в клетке на заднем сидении, Голд вернулся к дому и встал на крыльце, совсем как Роланд в том сне про кота. Удивительно, но к нему действительно скоро вышел кот, ласково потёрся серой головой о его ноги и хрипло мяукнул.

— Привет! Ну, и что мне с тобой делать? — он взял кота на руки и погладил. — Скажи, что мне вообще со всем этим делать?

Вопрос, на который он никогда не мог правильно ответить.

========== Аэропорт ==========

Вопреки обещаниям, родственники бывшей хозяйки дома в Бруклине отказались забирать кота. В приют его нести было неудобно, и Белль пристроила его Холлам. И вот через три дня Голд один повёз зверя к Хелен и Билли: Белль хотела поехать с ним, но не могла уйти от Коль, даже зная, что помочь не может.

— О! Какой красавец! — воскликнул Билли. — Не жалко?

— Нет.

— Смотри! Привыкну — не отдам!

— Не надо! — со смехом отмахнулся Голд.

— Класс! — разнёсся на всю квартиру знакомый насмешливо-ворчливый голос. — Третий кошак в доме!

— Привет, Хелен! — крикнул Голд куда-то, точно не зная куда.

— Привет, Руперт! Чего в прихожей застрял?! Проходи!

— Да! — Билли отступил в сторону и слегка кивнул в направлении гостиной. — Проходи, пожалуйста!

В их квартире было несложно заблудиться, но Голд сразу нашёл дорогу в просторную тёмную гостиную, где на огромном чёрном кожаном диване, укрывая травмированные ноги одеялом, лежала Хелен и равнодушно переключала телевизионные каналы.

— Ты только рядом не садись, — сразу предупредила Хелен. — Я ещё тут приболела вдобавок ко всему. Даже подумала, что, может, у меня аллергия на кошек наконец-то, и появится причина их повыкидывать, но нет. Просто простудилась.

Он совсем не горел желанием заболеть и нести заразу к своим, а потому сел так далеко, как только мог.

— Потому что сидишь на сквозняке вечно! — пробурчал Билли, будто она этим нанесла ему личное оскорбление.

— Не ворчи! Разворчался! — рыкнула на него Хелен. — Как зовут животное?

— Бисер.

— Ну, хоть что-то в нём забавное. Дай посмотрю.

Билли передал ей кота, и она сначала подняла его на вытянутых руках, одобрительно кивнула, положила себе на живот и принялась его гладить. Кот робко замурлыкал.

— Ну, Руперт, — она снова обратилась к Голду. — Как там моя детка?

— Справляется. Врачи ею довольны, — ответил Голд. — Как ты?

— Мной они тоже довольны, а я собой — нет. Кофе?

— Нет-нет. Спасибо.

— Хелен, я бы хотел перекинуться с Рупертом парой слов, — сообщил Билли. — Можно мы тебя оставим?

— Можно, — недовольно согласилась Хелен. — Только обо мне не сплетничайте, девочки.

Они клятвенно пообещали, что не будут, и запутанным путём, через несколько сквозных комнат, добрались до кабинета.

В кабинете у Билли не было никаких излишеств. Мало вещей, мало мебели, мало книг. Нельзя было сказать, что его что-то интересовало, кроме кошек, цифр и, наверное, Хелен. Билли никогда не строил серьёзных планов на жизнь, никогда ни за чем особенно не гнался и ни о чём не сожалел. Этому Голд даже немного завидовал. Но и без пороков не обошлось. Как Хелен и говорила ему в июне, Билли был азартен. Не так, как картёжники, но почти. Ему нравилось находиться в огромном сложном механизме и иметь при этом возможность влиять на него, а потому он был готов на многое пойти, чтобы не вылететь с Уолл-стрит.

Когда они остались вдвоём, Билли заговорил о последнем крупном клиенте Голда, предлагал, на первый взгляд, очень простую и крайне выгодную для всех сделку с одной гигантской трейдинговой компанией из Чикаго, но предлагал слишком уж навязчиво.

— Чем это выгодно моему клиенту? — Голд изобразил искреннее недоумение.

— Да всем! Уйма плюсов! Вплоть до поддержки расширения в Чикаго…

— У них есть филиалы в Чикаго, — оборвал он Билли.

— Но не в каждом округе! — отметил Билли. — Подумай. Это и тебе поможет, просто ты пока не знаешь, каким образом.

Голд не стал уточнять, зачем конкретно это нужно Билли и, то ли от усталости, то ли потому что и правда проникся некоей симпатией, он сделал то, что делал очень редко, — доверился.

Клиент его, как и ожидалось, заинтересовался, и они провели предварительные переговоры. Однако, для заключения сделки, доверенные представители банка в сопровождении ответственных юристов должны были встретиться с финансовым директором и юристами трейдинговой компании утром одиннадцатого ноября. Голд был рад, что успеет встретить Криса и провести с ним время в любом случае, но всё думал, как избежать командировки. В итоге он все же принял решение лететь в Чикаго, просто чувствовал, что должен это сделать.

Последняя неделя октября была до невозможности тоскливой. Белль теперь не ходила с ним на работу, оставалась с Коль, из-за чувства вины за скрытые сведения, которые они продолжали скрывать, не желая расстраивать Коль. Но она и так была на самом дне, ела только ради ребёнка, тихо плакала, запираясь у себя в комнате. Все попытки поговорить или как-то приободрить её заканчивались провалом. Конечно, ближе к концу недели взялась редактировать книгу по семиотике, которую временно забросила её мать, но улучшением это считать было никак нельзя.