Чтение онлайн

— У нас слишком много вещей, — вздохнула Белль. — Ты уверен, что одного контейнера хватит?

— Не уверен.

Для их багажа понадобилось два контейнера. К тому же они доверху забили багажники двух машин, доживающих свой век мерседесов, которые решено было продать сразу после переезда. И вот наконец, сдав особняк под присмотр одной пожилой женщине, они покинули город. Белль ехала впереди вместе с собакой, а Голд с Крисом старались не отставать, или просто не терять её из виду. Однажды она уехала слишком далеко вперёд, и, кажется, сама испугалась, потому что после этого сбавила обороты и даже больше не перестраивалась в другой ряд без предварительного предупреждения. За свою семичасовую поездку они всего раз останавливались передохнуть. Голду и это было необязательно: он чувствовал, что мог бы ехать и ехать без остановки до самого Нью-Йорка.

Они втроём обедали в придорожном кафе, обсуждали местные бургеры и яблочный пирог. У пирога вкус был божественный, лучше, чем порой бывало в более респектабельных заведениях. Или всему виной было осознание значительности происходящего? Крис казался не менее перевозбуждённым, с восторженным любопытством рассматривал всё вокруг и иногда неуверенно улыбался родителям.

— Мы проезжали мимо этого кафе, когда ехали из Нью-Йорка в Сторибрук, — вдруг сказал мальчик.

— А я уж и забыл, что ты бывал в Нью-Йорке, — он не забыл. — Тебе понравилось?

— Понравилось, — кивнул Крис. — Но я не видел ничего толком. Пара парков. Коль показала свою школу и дом, в котором вы жили тогда.

— Вот как! — весело воскликнула Белль. — И как тебе дом?

— Ничего, — ответил Крис. — Но там вроде все дома такие: старые, красивые.

— Да. Так и есть, — согласилась Белль. — И мы снова будем жить в том доме. В той же квартире.

— То есть вы не шутили?

— Нет, — улыбнулся Голд.

— Не-а, — поддакнула Белль.

— Не думал, что стану частью нью-йоркской истории, — ответил на это Крис.

— Ты всегда был её частью, — сказала Белль. — Но тогда мы с тобой были неразлучны. Ох, Крис… Ты должен был там родиться!

— Ничего он не должен! — усмехнулся Голд. — Глупости! Как вышло, так вышло.

— А что вам больше всего нравилось в Нью-Йорке? — полюбопытствовал Крис.

— Всё, — ответил Голд.

— Совсем всё?

— Совсем всё, — он пустился в размышления, — но одна вещь в особенности. Что бы с тобой ни происходило в Нью-Йорке, ты веришь, что всё не безнадежно, потому что знаешь, что выход обязательно найдется.

— Думаю, Крис имел в виду нечто более приземлённое, — отметила Белль.

— Нет, — возразил мальчик. — То есть да. Но остальное я и так сам увижу.

— Я всё покажу тебе, — пообещала Белль и встала. — А сейчас надо купить воды. А то псу больно жарко.

— Я куплю! — вызвался Крис, опередил мать, не дожидаясь возражений, и пошёл через зал к прилавку.

— Хороший парень, — сообщил Голд жене.

— Самый лучший, — поддержала Белль. — Ты знаешь, я немного сомневалась, даже когда мы выехали из Сторибрука, а теперь — нет.

На парковке Крис напоил Раффа, деловито осмотрел его клетку. Пришлось напомнить ему, что пёс уже путешествовал, и убедить, что клетка для него безопасна. Голд уже ожидал, что Крис поедет вместе с матерью, но сын остался с ним. Теперь Голд ехал впереди, постоянно высматривая в боковом зеркале серебристый автомобиль Белль. Чем ближе они подъезжали к Нью-Йорку, тем сильнее Крис прилипал к стеклу, старался не упустить ни единой подробности. И вот, оставив позади Бронкс, пролетев по мосту через Гарлем, они достигли Манхэттена. Мэддисон-авеню, 126-я, бульвар Федерика Дугласа, 123-я, Риверсайд-драйв, поворот налево на 87-ую улицу, и они приехали. Машины оставили на подземной парковке за домом, существовавшей ещё тогда, в далёком 2024-м.

Когда они зашли в квартиру, Голд не сводил глаз с жены, которая сделала два неуверенных шага вперёд, стискивая в руках конец кожаного собачьего поводка. Велев Раффу лечь, Белль не пустилась ностальгируя блуждать по квартире. Она подошла к окну и вылезла на пожарную лестницу, как делала всегда, когда чувства переполняли её. Иногда Голд нарушал её уединение, иногда — нет. Тогда он не стал её тревожить, тем более что нужно было показать Крису его новый дом. Сначала Голд показал ему всё, что нужно было знать о кухне: счетчики, рубильники, вентили. Потом показал их с Белль спальню, ванные комнаты, кабинет, который предыдущий жилец, кажется, использовал как курилку.

— Ты можешь выбрать одну из комнат, — сказал Голд прежде, чем показать Крису остальное. — Самая большая — комната Коль.

Сначала он показал комнату дочери и мысленно вернулся в прошлое, когда она была маленькой девочкой и каждый вечер ждала от него сказку перед сном. Здесь всё было по-другому, так что он даже немного расстроился.

— Да, — согласился Крис, — и правда, большая.

— Если бы мы не уехали тогда, то ты, вероятно, делили бы её с Альбертом, — улыбнулся Голд. — Или Адам с Альбертом… Неважно.

— Понятно.

— А это была комната Адама, — здесь он позволил себе пройтись, расставив руки в стороны, словно пытаясь дотянуться кончиками пальцев до стен. — На подоконнике он вырезал своё имя. Я его тогда отругал.

Наклонившись, Голд смог найти подтверждение своим словам и показал Крису. Задумчиво он выскользнул назад в коридор и отворил дверь в последнюю комнату, которую сам ещё не видел. Каково же было его удивление, когда он понял, что тут всё осталось прежним, только краски потускнели.

— А это комната Альберта, — сказал Голд. — Здесь всё так, как было при нас. И последний ремонт делали мы. Прямо перед его рождением.

— Ясно, — отозвался Крис как-то грустно.

— Ты уж извини, — улыбнулся Голд. — Воспоминания сами ко мне приходят, и я не в силах прогнать их прочь.

— Я понимаю, — кивнул Крис и слабо улыбнулся: — Мне интересно. Рассказывай.

— Позже. Ты устал, мой мальчик.

— Немного, — подтвердил сын, а через минуту добавил: — Я выбираю комнату Адама.

— Воля твоя.

Кристофер вернулся в выбранную комнату, а Голд — в гостиную. Белль всё ещё сидела на пожарной лестнице. Через минуту или две она заметила на себе его взгляд и вернулась в дом.

— Вот и всё, — сказала Белль, — Вот мы и вернулись.

— Вернулись, — кивнул Румпель, — И больше не уедем.

Итак, в июле 2038 года Голды вновь стали жителями Нью-Йорка.

========== Манхэттен ==========

Дом Голдов на побережье был авторским проектом какого-то модного архитектора, который явно объявил себя врагом стандартных геометрических фигур, а потому представлял собой нечто ещё более странное, чем их особняк в Сторибруке. В нём было два этажа, чердак и подвал, который, пожалуй, имел самый классический вид. Он был довольно большим и одновременно выполнял несколько функций — прачечная, мастерская, склад и убежище. На первом этаже располагались кухня, гостиная и самая большая ванная комната. Чтобы добраться до ванной из кухни или из гостиной до кухни, нужно было пройти по извилистому коридору, пролегающему между неровными контурами этих трех помещений. На втором этаже коридор был прямее и занимал меньше места, оставляя пространство для трёх спален и прилегающих к ним ванных, которые по площади были меньше, чем всё, что было на первом. Чердак, на котором обитали Белль и Румпель, соответственно был ещё меньше, и если бы не крыша причудливая и плоская в нескольких местах, то дом походил бы на ёлочку.