Чтение онлайн

— Я помогу тебе, только если остановлю, — не согласилась Реджина. — Мне кажется, что ты часто забываешь, насколько уязвим.

— Нет. Но здесь исключительная ситуация. Я пытаюсь спасти моего сына, понимаешь?

— Сына?

— Да. Если бы Генри грозила опасность, разве кто-нибудь смог бы остановить тебя?

— Ладно, — сдалась она. — Но пообещай мне, что я об этом не пожалею.

— Не пожалеешь, — пообещал Голд. — Не подскажешь, как быстрее пройти в левое крыло?

— Я тебя провожу.

Она проводила его до выхода на лестницу в левом крыле и пошла бы с ним и дальше, если бы не Джулс Уилкинсон, неожиданно возникший перед ними. Но она, надо отдать ей должное, ни капельки не растерялась.

— Прямо и вниз, а там направо уже и выход, — быстро и тихо сказала Голду Реджина и тут же, обаятельно улыбаясь, шагнула навстречу врачу: — Доктор Уилкинсон!

Голд же, пользуясь случаем, проскользнул на лестницу, быстро сбежал по ступенькам на первый этаж, свернул направо, воспользовался пропуском и вышел на маленькую площадку, на которой стояли мусорные баки и маленькое ведерко с окурками, а рядом втиснулся фиолетовый седан, за рулём которого сидел Джон Симмонс.

— Я уже думал, что ты не спустишься и собирался уехать, — насмешливо крикнул он и открыл ему заднюю дверь. — Запрыгивай.

— Извини, — усмехнулся Голд и забрался назад. — Меня задержали.

— Ничего.

— Эта машина не слишком приметная?

— В самый раз. Твой пёс побежал как раз за неприметной.

— Ты всё продумал.

— Как ты и просил! В пакете более неприметная одежда, — забавы ради Джонни акцентировал внимание на слове «неприметная». — Забрал твой костюм из химчистки, а вот рубашку не нашёл.

— Сойдёт и так, — пожал плечами Голд, заглядывая в очередной пакет. — Спасибо, Джонни.

Он переоделся, подпоясался ремнём, про который Джонни, к счастью, не забыл, перебрался на переднее сиденье, пристегнулся и попытался определить, где они находятся, но сообразил лишь тогда, когда Джонни повернул с Уортон-стрит на Чатем-сквер, а оттуда по Бауэри выехал к Манхэттенскому мосту. В Бруклин.

— Куда именно мы едем?

— Браунсвилл. Тёмные закоулки Рокуэй.

Браунсвилл был самым неблагополучным и заброшенным районом Бруклина, и невзирая на то, что там теперь было более чем безопасно, лучше места для нелегальной лаборатории было не найти.

— Понятно, — кивнул Голд. — А Маккарти куда уехал?

— В Бронкс.

— Молодец, Джонни, молодец…

Они пролетели по Флэтбуш-авеню в сторону Краун-Хайтс, и близко не проезжая мимо мест, которые прочно ассоциировались у него с дочерью, но он всё равно загрустил и притих.

— Ты как? — спросил Джон. — Рана?

— Нормально. Не рана, — отмахнулся Голд. — Скорее ложь. Ложь женщинам, которые этого не простят и не забудут.

— Женщины вообще ничего не забывают и не прощают, — добродушно сказал Джонни. — А иногда специально находят глупейшие причины для расставаний. Одна, помню, бросила меня, только потому что я не чищу зубы нитью. Можешь себе представить?

— С трудом. Дело, думаю, было совсем не в зубной нити.

— Совсем. Я хочу сказать, что они непредсказуемы, — продолжил Джонни уже не так весело. — Они могут нас терпеть годами, и за один день их терпению приходит конец. Словно переклинивает. Сегодня она говорит, что любит, а завтра уже подумывает воткнуть вилку тебе в горло, пока ты спишь.

— Вилку?

— Вилку.

— Это всё та же дама с нитью или другая?

— Другая…

Он свернул на Олбани-авеню. Голду казалось, что они поедут другой дорогой, но он не стал вмешиваться и уточнять. Вместо этого продолжил разговор на прежнюю тему.

— Извини, что спрашиваю, но что стало с твоей женой?

— А она от меня ушла, — улыбнулся Джонни. — Фрэнки хотела детей, а я бесплоден из-за травмы.

— Боюсь спрашивать какой.

— Как ты уже знаешь, я дрался за деньги. Однажды мне неслабо заехали по шарам. Я даже сознание потерял.

— О… — невольно поёжился Голд. — Но сейчас это лечат.

— Лечат. Но зачем? В этом мире и так достаточно Симмонсов.

— Мне жаль насчёт Фрэнки.

— Не все Джонни и Фрэнки в этом мире живут долго и счастливо, — улыбнулся Джонни. — Но я вспоминаю её с нежностью.

Они прибыли в предполагаемый пункт назначения. Небольшая крытая парковка около «замороженной» стройки, склады и заброшенные промышленные здания вокруг. Голд последовал за Джонни к одному из таких зданий, сплошь разрисованному граффити, и вместе с ним остановился у хорошо замаскированной двери. Джон позвонил по телефону, ничего не сказал, но через три минуты дверь им открыл Коди Пэк.

— А вот и вы, мистер Голд, — улыбнулся парень и, как обычно, выдавил нервный смешок, — Следуйте за мной.

И Голд последовал за ним по широкому тёмному короткому коридору к просторной лаборатории.

Она была вдвое больше, чем у Пэков, и напоминала не столько лабораторию, сколько операционную, или скорее морг. Посередине стояло два операционных стола, недавно тщательно отмытых, у стен располагались шкаф с химикатами и прозрачные криокамеры, в которых хранились головы. Голд насчитал пять, вгляделся в лица и убедился, что не знает этих людей.

На одном из столов были разложены хирургические инструменты, а рядом, привязанный к стулу, сидел худой, еще молодой мужчина и смотрел в пол. Голд не стал заострять на нём своё внимание: его интересовали сейчас только доказательства, только останки Стефано Ортиса.

— Здесь только головы, — заметил он Коди.

— С телами он обошёлся не так бережно, — хихикнул Коди, а потом громко позвал: — Эдди! Мистеру Голду нужны останки!

Эдди с лэптопом показался из-за двери, ведущей в соседнее помещение.

— Здравствуйте, мистер Голд, — сухо поздоровался он. — Я, как видите, уложился в сроки.

— Мы уложились! — поправил Коди.

— Да, мы уложились в сроки.

— Отлично, — оценил Голд и, махнув рукой в сторону голов, спросил: — Где остальное?

— О! — оживился Эдди, повернулся и пошёл назад в к двери, из которой только что вышел. — Прошу за мной.

Голд отправился следом и оказался в комнате поменьше, но тоже довольно большой. Её использовали как склад, картотеку и гардеробную. Помимо стеллажей и металлического шкафчика тут находилось целых пять морозильных камер, в которых вполне можно было спрятать парочку трупов.

Эдди поставил лэптоп на стеллаж, подошёл к одной из морозилок, откинул крышку и жестом пригласил Голда заглянуть внутрь, что тот и сделал. Внутри лежало две руки, распиленные на четыре части ноги и ещё несколько свертков, которые, вероятно, были когда-то туловищем.