Чтение онлайн

========== Дела семейные ==========

В Нью-Йорке шёл дождь. Люди в дождевиках и с зонтами и без них, прикрывая головы портфелями и плотными пакетами, текли вместе с водой по улицам, сторонились края дорог и перепрыгивали через лужицы, боясь испачкаться, и куда-то бежали, куда-то спешили, как и мир вокруг. Казалось, только Голду было всё равно. Спешить ему было некуда. Теперь, когда ему не нужно было больше беспокоиться об Адаме, он не мог собраться с мыслями и сообразить, как быть дальше. Разумом он понимал, что должен вернуться домой или в больницу, позвонить жене и сказать, что всё в порядке, но, делая шаг в правильном направлении, он тут же бессознательно отступал на два назад. Всё же несколько часов бесплодных бессмысленных блужданий привели его в нужное место и в нужное время.

Румпель оказался у офиса Белль и увидел её саму у входа в застёгнутом на все пуговицы сером плаще, с зонтом в одной руке и с телефоном в другой. Она пыталась одновременно удерживать зонт, следить за тем, чтобы сумка не сползла с плеча, спорить с кем-то и ловить такси. Он подумал, что надо позвать её, надо обнаружить себя, пока не поздно, но застыл, словно парализованный, вообразив, что встреча с ней не будет радужной. Невзирая на груз и опыт прошедших лет, он боялся, что однажды, как и у любой женщины, у Белль кончится терпение, и она не найдёт в себе сил принять и понять его, не найдёт в себе веры в то, что они всё ещё могут быть одним целым. Потому если бы она в ту самую минуту села в машину и уехала, он бы её не остановил. Но она не уехала.

Белль передумала ловить такси, поправила сумку и отошла к дверям, продолжая разговаривать по телефону, а после просто стояла и просматривала сообщения, повернувшись к нему спиной. Мысленно отчитав самого себя, Румпель набрался храбрости, подошёл к ней и осторожно дотронулся до её плеча.

— Белль…

Она развернулась и застыла, глядя на него так, словно он был призраком прошлого Рождества. Убедившись, что он действительно стоит рядом с ней, она пустила его под зонт и после, по привычке, отдала зонт ему. Хороший знак.

— Прости меня, — повинился Румпель, — но я не мог иначе. Я должен был кое-что закончить. Я…

— Закончил? — резко и холодно оборвала Белль.

Плохой знак.

— Да.

— Рада за тебя.

— За нас, — кашлянул он. — Адам теперь в безопасности.

— Понятно, — растерялась она, понимая теперь намного больше. — Что ты сделал?

— Я обо всём позаботился.

— То есть ты о нём «позаботился»?

— Нет, — покачал головой Голд, а потом закивал, свидетельствуя об обратном: — Да, но не своими руками. Выбора не было.

Белль ничего не ответила, только смотрела прямо перед собой, переваривая услышанное.

— Я знаю, что мы хотели жить иначе, — продолжил он. — Без этого. Спокойно.

— Куда уж нам спокойно… — криво улыбнулась она.

— И то верно.

— То есть это и правда всё? — его жене всегда было сложнее поверить в хорошие новости. — Вот так просто?

— Сам ещё не верю, но да. Вот так просто, — подтвердил Румпель. — Я…

Ему не удалось закончить мысль, потому что Белль внезапно обняла его, крепко и бережно, постояла минуту, прижавшись к нему всем телом, а затем отстранилась и легонько ударила по плечу.

— Убежал! — упрекнула Белль гораздо мягче, чем он ожидал. — И опять лапши мне на уши навешал!

— Ты знала, что я вру! — фыркнул Голд. — И между прочим больно!

— Ну уж извините!

— Я не мог иначе.

— Мог, Румпель, — справедливо возмутилась она. — Ты мог сказать мне. Я бы могла помочь. Я бы…

— Не хотел я тебя в это впутывать! — защитился он. — Я никого не хотел в это впутывать.

— Ладно, — остыла Белль. — Как ты себя чувствуешь?

— Отлично. Мне помогли, — ответил Голд. — И я делал всё, как сказал доктор. Ну, кроме того, что не лежал в кровати целыми днями.

— Коль и правда тебя видела?

— Меня.

— А как самочувствие после встречи с капитаном Маккарти?

— А про это ты как узнала? — слегка поперхнулся он.

— Про это знает весь интернет, — невесело усмехнулась Белль. — Кто-то выложил видео, где он тебя бьёт.

— Я не в курсе…

— Видимо, — согласилась она, немного помолчала и язвительно спросила: — Что будешь делать дальше?

— Ну я… — неопределённо протянул он и решил ей сдаться. — Что скажешь.

— И ты меня послушаешь?

— Конечно. Что угодно.

— Отлично. Тогда я сейчас возьму такси, и мы поедем в больницу.

— Белль, слушай… — замялся Голд. — Я не хочу в больницу.

— Ну, разумеется, — вздохнула Белль. — И снова здравствуйте…

— Я не сказал, что я не поеду. Я просто…

— Да?

— Я хочу домой, — он протянул руку и доверительно сжал её плечо. — Я хочу быть с тобой, а не в больнице.

— Но я же и там почти всегда была рядом.

— Это не то же самое. Я бы не хотел, чтобы для встречи со мной тебе нужно было ехать через половину города.

— Ну не половину…

— Ты меня поняла, — настоятельно произнёс Голд и обаятельно улыбнулся. — К тому же кто сможет позаботится обо мне лучше тебя?

— Не подлизывайся!

— И не думал!

— Я узнаю, что можно сделать, — уступила Белль. — Но мы всё равно едем в больницу! Ясно?

— Да. Да, да, да, — он обнял её. — Я люблю тебя.

— И я люблю тебя, — прошептала она, обхватив руками его шею. — Но иногда прибить готова.

— Имеешь право.

Ему удалось уговорить Белль заехать на Голд-стрит за вещами, и там он коротко рассказал ей обо всём, что приключилось с ним в эти выходные. Ей стало не по себе от описания логова Вилларда Хесса, и отвращение к Гарсии она больше не пыталась скрывать, как и сочувствие к бедному Стефано Ортису. Сильнее, чем она, бедняге сочувствовал только Голд, который был обречён до конца дней своих считать себя причастным к его смерти.

В больнице к мистеру Голду отнеслись с пониманием, что не помешало им выкачать у него три пробирки крови и прогнать его через томограф.

— Что же вы от нас убежали, мистер Голд? — весело спросил Джулс Уилкинсон, когда Румпеля после всех процедур разместили в прежней палате. — Мы вроде бы не кусаемся.

— Ужас как больницы не люблю, — усмехнулся Голд.

— Оно и видно… Ваше состояние можно назвать удовлетворительным.

— Я себя хорошо чувствую.

— И только потому что вам снова повезло. Но я бы на вашем месте больше не надеялся на везение. Итак…

Уилкинсон изложил новый скорректированный план лечения, установил новые сроки для постельного режима, в котором пациент Голд вообще не видел смысла, и, когда доктор стал говорить о необходимости профилактической диспансеризации в июле, он начал активно намекать присутствующей здесь же Белль на то, что настало её время задавать вопросы.

— Доктор Уилкинсон? — робко прервала она.

— Да, миссис Голд?

— Не хотелось бы спорить с вами, но можно ли мне присматривать за ним дома?