Чтение онлайн

— Возможно, — согласилась Коль и в шутку добавила: — Или твоя жена изменяет тебе с моим мужем!

— Кошмар! — театрально ужаснулся Голд. — Что же мы будем делать?

— Разорвём с ними отношения, дождёмся, когда они расстанутся, отравленные чувством вины, выждем время и снова затем начнём с ними разговаривать.

— Отличный план!

Урок танцев возобновился, и Ал стал ещё требовательнее и строже.

— Пятка — на шаг вперёд, носок — назад! Расправь плечи! Спину прямо! — командовал он. — Руку выше! Подними подбородок! Вот так! Взгляд вверх и в сторону! Раз, два, три! Раз, два, три! Не так быстро! Плавно! Ты же не слон!

— Эх, ну почему я согласился… — сокрушённо пробурчал Крис.

— Отказываться уже поздно, — резко сказал Альберт. — Так что если хочешь впечатлить свою даму, то слушай меня и не ной!

— Лиора — просто друг.

— Тогда стоит приложить ещё больше усилий!

Сильнее, чем нерасторопный брат, Ала раздражала только Коль, которая не уставала шутить и кривляться, стараясь развеселить Криса. В результате Ал совсем разобиделся, но Коль удалось его успокоить, и потом она следовала всем указаниям и станцевала показательный танец, который заставил их непримиримого учителя коротко улыбнуться. Но, несмотря на проявленное ею участие, в воскресенье утром Альберт перенёс урок в дом Нэшей и никому не разрешил при этом присутствовать. Келли, однако, удалось немного понаблюдать, пока её не прогнали, и она пришла к Голдам.

— Альберт заставляет Криса танцевать со стульями? — поинтересовалась Коль, не отвлекаясь от Дженни.

— Альберт изображает даму, — смеясь, поделилась Келли. — Очень убедительно. Я посижу у вас, пока Адам не вернётся?

Адам и Роланд с утра переделали массу дел: покрасили крыльцо, перемыли машины, постригли лужайки, а после поехали за запчастями для крайслера, обещая вернуться к обеду. Однако позже Роланд позвонил и предупредил, что их можно не ждать.

— Конечно, конечно! — улыбнулся Голд и подвинулся, предлагая ей сесть на диван рядом с ним. — А что Лорен?

— Она спит, — сказала Келли. — Заодно с Ори. У него спала температура после прививки, и теперь он спит как сурок. Такой маленький милый пухлый беззубый сурок.

— Ясно, — усмехнулась Белль. — Хочешь лимонаду? Или холодный чай?

— Лимонад, — выбрала Келли и хотела сходить за кувшином, но Белль ей не позволила. Когда хозяйка ушла на кухню, девушка присмотрелась к небольшому беспорядку в гостиной: — А что вы делаете?

— Сами не знаем, — пожала плечами Коль и передала дочь Голду. — Мама хочет что-нибудь сшить. Вот выбираем что…

До обеда они так ничего и не выбрали, заболтались, и потом, за столом их сложно было разлучить. Крис едва осмелился вклиниться в их оживлённый разговор, чтобы попросить у Коль машину на вечер, на что та неохотно согласилась. Крис хотел сказать что-то ещё, и сказать хотел именно Голду, но передумал и затем ушёл к Альберту, где и пропадал до самого вечера.

— Можно сшить одеяло, — без особого энтузиазма предложила Белль, когда после обеда они снова собрались в гостиной. — У меня нет других идей.

— Одеяло из лоскутов? — уточнила Коль, роясь в коробках, где временно хранился хлам, который Белль выгребла из шкафа. — Получится настоящее чудовище Франкенштейна.

— Под пододеяльником никто этого не заметит.

— Зависит от того, кому оно предназначено, — заметил Голд, поглядывая на них поверх газеты.

— Не тебе, — насмешливо отозвалась Белль. — Так что у него есть шанс.

— Мы можем сшить его для Келли, — предложила Коль.

— Для меня? — удивилась Келли и чуть не позволила поджидающему Фалко выхватить из рук картофельный чипс. — Почему для меня?

— Потому что у тебя ещё нет бесполезной вещи от родственников, которую подарили от души, — весело ответила Коль. — Хотя почему бесполезной? Ты сможешь брать Франкенштейна с собой на пляж.

— Ты идеально прорекламировала своего Франкенштейна, — усмехнулась Келли, отпихивая надоедливого пса ногами.

— Твоего Франкенштейна, — поправила Белль, соглашаясь с предложением дочери.

— А я могу поучаствовать? — поинтересовалась Келли.

— Разумеется! Так будет даже лучше. И Румпель тоже мог бы присоединиться.

— Нет, спасибо, — мягко отказался Голд. — Я уже давно этим не занимаюсь. Утратил сноровку.

— Не так уж и давно, — ласково проворчала Белль. — И ничего ты не утратил, обманщик. До сих пор ловчее нас.

— И всё равно нет.

— Если бы я ему запретила, то он бы уже сшил половину, показывая, как правильно.

— Злопамятная женщина! Я усвоил урок, — защитился Голд. — К тому же мне никогда не приходило в голову вырывать у тебя иголку. Вяжешь ты, может быть, так себе, но шить умеешь хорошо. Шить, сшивать, пришивать, вышивать, зашивать…

— Смотри, как бы я тебе кое-что не зашила, — пожурила Белль, пряча улыбку.

Он прикрыл рот рукой, округлив глаза в притворном ужасе, и этим страшно насмешил своих дам. Когда они просмеялась, Келли расправилась с последними чипсами и перебралась за широкий круглый стол, поближе к Белль и швейной машинке. Белль ей улыбнулась и тут же нахмурилась, взглянув на эластичную повязку, стягивающую запястье и кисть девушки.

— Как рука, кстати? — опередила её Коль. — Болит?

— Совсем нет, — ответила Келли. — Но я до сих пор поражаюсь, как док определила вывих. Травматолог сказал, что у меня очень редкий случай, но к счастью, очень легкий.

— Док?

— Ей нравится. Я предложила ей тоже дать мне прозвище, но она ответила, что меня сложно охарактеризовать одним словом.

— Это верно, — с удовольствием согласилась Белль и по-деловому сложила руки на столе. — Итак. Вернёмся к нашему Франкенштейну.

Однако позже одеяло всё меньше становилось похожим на чудовище Франкенштейна. Келли принесла старые клетчатые рубашки, которые они с Адамом хотели выбросить, и из них и ткани, найденной у Белль, они составили вполне однородный рисунок.

— Зачем ты их привезла, если они тебе не нужны? — поинтересовалась Колетт, разрезая одну из рубашек.

— Я их и не увозила. Адам на днях забрал оставшиеся коробки из гаража в Пасадене, — сказала Келли, складывая пуговицы в стакан. — Мы до сих пор не можем собрать все свои вещи в одном месте. Мы даже не знаем, где это место.

— В этом и вся прелесть, — вздохнула Коль. — Я немного скучаю по неопределённости, которой раньше была наполнена моя жизнь.

— Относительной неопределённости, — кашлянула Белль.