Последний автобус домой
Шрифт:
– Может, сходим вечером к Розе? Посидим втроем, как прежде. Мы тебя угостим китайской едой или чем захочешь.
– Не знаю. Денни не нравится, когда я появляюсь на публике.
– Послушай, Джой, но мы же твоя семья! Когда родится ребенок, тебе будет совсем не до нас.
– Я спрошу его попозже, когда он вернется, – пообещала она.
Ничего она не спросит, почувствовала Конни. Поэтому засиделась у нее в гостях до тех пор, пока не хлопнула входная дверь.
– Я заеду за Джой в семь! – объявила она Денни. – Роза приехала домой на пару дней. Это наш последний шанс посидеть втроем, прежде чем Джой отправится на галеры и мы ее больше не увидим… Так, значит, сегодня в семь, договорились?
Денни тупо смотрел на нее.
– Но ей потребуется такси.
– Ничего, я получила права, разве я не говорила? Спасибо Невиллу, сдала с первого раза. Возьму бабулину машину. Так что ровно в семь ждите!
Ответа не последовало, но Конни знала, что успела застать Денни врасплох.
Вечером она надела новое платье-балахон, скрывавшее ее животик, черное с серебристыми полосками, тщательно накрасила глаза, пытаясь подражать Дасти Спрингфилд [52] , и уложила волосы пышным узлом. Надо держать хвост трубой, к тому же сейчас Рождество – хотя она этого и не чувствовала.
52
Британская поп-певица.
Улицы города были украшены фонариками, в окнах по всей Дивижн-стрит красовались нарядные елки. Витрины магазинов ломились от игрушек и подарков, но Конни не чувствовала ничего, одну только нарастающую тревогу. Сможет ли она выжить без поддержки со стороны семейства Уинстэнли? Должна ли она выйти замуж за Невилла и жить, словно проклятая? Сможет ли она ужиться с Айви? «Ах, если бы я действительно верила, что из этого выйдет толк… Но бросить в беде Невилла…»
Джой поджидала ее на ступеньках, укутавшись в огромную накидку, прикрывавшую ее живот.
– Я должна быть дома к десяти, – предупредила она. – Так что давай поторопимся.
– А потом ты превратишься в тыкву? – хихикнула Конни. – Да уж, держит он тебя на коротком поводке, этот юный Грегсон.
– Он таким образом проявляет заботу, – ответила Джой. – Он не хочет, чтобы что-то случилось с ребенком, только и всего.
– Но ребенок ведь должен родиться еще через три недели, верно?
– Верно. Но он не любит, когда я выхожу одна.
– Но ты не одна, Джой. Всего один вечер вне дома! За многие-то месяцы! Честное слово… Как только ты с этим миришься?
Конни продолжала что-то говорить, но Джой смотрела прямо перед собой и на нее не глядела.
– Брак – это другой мир, Конни. Чем-то жертвуешь друг для друга. Денни говорит, мне не нужны друзья, потому что у меня уже есть он. Денни говорит, я должна быть счастлива, что мне должно быть достаточно того, что я вижу дома.
– Денни говорит… Денни говорит… А сама-то ты что говоришь? Или ты язык проглотила?
– Конни, он мой муж! Я должна его слушаться.
– Ну и чепуха! На дворе тысяча девятьсот шестидесятые, а не тысяча восемьсот шестидесятые. Мы вольны думать так, как хотим. Ты не его собственность.
– Ты не понимаешь, – запротестовала Джой. – Вы, свободные девушки, действительно можете думать только о себе. А когда родится ребенок, мы станем настоящей семьей, и нам будет никто не нужен.
– Так, значит, прощай, Конни, и прощай, Роза?
– Нет, конечно, нет. Но мы уже никогда не сможем жить так же, как прежде, правда?
– Почему нет? Ты же не цепями к нему прикована, – Конни машинально переключала скорости. Что за абсурд она слышит от Джой?
– Рождение ребенка переворачивает твою жизнь, – произнесла Джой. – Ребенок – это самая главная часть жизни. Я буду нужна ему днем и ночью, он совсем беспомощный, ему нужна преданная мать. Он будет занимать все мое время, я просто не буду больше той Джой, которую вы все знаете. Я буду совсем другой… я буду настоящей матерью. Мой ребенок и мой муж будут для меня на первом месте.
– Значит, это твой прощальный выход? Пока, «Шелковинки»?
Конни вела машину, хмурясь все больше. Ей совсем не хотелось слышать, что ребенок занимает всю твою жизнь. Ей-то как быть тогда? А где будет ее собственная жизнь? Айви с распростертыми объятиями примет малыша, возьмет на себя все хлопоты. Невилл будет работать, как всегда, и на малыша особого внимания не обратит. А какова будет ее роль в этом раскладе?
«Наверное, я слишком молода и эгоистична, чтобы связывать себя такими обязательствами…» Она вздохнула, но вслух ничего не сказала.
– Надеюсь, я тебя ничем не обидела? – окликнула ее Джой, приняв молчание за обиду.
– Нет, что ты… Просто так много надо обдумать, осмыслить, рождение ребенка так трудно укладывается в голове, да?
– Ничего, вот придет твоя очередь, сама все поймешь!
«Пойму ли? Пока что я не понимаю ничего…»
Роза уже поджидала их в ресторане – мохеровая лиловая накидка, под ней фиолетовое платье без рукавов, черные волосы взбиты и красиво уложены. В ушах раскачиваются серьги, глаза ярко накрашены: черная подводка, как у панды, и тушь на накладных ресницах. Бросив взгляд на Джой, она расхохоталась и запела:
– Нелли-слоненок! [53]
Но Джой не улыбнулась.
– Умоляю, не пой. Денни поет мне эту песню с утра до ночи.
Роза перевела взгляд на Конни.
– А что это на тебе? Школьный свитер Невилла? Надо же так вырядиться! Похожа на мятную конфету!
И полетели шутки, полился смех.
– А ты все же немного поправилась! Тебе идет. А волосы! Умереть не встать! Сколько же воробышков свили гнездышко в этой чудо-прическе?
Они нашли столик в углу, уселись и уже ни на секунду не могли замолчать. Слишком много всего надо было рассказать друг другу. Розу переполняли истории из жизни «Новых шелковинок», этой группы на подпевках у Сейди Лейн.
53
Английская детская песенка об умном слоненке по имени Нелли.
– Она просто чудовище… Вечно забывает заплатить нам. Живет в Королевском отеле, а нас отправляет в обшарпанную гостиницу где-то на задворках, у железной дороги. Разъезжает в «Роллс-Ройсе», а мы должны догонять ее на автобусе. И никогда не упустит случая нас поддеть. «Милочки, вы пели просто божественно, только какая же сучка забыла вовремя вступить? И не надо мне тут крутить задницей!» – передразнила ее Роза. – Я ответила ей тогда: «Но так делают все артисты, подпевающие на заднем плане. Например, «Девочки Вернон». Им даже хореограф поставил движения, чтобы они сочетались с текстом песни». Она в ответ чуть мне в горло не вцепилась, налетела, как фурия: «Не смей умничать со мной! Знаю я, что ты замышляешь… И когда это ты успела так отощать?» А я тогда как раз забыла подложить подушечки в лифчик. Мама говорит, женщин в ее возрасте либо разносит вширь, либо они делаются тощими. Нашу беднягу Сейди разносит с такой скоростью, что мы должны выглядеть, как три медвежонка, и на сцене становится так жарко!.. Мелли сказала: «Это возрастные перемены. Они так влияют на женщин». – «Какие перемены? – тут же взвилась Сейди. – В нашей работе нет никаких перемен!» У нее в ушах точно микрофоны встроены, а глаза как у голодного орла, выслеживающего дичь… Да, кстати, ей понравилась твоя песня – «Цвета любви».
– Что за песня? – удивилась Джой. – Конни, я и не знала, что ты пишешь песни!
– У нее хорошо получается. Мне нравится «Последний автобус домой». Мне кажется, Сейди купит несколько твоих песен. Правда, они ужасно грустные!
Конни улыбнулась. Она вложила в письмо к Розе несколько песен, которые написала летом, не объясняя, конечно, как они появились на свет.
– Ну, мы уж постараемся, чтобы она их купила.
– Спасибо, наличные мне пригодятся, – ответила Конни. Она уже сто лет ничего не сочиняла…