Чтение онлайн

— Тогда к чему ты клонишь?

— Я хочу сказать, что Боло тоже мог легко все это вычислить, — ответил Финаги. — И он также мог рассудить, что в случае признания виновным в дезертирстве перед лицом врага корпорация Боло должна будет возместить ущерб.

— И выяснить, как это произошло, — заметил майор Гудри.

Детектив склонил голову в знак согласия.

— Но мы сказали вам, что все, кто слышал эти приказы, мертвы, — сказал президент Кимс. — Так вы собираетесь перекрыть нам кислород или как?

— Нет, — сказал Финаги. — Моей рекомендацией будет полное и справедливое возмещение ущерба в виде инвестиций и контрактов на научные исследования.

— Вы имеете в виду инопланетные штуковины? — спросил Френнелл.

— Отчасти да, но ваш самый прибыльный контракт, несомненно, будет заключен из-за сейсмической активности, с которой вы столкнулись, — ответил Финаги. Деталоианы выжидательно ждали. — Видите ли, господин президент, не все, кто слышал эти приказы, мертвы.

— Боло сказал тебе? — воскликнул Гудри.

— Нет, он мне ничего не сказал, — ответил детектив, покачав головой. — Но мне удалось поговорить с ним.

— Итак, вы косвенно выяснили, что это были за приказы, — предположил президент Кимс.

Финаги кивнул.

— Однако меня больше всего заинтриговал эффект от отданных приказов. Боло проанализировал свои приказы, сопоставил их с программой, средой, в которой он действовал, и нашел блестящее решение проблемы.

— Но он сбежал! — возразил сержант Кервин.

— Нет. Он выбрал непрямой подход для решения своих проблем, — поправил его детектив. — Видите ли, существует ряд правил, регулирующих функционирование мозга Боло: подчиняться законным приказам, постоянно поддерживать боевую готовность, ценить жизнь, вести себя достойно. Боло взвесил ситуацию с учетом этих правил и сделал нечто совершенно уникальное — нарушил одно из них.

— Поступать благородно, — предположил майор Гудри.

Детектив Финаги вздохнул.

— И вот оно всё.

— А как же контракт на сейсморазведку? — спросил президент Кимс.

— Конечно, Боло поддерживает связь через сеть СНЧ и в настоящее время составляет карту вашей восточной тектонической плиты, одновременно производя ремонт…

— Ремонт! — воскликнул Френнелл.

— Да, — сказал Финаги, — Очевидно, что вашим плитам грозит опасность вызвать почти непрерывную серию землетрясений средней магнитудой семь по линиям разломов, простирающимся на сотни километров.

— Боло снимает напряжение и сглаживает переход двух плит. По его оценкам, еще четыре-пять землетрясений магнитудой девять решат проблему на несколько тысячелетий.

— Зачем ему это делать? — удивился Кимс.

— Возможно, во искупление, — сказал Финаги, — или, может быть, чтобы защитить вас.

— Так вот в чем дело, а? — раздраженно спросил Френнелл. — Ты поступишь по-своему, заплатишь, и пусть говорят, что Боло превратился в курицу.

— Нет, никто и никогда этого не скажет, — горячо возразил Брайан. — Вообще-то, это будет самый быстрый способ остановить эти выплаты. И я уверен, что вы позаботитесь и о заядлых линкольновцах. На самом деле, учитывая их средний возраст, я не сомневаюсь, что вы заключили с ними своего рода мировое соглашение — не так ли, сержант Кервин?

Честное лицо сержанта на мгновение приняло непроницаемое выражение, затем он кивнул.

— Сержант Кервин, начальник отдела по связям с военным правительством, — представился он.

Финаги кивнул.

— Я знаю.

Он снова повернулся к Френнеллу.

— Что касается остального, то да, мы останемся на своей стороне, а вы — на своей. Ваша экономика не выживет без нашей помощи.

— Он прав, Том, — сказал президент. — Лучше, чтобы правда вышла наружу.

В глазах Финаги вспыхнул огонек:

— Исповедь полезна для души.

— Вы будете работать над проблемой Боло? — Кимс задумался.

Финаги рассмеялся.

— Мы исправим его систему распознавания честности.

Когда его космический корабль покинул систему и вернулся на базу, Брайан Финаги закончил свой отчет:

— Исповедь полезна для души, не так ли? То, чего вы не знаете, не причинит вам вреда. Сейчас деталианам не обязательно знать, что плиты их планеты чрезмерно активны и будут продолжать вызывать сильные землетрясения в течение десятилетий. Им также не обязательно знать, что Боло Цефал нарушил не правило вести себя достойно, а правило поддерживать себя в боевой готовности. Цефал открыл двери для совершенно новой сферы деятельности Боло — исследований экстремальных условий.

Благоразумие — лучшая часть доблести. Цефал знал это, когда “дезертировал” перед лицом врага. Он блестяще выполнил лучший приказ, который Финаги когда-либо слышал — “Защищай мой народ”.

Когда он перезагрузился, Боло Марк XXXIX, известный как Грей-Один-Четыре-Один, которого обычно называли “Грей”, понял, что ему плохо: оптические, слуховые и тактильные датчики работали только частично. Глубоко внутри ритмичный стук указывал на серьезную механическую неисправность, а система вентиляции включалась с нерегулярными интервалами. Если гироскопические лазеры были точны, он был перевернут и лежал на спине.

Внутренний мониторинг вышел из строя; не было ответа на запросы о состоянии оружия, не было отчета о саморемонте. В ИК и УФ было пусто; радио, доплеровский и радиолокационный датчики не работали, афферентные и эфферентные [30] проводники в основном закорочены. Сканирование памяти было работоспособным, но невероятно медленным.

Что произошло?

Он вспомнил битву на Мнанавамке против Драков…

— Грей, полей ту полку!

— Принято! — Грей выстрелил, и атакующий, тупой самонаводящийся пулемет, испарился под жестким градом его оружия…

Он вспомнил битву с дитцами и их танками-бритвами

— Всем подразделениям рассредоточиться! Приближаются! Рассеяться!

Противостояние на Милле против Аниша…

— Грей, ТСД?

— Левый двигатель выключен, гусеницы оплавлены, уровень защиты десять процентов, сэр…

В том последнем бою он получил серьезные повреждения, но был произведен ремонт, и он был восстановлен в полном рабочем режиме.

Как он дошел до такого плачевного состояния?

Он помнил, как отключился для перегрузки на Броневой комплекс Земли, где его должны были вывести из эксплуатации и поместить в хранилище инертного газа на высокоорбитальной площадке Боло Резерв — в консервационный блок. Он не должен был находиться там дольше десяти лет, максимум. Всегда начиналась еще одна, новая война.

После этого он ничего не помнил.

Хронометры были отключены, и он не мог даже приблизительно определить, как долго он был отключен. Что бы ни случилось, это, должно быть, было что-то серьезное. Возможно, электромагнитный взрыв вблизи орбитальных складов. Или сильный взрыв от грязной ядерной бомбы. Что бы это ни было, должно быть, это было невероятно мерзко — бросить его настолько сильно поврежденным, практически неработоспособным.