Чтение онлайн

И мы пошли.

– Смотрите, мартышки, – Мальвина показала на двух выскочивших из кустарника небольших серых обезьянок.

За первыми появились еще.

– Это мико, – объяснила Исидора, – они неплохо приживаются в деревнях и городах. Они обкрадывают сады, могут забраться в окно и утащить еду прямо со стола. Это маленькие обезьянки. Около нашего Сан Бартоломеу водятся прего, они побольше, до полметра высотой. И очень пугливые. Но с каждым годом их становится все меньше. Скоро леса вообще опустеют. Да и лесов-то не станет. Я раньше ездила к бабушке в Куэльо, это небольшой городок на севере. Там водились красивые обезьянки медово-рыжего цвета с пышной густой шерстью вокруг головы, похожей на львиную гриву. Но сейчас их уже почти не осталось. Экология подпорчена, как говорит моя бабушка.

Но на появившихся из кустарника обезьян экология, очевидно, не действовала. Их количество быстро увеличивалось и начинало приобретать угрожающие размеры.

– Надо бы их прогнать, – высказался я.

Забеспокоилась и Мальвина:

– Их много.

Теперь они занимали метров двадцать вдоль границы кустарника и пляжа. Они выпрыгивали из кустарника и замирали.

Потом начали прыжками передвигаться к реке. Прыгали то вперед, то назад, но неуклонно приближаясь к нам. Их было много, пугающе много.

– Я их сейчас автоматом. И заодно еда будет.

– Все равно обезьян есть не буду, – не забыла напомнить Мальвина. – А автоматом уже пора.

– Подождите, – остановила нас Исидора. – Давайте их попугаем. Начнем разом махать руками и кричать.

Я первым начал орать и махать руками. Обезьяны перестали прыгать и застыли на месте. Стала кричать Исидора, обезьяны стояли как вкопанные. Но когда заорала Мальвина и начала размахивать платьем, они, как по мановению волшебной палочки, повернули назад и исчезли, очевидно, решив, что с такими опасными существами, как мы, лучше не иметь дела.

– Честно скажу, – признался я. – Я испугался.

– Я тоже, – созналась Мальвина.

– Они безопасные, – успокоила нас Исидора, – повертелись бы, покрутились и убежали. Что с них взять, мартышки.

И мы снова двинулись в путь.

– Человек! – закричала Мальвина.

И действительно, на другом берегу реки, метров в пятидесяти вниз по течению, из кустов, доходивших почти до воды, вышел человек.

Одет он был в бежевую майку и джинсы. Смуглая кожа выдавала в нем местного. Мы принялись кричать. Он нас заметил и остановился. Мы подошли поближе, и Исидора спросила его, кто он. Он ответил. Говорил он быстро и, наверное, на диалекте, во всяком случае я его не понял. Исидора объяснила:

– Он говорит, что он не местный, он в гостях у родственников, вышел просто погулять.

И потом добавила от себя:

– По крайней мере он так говорит.

– Спросите его, далеко ли до какого-нибудь поселка, откуда можно поговорить по телефону.

Исидора спросила, он ответил. Потом Исидора долго ему объясняла что-то, он так же долго ей отвечал.

– Он говорит, что ближайший поселок километров двадцать отсюда, но он точно не знает.

– По течению или против? – спросил я.

– По течению. Но он сказал, что на ферме, где живут родственники, к которым он приехал, есть телефон. Ферма на том берегу, минут десять хода.

– Попросите его позвонить.

– Я попросила. Он просит денег.

– Сколько? – спросила Марина.

– Сто крузейро.

– Немало, – удивился я.

– Я поторгуюсь, – предложила Исидора.

Они снова говорили друг с другом.

– Не согласен, – перевела Исидора. – Он говорит, большая инфляция.

Инфляция действительно просто прыгала. Поговаривали о введении новой валюты.

– У нас есть столько? – спросила Исидора.

Я посмотрел в своем бумажнике. Четыре купюры по пятьдесят крузейро.

– Есть.

– Ладно, соглашусь, – сказала Исидора и снова вступила в переговоры.

Он оказался доволен, быстро скинул майку, джинсы и сандалии, подошел к реке, попробовал воду ногой и бросился в реку.

Сначала он шел, но потом река стала глубокой, и он поплыл.

– Я не думала, что река такая глубокая, – сказала Мальвина. – Мне казалось, просто ручеек.

Он вышел из воды, отряхнулся, подошел к нам.

Невысокого роста, немного сутулый, с загорелым лицом и большими губами.

– Здравствуйте.

– Как называется река? – спросил я по-португальски.

Он не понял, Исидора повторила вопрос.

Он замахал руками:

– Не знаю, не знаю. Здесь много рек. Здесь очень много рек. Разве упомнишь их названия?

– А вам не кажется, что он не тот, за кого себя выдает? – спросил я Исидору по-английски.

– Вполне вероятно. Но у нас нет возможности проверить, – спокойно ответила она.

– Я могу применить силу, – предложил я.

– Ничего не выйдет. Он начнет врать. Нет, лучше уж миром.

Человек то ли понимал по-английски, то ли по моему тону сообразил, что ничего хорошего я не предлагаю, и сказал на вполне понятном португальском:

– Вы мне не верите. Ну и не надо. Я пойду дальше.

– Ты говоришь по-английски? – спросил я.

– Я понимаю, только понимаю.

Его хитрые глазенки бегали.

– Хорошо, у нас действительно нет выбора. Мы тебе заплатим, а если ты все сделаешь, как мы договоримся, получишь еще.

– Я не понял.

Он начал еще говорить что-то на жаргоне. Исидора перевела:

– Он спрашивает, как мы потом заплатим. Говорит, что он нас потом не найдет.

– Давайте как честные люди, – предложил он на сносном португальском.

– Давайте, – согласилась Исидора.

– Вы мне платите сто пятьдесят крузейро, и я клянусь матерью и мадонной, что выполню. Я верующий и люблю свою мать.

– У тебя мать жива? – спросила Мальвина.

Он понял вопрос:

– Жива, но очень стара и болеет. Мы бедные люди. Кормимся только своими руками.

– Хорошо, – согласился я.

– Ты читать умеешь? – спросила Исидора.

– Умею.

В глазах его промелькнула обида. Точно, он не тот, за кого себя выдает.

Исидора достала последний оставшийся у нее лист бумаги, мы его берегли для костра, оторвала кусок и маленьким карандашиком начала писать.

– Это телефон, по которому ты позвонишь. Понял?

– Как не понять!

– Спросишь капитана Тиаго Коутиньо или кого-нибудь вместо него. Понял?

– Как не понять!