Чтение онлайн

Альваро и Неифила только вступили на этот путь. Им еще предстоит узнать многое такое, отчего в прежней жизни бросило бы в дрожь. Но дадут ли им время научиться гонители? Значит, ее долг — предостеречь новичков, не дать им попасть в ловушку сразу же. Дать шанс сделать хоть что-то полезное.

— Погодите, — как бы невзначай поравнявшись с парочкой, произнесла Гердис. — Подайте грошик, и я помолюсь за вас святому Мелласу!

— Что за… Ты что-то обнаружила?

— Вы уверены, что стоит идти к родным Неифилы?

А вздрогнула девчонка-то, вздрогнула. Не так все с ней чисто, господин Альваро, только вот как бы это объяснить, чтобы она ничего не заподозрила? Или она просто не уверена, добьется ли у них помощи?

— Вы о них что-то знаете? — поколебавшись, спросила Неифила. На лице легкий испуг. Альваро ничего не заподозрит, но Гердис показалось, что она испугалась вовсе не возможной измены родственников.

— Нет, ничего особенного… Но в нашей ситуации ничего нельзя принимать на веру. Если хочешь еще пожить — запомни это.

— Хочешь сказать…

— Именно. Никто из местных не должен знать, что мы в городе.

— Гердис, не бегай от собственной тени! — очень натурально надула губки Неифила. — Мать и отец меня не сдадут, что бы я не сделала. Если решат надрать задницу, надерут сами. Ал, идем же, ты должен с ними познакомиться. И ты иди, Гердис, как их увидишь, враз все сомнения пропадут!

Возразить по существу Гердис было нечего. Но почему никогда прежде не подводившая интуиция прямо-таки кричит об опасности? А вокруг пустынная, пыльная мостовая, залитая багряными лучами заходящего солнца, чахлая зелень. Глухие и однообразные, как капли осеннего дождя, саманные стены навевают дремоту и глушат тревогу. Кажется, такой спокойный пейзаж должен и на людей действовать умиротворяюще. Да и видели они уже достаточно, чтобы знать: в городе не так уж и много людей, которые не стонут от власти Клеомена. «Может ли быть, чтобы какие-нибудь местные бедняки, кому приходится под властью святош хуже всего, были горячими сторонниками Клеомена?» — задала себе вопрос Гердис. И решила, что такое невозможно, а значит, родня милашки Неифилы вполне заслуживает доверия. По крайней мере, сама служанка до сих пор не предала, хотя возможностей было выше крыши.

И все-таки где-то в глубине души Гердис казалось, что она совершает роковую ошибку…

Дом Неифилиных родных оказался неказистой трехэтажной развалюхой на самой окраине города — у самой крепостной стены, вдобавок, в глубине квартала, и пробраться туда было можно лишь по нескольким извилистым переулочкам, заблудиться в которых было проще простого. Отсюда будет сложно выбираться, но и преследователям, случись ей удирать или — чем Великая Мать не шутит? — вырываться с боем, придется помучиться. Собственно, потому Гердис и согласилась…

Разумеется, они не были владельцами дома, даже снимали не весь дом, а крошечную каморку на самом верхнем этаже. Туда можно было подняться по скрипучей, дрожащей под ногами лестнице — поднимаясь, Альваро всерьез опасался, что она рухнет. В пыли копошились чумазые ребятишки, навьючившись корзинами с тряпьем, мимо проходили дочерна загорелые прачки. Их путь лежал к реке. А с нижнего этажа слышался пьяный хохот: если на улицах пьяного могли ожидать немалые неприятности, никто не мешал заливать горе дома. Может быть, пьющие в одиночку были даже на руку отцу Клеомену: хмельное начисто убивает вольнодумство, вдобавок, пьяница, неспособный держать язык за зубами, никогда не станет и язычником да еретиком…

Не успеет.

— Неифила, сестрица!

Сестра у служанки Морозини-младшего оказалась на удивление худосочной и некрасивой. Но обрадовалась неподдельно.

— Откуда ты? — поцеловав блудную родственницу, шептала сестренка Неифилы. — Ты же в услужении у господина…

— Тише! Я бежала, когда Церковь выяснила, что он еретик, — произнесла почти правду Неифила.

— Какой ужас!

— Ты права. Человеку, которому всю жизнь служила — и вдруг… Когда же их всех Церковь-то изведет…

— Ничего, главное, сама цела, — утешила сестра Неифилу. — У нас тут, конечно, не так сытно, как в Темесе, зато народ благочестивый, тут тебя никто не обидит. Лучше представь-ка наших гостей.

— Это Киттано, он был охранником у язы… Морозини. Мужчина видный, предлагает мне руку и сердце. Это он первым разоблачил язычника.

У Гердис, предусмотрительно отставшей и наблюдавшей за встречей снаружи, отлегло от сердца. Такие простодушные люди не могут нарушить подзабытый в больших городах закон гостеприимства.

— Надо же! — изумилась сестра Неифилы. — Что ж, для верных чад нашей Церкви двери нашего дома всегда открыты…

— Пойдем, — радостно улыбаясь, произнесла Неифила. — Я познакомлю тебя с моими родными. Мою сестру, ты уже видела, зовут Крессида, отца Меллас, мать Фиба…

Так, беззаботно щебеча, она наперебой представляла спутникам своих родственников и представляла им Альваро и Неифилу. Особенно ей был рад Меллас — отец Неифилы, коренастый, но широкоплечий, рано облысевший мужчина, стиснул Альваро в объятьях.

— Ну, коли вы и правда вырвались из-под власти отступника, честь вам и хвала. Живите у меня, сколько хотите. А захотите, помогу подыскать жилье и работу… Пока всех приглашаю к столу — мы как раз собирались ужинать, вся семья уже в сборе.

Кормили их на славу — Альваро не ожидалл, что у родных простой служанки, подавшейся в Темесу на заработки, вдосталь и мяса, и специй, и даже темно-бордового, как венозная кровь (отчего-то пришедшее в голову Альваро сравнение начисто отбило аппетит, но не оскорблять же хозяев отказом!) вина. Морозини-младший пригубил — на удивление неплохое, хотя в кладовых отца было гораздо лучше. Но то — столетней выдержки, стоящее больше, чем годовая аренда всего их домишки. Похоже, не так уж и бедны медарцы, как сами рассказывают… Интересно, а что они думают о последних событиях в столице? Морозини-младший призадумался, как бы получше сформулировать вопрос, но он был родом из города торговцев и сыном торговца. Умение складно говорить было хлебом мужчин рода Морозини, как и умение строить первоклассные корабли.

— Я только что из Темесы, — произнес молодой человек. — И не знаю, что происходит сейчас в городе. Мне ведь наверняка захотят отомстить другие язычники. Прошу вас, скажите, крепка ли в городе власть Церкви, и что говорят горожане о последних событиях. Арестованы ли проклятые Морозини?

— Сочувствую вам, молодой человек, — вздохнул отец Неифилы. — Но могу вас успокоить: власть Церкви и Темесы в городе крепка, как никогда. Отец Клеомен, наш Примас, не допускает никакого вольнодумства, не говоря уж о ереси и язычестве.

— Но ведь в городе есть верфи этого проклятого семейства, — ловко изображая страх и одновременно злобу, произнес Альваро. — Там наверняка есть верные проклятому язычнику люди. А ведь многие горожане работают на верфях…

— Я и сам там до недавнего времени был плотником, — усмехнулся Меллас. — Там хорошо кормили, а ведь можно было еще подворовывать… Ну, кто не ворует у язычника, тот обкрадывает мать нашу святую Церковь!

Альваро скрипнул зубами. А ведь отец еще говорил, что надо заботиться даже о старых и искалеченных работниках, чтобы их дети не ушли к конкурентам вроде Теано, чтобы работали на верфях рода целыми семьями, и сыну было стыдно лениться перед отцом, а братьям — перед братьями. Таких, как этот, надо вышвыривать при первой возможности, а перед тем заставить возместить стоимость уворованного — если надо, по суду… Но он сдержался, отлично помня, где находится. Сделав вид, что занят едой, он промолчал, тем более, что гуляш и правда был бесподобный, а после Таваллена не доводилось пробовать ничего вкуснее солдатских галет.