Чтение онлайн

— Верно говорите, — наеконец произнес он. — Так что с верфями?

— Не бойся, парень, Морозини-старший под пыткой во всем признался, но каяться отказался, и его сожгли в день святого Бассиана.

Морозини-младший выслушал новость, не переменившись в лице — только побелели костяшки пальцев, стиснувшие край стола. «Они за все ответят! — темное бешенство захлестывало сына казненного, но оно не прорвалось даже во взгляде. — Но не сейчас. Погодите, воришки воцерковленные…»

— А его сын?

— Вроде сбежал — в указе отца Клеомена о нем ничего не было сказано. За его голову обещано двадцать тысяч солидов, так что если вы хоть что-то о них знаете… Но едва ли они тут появятся. В нашем городе язычников ждет только смерть.

«Как видишь, появились» — злорадно подумал Альваро. Хотелось взять за горло этих ублюдков, так спокойно рассуждавших о погибших, далеко не худших в Темесе, и свернуть шеи, как котятам. Но Альваро знал, что в его руках сейчас не только его жизнь, но и жизни доверившихся ему друзей, а еще Лендгрейва с его бойцами. Если он не обеспечит захват верфи, и даже не самой верфи, а «Адмирала Брегги» — им всем можно готовить гробы. Впрочем, не понадобятся и гробы: какие гробы, когда даже золу после аутодафе топят в море? В ствангарских лесах еще была бы возможность затеряться, но тут, в перенаселенной Конфедерации…

— А верфь-то, верфь? — допытывался Альваро.

— А что тебе верфь? — вдруг подозрительно взглянул на него Меллас. Но, видимо, счел интерес обычным любопытством, отхлебнул вина, хохотнул: — Все равно ведь не нам достанется! Верфь передали верным сынам Церкви, семье Теано. Его старший сын Франческо уже приезжал, осматривал сами верфи, корабли, кое-что даже увел.

— Случаем не линейный… Большой такой, пятимачтовый, с сотней пушек?

— Не, тот пока в гавани. Прежние хозяева вроде продать его хотели… Теперь он останется тут, наверне, Церкви перейдет.

У Альваро отлегло от сердца. И все-таки не надо больше про флот расспрашивать. Итак он явно что-то заподозрил…

— А как там работники? — поинтересовался Альваро. — Я кое-что смыслю в кораблях, новому хозяину работники потребуются?

— Возможно. Там много людей, обласканных Морозини, увы, они не понимают, что смена хозяев — к лучшему, поэтому Франческо уже многих уволил, и еще уволит. Но у Теано уже есть верфи, так что эти могут вообще закрыть. Думаю, и к лучшему: ведь корабли Теано, говорят, лучше, чем у… язычников.

Задетый за живое, Альваро замолчал. Ему было, что сказать на эту глупость — но он боялся не сдержаться и сказать отцу Неифилы, что думает о нем, Теано и, разумеется, Клеомене. Оставалось заедать обиду гуляшом с ароматными лепешкамаи и запивать вином.

— Время позднее, — посоветовала Неифила. На правах давней знакомой и потенциальной жены она сидела за общим столом и сама подкладывала еды гостю. — А все мы устали. Пойдемте, поспим. А я схожу к подружкам и вернусь. Пять лет ведь не виделись…

Только теперь Альваро узнал, что они снимают все-таки не одну комнатку. Из столовой, она же кухня и гостиная, неприметная дверь вела в совсем уж маленькую клетушку, где стояли два топчана для хозяев. Остальные члены семьи спали на полу. Однако Меллас оказался радушным хозяином: они с женой уступили гостям топчаны, а сами вместе с Неифилой устроились на полу. Укладывать дочь рядом с женихом, но все еще не мужем, каковым представился Альваро, Меллас категорически отказался.

Летним вечером в комнатке было невероятно душно и пыльно. Окон не было, а стены за день нешуточно накалились. Моррест сразу же покрылся липкой испариной, но выбирать не приходилось: бездомные бродяги, ночующие под открытым небом, наверняка попадались на глаза ночным патрулям, следившим, чтобы под покровом темноты не было блуда и воровства. Попасться из-за глупого подозрения в лапы церковников Альваро не хотел.

Заснуть удалось не сразу, вдобавок простыни не блистали чистотой. «Еще блох тут подцеплю» — загрустил он. После особняка Морозини и даже просто обставленной, но чистой каюты медарское жилье Неифилы вызывало тоску. А когда он, наконец, задремал, в комнатку вломились стражники в серых плащах солдат Церкви с заряженными пистолями и алебардами. За их спинами с факелами в руках стояли Меллас и Неифила.

— Вы арестованы по обвинению в отпадении от Веры, бегстве от церковного суда, убийстве духовных лиц, а также и уголовных преступлениях. Ваше оружие, господин Морозини.

Из-за спин стражников показалась Неифила. На ее лице не было ни страха, обычного при появлении стражников ночью, ни любви, ни даже сочувствия. Только алчно блестели глаза да рука, прижавшая к груди увесистый звякающий мешочек.

— Альваро, нам и не нужна ваша верфь, мы на вас больше заработаем, — с холодной усмешкой произнесла она. — Хорошо бы еще Лендгрейв никуда не делся…

— Ты хуже, чем проститутка, — не удержался Альваро.

Жестокий удар в лицо кулака Мелласа опрокинул его на пол. Огнем полыхнула боль в боку, куда начальник церковников несколько раз вбил носок сапога. Потом ему заломили за спину руки и, сопровождая пинками и тычками древками алебард, повели вниз. Теперь Альваро знал: из-за одной дряни погибло сразу все. А его ждет долгая и жуткая агония в пыточном застенке…

Гердис проводила проводила наряд церковников долгим, ненавидящим взглядом. Все оказалось гораздо хуже, чем она опасалась: Неифила не просто проболталась по дури, а сознательно предала, и теперь наверняка радуется полученному золоту. А над Лендгрейвом нависли тучи: если у святош есть наготове хотя бы батальон… Единственное, что еще можно сделать — предупредить Лендгрейва. Он — отличный офицер, что-нибудь придумает. Но как? Через крепостную стену так просто не перелезешь, и порт наверняка сторожат, а ее саму тоже наверняка уже ищут: если предала Неифила, наверняка сказала и о ней. А теперь вот Гердис заперта в огромном, но чужом и враждебном городе, где любой может предать. Любой, кроме…

Стоп, дорогуша. Так ты и нашла собратьев по вере, на которых пять веков охотятся святоши! А даже если найдешь, они сделают все, чтобы от тебя избавиться, ведь сейчас ты запросто можешь привести к ним «хвост». Да нет, они могут и просто выдать — чтобы отвести подозрение от себя и еще какое-то время пожить в относительном спокойствии. Гердис не могла их винить. И сама порой все бы отдала за спокойствие. А если применить магию…

Ага, в логове отца Клеомена! Тогда ее возьмут еще быстрее, чем если подойти к наряду церковников и сказать: «Благослови вас Великая Мать!» Вроде бы нет выходов — разве что и дальше притворяться нищенкой… Или, наоборот, попытаться сташить плащ монашенки, таких в городе много? Нет, им известны ее приметы, значит, ловить будут не наугад. Оставаться в городе — смерть без вариантов, хоть сейчас, хоть попозже… Проклятье, в такой переплет она еще не попадала…

Гердис шлепнула себя по щеке, мысленно отругав за панические мысли. Она, как крыса, всего на свете боится в своем городе, где некогда ходило земное воплощение Великой Матери. Этот город веками хранила Ее любовь, и древние камни стен и мостовых еще помнят те времена, когда над Медаром возносились посвященные Ей песнопения. Не она, верная служанка Матери Богов, здесь чужая, а Клеомен и его прислужники. И надо постараться, чтобы они ответили за все, что сотворили с Медаром.

— Успокойся, подруга, и думай, — прошептала она себе.