Чтение онлайн

— А почему он стал злым магом? — поинтересовался Том.

— Он? Да ни с чего. Простое любопытство. Только оно обычно наказуемо. Заинтересовался этим жутким делом, и стал колдуном. Это плохо, — ответил Морлан.

Наконец Том опустил свой взгляд от небесного светила, которое как раз сияло очень ярко, и оглядел окружающую местность. Издалека он увидел несколько домишек с соломенной крышей.

— Пойдемте- ка все к деревне! Может, узнаем что-нибудь, — посоветовал Морлан, и путники живо зашагали к домикам.

Минуть десять ходьбы — и путники оказались на чистейшей городской улице, какую они когда-либо видели. До того, как путники перешли разрушенные стены старого укрепления, жители вели себя совершенно нормально, а теперь застыли на местах в гробовой тишине. Том увидел, что все они уставились на Морлана. Мельник с мешками муки на плечах так и застыл, открыв рот. Какая-то женщина мыла окошки с внешней стороны дома, да так и села на землю, вытирая пыльной тряпкой вспотевший лоб.

— Я же тебе говорил! — предостерегающе зашипел Морлан на ухо Тому.

Тут человек огромного роста с топором на плече, буквально живая гора, но очень поджарый, с залихватски заломленным колпаком на голове и витыми усами, взревел:

— Морлан! Друг мой! Вот так встреча!

Морлан вздрогнул и оглянулся. Тут же деревенька зажила прежней жизнью, зашевелилась, запела и завыла прежними голосами газетчиков и торговцев подержаной утварью. Человек закрутил ус на палец, ухмыльнулся широко, и поспешил к Морлану здороваться. Он крепко сжал мага в объятьях и затряс его руку.

— А! Лиго! Как поживаешь? Как дети- внуки? — облегченно вздохнул Морлан.

— Помилуй, Морлан, какие внуки? Ты про младшую Лакену, что ли? Она, конечно, уж год как вышла замуж, но муж третьего дня пропал и больше его не видали! Жаль, хороший малый был… — всхлипнул усатый человек.

— А детки- живехоньки, только обленились совсем. Видишь, еще с топором гуляю? Так это от воришек. Говорят, целая толпа развелась. Ух, я их! Или в соседний бор схожу, топлива исколю, — продолжал он весело.

Том, увлеченный разговором Морлана и Лиго, совсем забыл про людей, сходившихся поглазеть на мага. То и дело шелестели голоса:

— Морлан! Ого! Быть не может! Знахарка говорит, уж лет десять как помер!

— Врет твоя знахарка! Живой — видишь?

— Не обращай внимания, Морлан! — прогудел Лиго. — Пойдем лучше к нам в гости! И вы идите!

И, увлекая за собой всех троих, оттесняя толпу, он повел их к самому крайнему дому на улице. Дом этот имел черепичную крышу и был раза в два больше других. Первым делом их засадили за стол. Жена Лиго оказалась очень приятной женщиной, светловолосой и румяной с кожей цвета топленого молока. На стол подали индейку чудовищных размеров. Лиго потянулся за ножкой, тут же получил ложкой по руке и его отправили к рукомойнику. Гости последовали примеру Лиго, старательно мывшего руки с оскорбленным видом. На вкусный запах пришли четыре девочки и мальчик. Позже Том узнал их имена: та, что постарше — Фена, средняя — Дуза, младшая — Аврил, и все трое- племянницы. Четвертая — Урсула — родная дочь Лиго и Лакены (так звали его жену). А мальчик — родной сын Лакедемон.

Сев за стол вторично, Лиго оторвал ножку, откусил от нее кусочек, и тут же протянул Тому вторую огромную "ножку" птицы со словами:

— Съешь курятинки, сынок!

Том скосил глаза на чудовищных размеров куриную ногу, которую он обозвал индейкой по незнанию и сказал:

— Да, спасибо.

Принял из ручищи Лиго куриную ногу и стал жевать.

Вернулась жена, всплеснула руками и с наигранной сварливостью сказала:

— Лиго! Я еще тарелки не принесла, а ты уже жуешь курицу, да еще и гостя к этому призываешь!

— Извините, мэм, я правда, не хотел. — начал оправдываться Том, пряча косточки в салфетку.

— Ой, да я не виню тебя, мальчик. Кстати, как тебя зовут? Ты, верно, ученик Морлана? — строго заметила Лакена.

— Да, мэм. Меня зовут Том Уотсон, — облегченно ответил Том.

— Том? Хм… Морлан нам говорил про тебя… Что ты живешь где-то очень далеко, и ты эльф, только наполовину… И еще что-то, только я уж не припомню, что именно.

После обильного обеда (или ужина — Том уже не помнил, чего именно), все трое пошли прогуляться по деревне.

— Ты им не сказал, кто я? — спросил Том, старательно исследуя дорогу под ногами.

— Они, конечно, люди хорошие, но никогда не думают, что можно сказать, а что ни при каких обстоятельствах говорить или пересказывать нельзя. Что думают, то и говорят.

— А чем они вообще занимаются?

— М-м… Когда как. Лиго работал лесорубом, а теперь ведает распространением древесного угля и древесины. Его племянницы нездешние и приехали отдохнуть из города Мадры. Кстати, нам здесь суждено переночевать. Хочешь, открою тебе один секрет? Племянницы Лиго — дальние родственницы трех сестер — горгон.

Том вытаращил глаза.

— Да, да! Я не шучу. Если их разозлить, то волосы на их головах начинают шевелиться прядями и тихо шипеть. Но такое редко бывает. Лиго сам родственник гномов, а его жена — потомственная знахарка.

— Вот это семейка! — восхищенно произнес Том.

— Ничего удивительного, ведь здесь почти все такие. Когда-то этот городок был военным поселением, а сейчас разросся, жителей понаехало.

— У них такие большие… м-м… куры? — решил узнать Том.

— Да. Лакена знает, чем кормить домашний скот и птицу. Поэтому туша такой курицы даже для индейки будет велика.

Все трое свернули направо и очутились на широкой площади, выстланной красным кирпичом. Она выделялась пятачком среди земляных дорожек поселения- городка. Посередине площади стоял плохо сколоченный ящик, примерно доходящий до груди взрослому мужчине. Очевидно, это сооружение являлось трибуной. На площади было много народу, все оживленно о чем-то беседовали. Завидев Морлана, народ затих. Том удивленно огляделся по сторонам. "Странные они какие-то…" — промелькнуло у него в голове.

Вдруг в толпе кто-то рявкнул:

— Речь!

Сотня голосов сразу подхватила троекратное " Речь!", и пошло-поехало. Вперед из толпы вышли трое, подошли вплотную к путникам с такими лицами, что Том нервно сжал посох, а Монивайс осторожно поглаживал рукоять меча правой рукой, а левой придерживал свою старую подружку-трубку, выпуская седые клубы дыма. Трое бугаев оскалбились неумело-приветливо и, сцапав Морлана под руки, потащили его к трибуне. Не успев толком ничего понять, Морлан оказался поставленным на скамеечку у ветхого ящика и растерянно оглядывал толпу, подбадривавшую его веселыми криками.