Чтение онлайн

Еще через пару часов все учащающихся остановок и привалов, уже все более и более простых битв в местах, по которым недавно и без того проходились другие воины, немного поредевшая группа Вали вышла к опушке Леса под Манне-Дотом, чаще встречая теперь более многочисленные и, будто только что собранные из разрозненных остатков прочих, отряды Демонов. По их словам, город заняли хоругвь старого Бога Страха, войско Бога Смерти, и подразделение стражи самого города, пересобранное в крупную боевую роту. Город принимает воинов со всей округи, и на его площади собирается выступить лично Бог Смерти, дабы распределить войска между фронтами, и найти войско, наиболее подходящее для штурма Эмонсена. Сами разрозненные отряды Демонов в Лесу останавливались у границы города, чтобы оттуда более прямыми дорогами между Манне-Дотом и Дельсбергом зачистить остатки Леса с востока, сами продумывая свой маршрут в соответствии с заранее установленными для них будущими местами боевых действий, чаще лежащими на северной границе Запада, правее и выше Ренбира, Дафара и Глайна.

— Вам нужно в город? — после переклички и осмотра состояния отряда в целом, тихо окликнула Кайлу и Тиадрама, подходя к ним наверняка уже с прощанием, Вали.

— Да. Мы присоединимся к штурму Эмонсена. — мило улыбаясь своему командиру, кивнула Кайла.

— Спасибо, что проводили нас. Наваляйте этим чудищам от нашего лица! — весело и воодушевленно махая руками, обратился ко всему отряду Тиадрам.

Отряд, как по команде, разразился негромким смехом и овациями, также взмахами рук провожая доблестно сражавшихся с ними бок-о-бок товарищей на новую, и наверняка тяжелую, битву.

— Береги себя и свои лапки. — хихикнула Кайла Вали.

— Спасибо. И вам приятного пути, и удачи в бою. — прикрыв глазки, улыбаясь кивнула Вали. Да, на ее руках была едва заметная мягкая шерстка, и на пальцах были мелкие когти, но внешне они все равно были больше похожи на руки человека, нежели настоящие кошачьи лапы.

Кайла и Тиадрам покинули уже родной отряд прежде, чем те отправились в дальнейший путь сами, все еще продолжая продумывать дальнейшие планы по зачистке Леса, ни на секунду не отрываясь от чуть изодранной и заляпанной кровью карты, постоянные хватаясь за голову, тыкая в нее пальцами. Не удивительно, что они мало что в этом теперь понимали — они вели почти партизанскую войну с имтердами из этого Леса еще очень давно, и просто не могли принять всех изменений, что произошли с ним за последние столетия застоя. Многие, правда, в этом Лесу были вообще впервые, и даже лезть к карте, потому, не пытались. Деревья в этой части Леса были уже выше, пускай и было их куда меньше, дорога была заметно грязнее и жиже, а солнце куда чаще островками закрывали медленно плывущие по небосводу темно-серые тучи. Во всех окрестностях Манне-Дота дни напролет как из ведра лил дождь, и только со вчерашнего дня, усилиями местных октолимом, специально вызванных для того из разных уголков Запада, и сразу завербованных в армию, дождь не покидал своих облаков, а сами они медленно отплывали от города в разные стороны, проливаясь уже где-то вдалеке, может в десятках километров от своей вечной стоянки.

Отовсюду до ушей бодрых и взволнованных Кайлы и Тиадрама доносилась речь воинов, хрусты вбиваемых в хоть где-то еще твердую землю кольев, треск натягиваемых военных палаток, и даже лязги мечей от тренировок Демонов спаррингами между собой. В сторону города шли не только наши герои — даже от Леса с ними по одной дороге быстро шествовали где-то уже раненные, грязные от крови монстров, но ни капли не уставшие после боев, еще веселые и воодушевленные Демоны. Один воин, из числа добровольцев с соседней деревушки, едва не лишившийся руки за время рейда, активно жестикулируя перед новыми друзьями, рассказывал истории своего прошлого из деревенской жизни. Другой, шедший совсем рядом, случайно начал с Тиадрамом разговор о сути недавнего рейда, из чего тот и сам для себя открыл немало интересных фактов. Например, теперь он знал имена некоторых командиров, возглавивших операцию Большой Чистки, и даже сам весело поведал товарищу истории из своего прошлого, с теми командирами связанного. Воины Арнэля, с которым тот пару раз пересекался в Ренбире, прошли по Лесу в сторону Кацеры первыми, напрямую, но своей целью уничтожение монстров не ставили, и потому очистили лишь ту дорогу, по которой шли. Бог Смерти снял с Леса туман лишь когда сам добрался до Манне-Дота, и там уже весь день занимался сбором сил, переквалификацией города и турбазы в военный лагерь, пускай и сам уже давно никем не командовал, и даже почти ни с кем серьезно не сражался. Город был уже впереди, словно муравьями усеянный воинами, увешанный военным снаряжением и ящиками с провизией, серый как обычно, но уже краснеющий с каждой секундой от обилия знамен и Зоота, особенно приятного для глаз Демонов после жизни в Синокине. Потоком воинов, с постоянным громким шагом и шлепками грязи под их ногами, с воодушевленными боями с чудовищами криками наконец разогнавших по жилам кровь Демонов, Кайла и Тиадрам быстро приближались к городским воротам, некогда высоким и жутким в окружении вечного дождя и серых стен, теперь открытых нараспашку под солнцем, пропускающим в сам обновленный воинами город стягивающихся к ним со всех сторон людей. Пусть город был и не большой, его ближайшая к Лесу стена с воротами была самой большой из всей его трапеции, лишь углом касалась деревьев, и самым правым углом вовсе уступала висящим над ней кронам деревьев. Часть чащи справа и слева была уже прорублена и притоптана людьми, желавшими провести оттуда направо, к Лафену, себе будущую дорогу после пополнения провизии в городе. Но часть чащи даже воины решили не трогать, заранее обустроив ее под себя на короткие привалы.

Со стороны Леса города окружило немало лагерей, состоящих из особенно разумных воинов, самих не участвующих в штурме Эмонсена, и потому заранее решивших не мешать участниках штурма в городе, так не занимая их место и не устраивая «толкучку». Город был не слишком объемен, жутковат сам по себе и без дождя, и, даже учитывая устроенную Демонами в нем перестройку, со стороны огромными городскими стенами напоминал, скорее, неприступную крепость, нежели, как когда-то, центр туризма почти всей Ирмии, завлекающий путешественников необычной и невероятной архитектурой, множеством систем стоков города, не сравнимой даже с таковой в Ренбире или столице. То был город Манне, потерявший свое имя после гибели старого градоначальника, отца немало известного Рыцаря Корима. Город накрыли дожди, и в них то и дело от ушей жителей скрывались крики путешественников, умирающих от бандитских кинжалов на его улочках. Город захлестнул тихий разбой, и именно тогда он приобрел свою жуткую репутацию, приобретая и имя Манне-Дот. Путешественники и торговцы старались прокладывать свои маршруты подальше от этого города, но редко находили для того альтернативы — услуги борцов с ардами на дорогах восточнее, или, тем более, дорогах через Лес Ренбира, были слишком невыгодны, и этим владельцы Манне-Дота даже активно пользовались. Что случилось с этими владельцами по учреждению новой власти Запада, конечно, для многих осталось загадкой. Как и загадкой остается история о старом градоначальнике Доте, который, в последние дни, вдруг уверовал в Богиню Света, и тщетно пытался замять свои грехи перед ней, или же, вернее, перед одним ее особенно благородным слугой, больше всего в жизни ненавидящим разбой и произвол. Теперь в городе правил единолично Бог Смерти, а старого Дота в городе уже давно не было, по крайней мере живым.

Перебивая шум толпы и друг друга, Кайла и Тиадрам входили в этот город веселыми, по пути поддерживая разговор сразу с несколькими воинами вокруг, даже парой купцов, забесплатно готовых отдать в распоряжение командиров Демонов свои самые дорогие, но точно полезные, безделушки. Сама возможность помочь Богам, привлечь их внимание к себе, говорить с ними, для многих была невероятной, и они очень рвались к ней, все же не осознавая, от каких дел тех постоянно отрывают своим чрезмерным уважением. Чаще всего, таких «фанатов» останавливали еще на подступах к своим командирам подручные их интендантов, собирающих все возможные запасы на складах города, и не брезгующие благородно конфисковать их у восторженных гостей. В по правде интересное теперь место шли, по уже сухой, разбросанной с дороги в стороны табунами воинов, грязи, наши герои. Им предстояло, правда, не любоваться местными достопримечательностями, а всего лишь отдохнуть, послушать вводный инструктаж Бога Смерти на главной площади, и уже следующим утром отравляться на штурм самого Эмонсена. И все равно, обстановка в городе будоражила их воображение, позволяя уже батальными сценами перед глазами в своем сознании представить будущий штурм логова их неприятеля, уже чувствуя неизбежную гибель последнего, тем более в сражении со столькими опытными и сплоченными воинами.

Думаю, события пребывания Кайлы и Тиадрама в самом Манне-Доте будет проще описать отдельной главой, чтобы не слишком нагружать вас не особенно важной информацией сразу. Да, их дела в городе вполне можно было бы описать и парой слов, а то и вовсе пропустить. Все же, вы еще не познакомились со многими важными для мира персонажами, что расскажут новым друзьям свои истории совсем скоро, и мне будет только приятнее описать их здесь, когда они будут теми встречены. Вы сможете немного отдохнуть, читая следующую главу. И, возможно, даже почувствовать на себе радости затишья перед битвой настоящих закаленных в боях воинов. Пускай и не только для битв они своим Верховным Властителем с самого начала создавались, что только подтвердят их дела в городе.

С шумом будто настоящей бурной реки, поток людей ни на секунду не замолкал, даже изредка выходя оттоками на городские улочки справа, все же чаще придерживаясь того же пути, по которому теперь в старую городскую ратушу шли Кайла и Тиадрам, ни на секунду не сбавляя темпа и не замолкая. Отовсюду раздавались крики еще работающих над перестройкой города людей, громко общались, перекрикивая друг друга в окружающем шуме, старые Демоны. Будучи все впервые посещающими сей, по крайней мере некогда, славный город, поголовно они удивлялись его удивительной архитектуре, волнистым черепицам как в крышах, так и в стенах серых домов. Город все еще выглядел мрачно, каким и был с самого момента захвата его новым градоначальником Дотом, но уже медленно восстанавливал былую атмосферу света благодаря усилиям его новых жителей. От крупного входа там, где вошли в город Кайла и Тиадрам, справа до самых дальних стен города, как и до других крупных ворот сбоку, ведущих на большак, росли широкие ряды трехэтажных домов, а слева, занимая небольшую площадь у самой левой стены, над всем остальным городом возвышалось шестиэтажной широкое, от одного угла города до другого, здание старой ратуши. Органы нового самоуправления Манне-Дота располагались именно там, но, ввиду слишком уж большого потока посетителей города за последние часы, само здание теперь принадлежало не только им — все этажи ниже шестого занимали импровизированные казармы, лазареты и кухни. Перед зданием ратуши пока относительно пустой оставалась большая городская площадь, где, ввиду того же большого потока людей, кроме старого и переоборудованного под трибуну эшафота, все прочее было разобрано и отправлено на военные нужды, с чем сама площадь превратилась в обширный и пустой плац. Особенно широко известный «сад каменных истуканов» также был уже разобран, а камни статуй горгулий и драконов отправились на укрепление городских стен. Еще немного впереди была небольшая стена из четырехэтажных зданий, раньше служивших городу сетью мелких магазинов, цирюльней, лавкой старьевщика, даже таверной, и многими прочими небольшими заведениями по этажу на каждое таковое. Они пользовались не слишком большим спросом в городе, ибо в нем всегда было не много жителей, а те, что жили в нем на постоянной основе, вовсе редко выходили на улицы, тем более зная свой город и его опасности «с хорошей стороны». За стеной того здания шла еще одна горизонтальная мелкая дорога, а за ней, уже до самой дальней стены, волнами от своих полукруглых крыш шли все те же, что справа и слева от центральных боковых дорог, трехэтажные дома. Дороги на большак выходили только с двух сторон города, потому как слева стены уже карябали густые кустарники и высокие деревья, с которыми даже местные городские власти, за самим городом в принципе мало следящие, ничего поделать не могли, да и не слишком хотели. Всего четыре дороги, по две с каждой стороны, контролировать своими разбойниками было, все же, проще, чем четыре. С дальней стороны дороги уходили по большаку в сторону Дельсберга и столицы, города Нерлина. Все дороги большака дальше сходились в одну из ответвлений, и люди редко использовали ту, что проходила возле Манне-Дота. Правее ее был печально известный Грот Ломо, а в лесах слишком часто на путников нападали разбойники. Такие стычки редко заканчивались чьей-то смертью, ибо «дотийские» бандиты, все до единого, находились во власти Алых Песков, запрещавших разбой с убийства, все же обычному разбою, как и воровству или мародерству, только покровительствуя.

Кайла слышала немало хорошего о городе от своего дяди, Рыцаря Корима, и сама не раз представляла себе тот город, что он описывал историями из своего, очевидно, раннего детства. Город значительно потерял в красках с тех пор, а его необычная архитектура совсем испортилась, ведь со сменой власти ее поддержание совсем было пущено на самотек. Все равно, город еще мог удивить даже ее, саму едва не потерявшую челюсть раньше при виде блистательного и великого Ренбира. Со всеми своими гостями как на дороге, так и на площади или в домах, Манне-Дот выглядел уже совсем не так мрачно, как в последние годы запустения, и атмосфера его уже не была столь жуткой. Хоть на то не было приказов или какой-то особенной необходимости, остановившиеся временно в домах воины с радостью разукрашивали стены своих комнат, выходящих балконами с окнами на дорогу, самыми разными знаками и словами. Забавно было то, что значение их слов было Кайле не понятно, а Тиадраму они лишь отдаленно напоминали нечто, что он уже видел в подземельях под Ренбиром раньше, когда тренировался там с друзьями в боях против Серпиона. Люди не без причины сменили свой язык после начала войны с имтердами, но он по-прежнему оставался для них родным, и они, сами о том редко думая, продолжали повсеместно пользоваться им, даже обсуждая что-то между собой. Использовать язык своего злейшего врага для обсуждения победы над ним? Пожалуй, в этом и правда была какая-то злобная и гадкая ирония. Тем более учитывая, насколько старые обычаи вернули в мир эти воины теперь, с тем вернувшись в него и сами.

Наконец оторвавшись от своей компании Демонов, обсуждавших все время в пути честь и доблесть, а иногда и судьбу своих потомков после заточения в Синокине, Кайла и Тиадрам вышли на главную городскую площадь, направляясь в до сих пор красивое и ухоженное, явно непохожее на прочие здания города, здание ратуши. Оно было широким, с большим куполом по центру крыши своего шестого этажа, золотистым, и активно блестело на уже вполне ярком за никак не расходящимися до конца облаками выше солнцем. Тиадрам, не слишком занятый беседой с попутчиками недавно, краем уха слышал слова одного из воинов текущей армии Ирмии, адресованные слишком интересовавшемуся историей города своему коллеге Демону. Он говорил, что «градоначальник был настолько жадным, что весь город специально омрачил, а свою ратушу позолотил, чтобы она выглядела красивее на фоне остальной черноты». Здание было огорожено небольшим жутковатым решетчатым забором, и уже во дворе, под дверями ратуши, воины активно занимали небольшие площадки, совсем растоптав когда-то наводимую там работниками красоту и чистоту небольшого зеленого сада. Где-то впереди, но уже у дальних ворот, воины снаряжали коней боевой сбруей, так или иначе самих скакунов собирая в огромные стойла уже за стенами города, из-за чего внутри людей на конях почти не было. Кто-то, стоя у ратуши с записной книжкой перед большими грязными ящиками, командовал помощникам набивать несессеры для воинов медикаментами и необходимыми в полевых условиях приспособлениями. Кто-то, с немалой отдышкой после каждого подхода, таскал туда-обратно, между такими писарями, сами ящики. И немало при этом, чаще про себя, ругался.

— Да что вы грузите в эти ящики!? — резко бросил груз перед собой в грязь, хоть и в нужное место, один совсем уставший работник.

— Будешь так швыряться — сам в него сыграешь. — серьезно поднял глаза над своими каракулями писарь.

Снаряжение готовилось не только для старых воинов, потерявших все, кроме оружия и доспехов, за время заточения в Синокине. Как выяснилось только за неделю перед началом подготовки воинов к Последней Войне, даже современные образцы снаряжение воинов Запада отставали от такового многовековой давности. Не поймите сего неправильно — со временем командование войск людей придумало немало полезных приспособлений и упрощенных, даже более эффективных, вариантов прежнего снаряжения. Проблема была именно в том, что, как бы не старались держать в форме своих людей Боги и Мерсер, их все равно медленно поедала лень, и они все меньше помнили с годами значение слов «делать что-то на совесть», а не ради заработка на выживание. Все же, баланс уровня жизни на Западе поддерживался достаточно компетентно только первые столетия после Великого Спуска. Боги начали чувствовать на себе действие Проклятья Забвения и старения личности, так или иначе становясь все равнодушнее к командам свыше Мерсера и Унзара, больше занимаясь своими делами, пусть и немаловажными, но, все же, мало способствующими подготовке людей к уже предопределенной будущей войне.