Чтение онлайн

– Давняя промеж теми мурзами вражда, слыхал,- покивал головой Бакшеев.

– Ногайскому князю Ураз-Махмету повелел государь идти на Кубу-реку, к шерти приводить Казыев улус, - продолжил рассказ осведомлённый татарин.
– В Кабарде ныне рознь великая началась, владетели там за большое княжение режутся. Войско же московское, кое на шевкала Тарковского ходило, на четверть в тоем походе убыло. Да и те оголодали до крайности, ежели б Ших-мурза Окоцкий кормов хлебных да мясных не прислал - в конец бы сгинули.

– Своей ли волей князец тот прямит до государя нашего Фёдора Ивановича?
– ухмыльнулся Афанасий.- Поди аманатов у него взяли загодя, вот и служит честно.

– Владетель Окочанский уже семь лет тому назад царёвым воеводам помогал Терской и Сунженский остроги ставить. И с тех пор шерти не порушил, - возразил рязанцу Сулешов.

Отхлебнув ставленого мёда, выходец из Крыма продолжил:

– Как шляхи устоятся, поеду яз к городу Азаку, там царёвых послов встречать буду. Загостевались оне в Царьграде-то. Ведомо мне, что племянник Барын-карачея туда три арбы с травой какой-то прислал. Баяли, князю Угличскому в дар сё сено да корешки. Не гневись, коли в насмешку сие сделано, а яз об сём речь завёл.

– Нет, не шутка тот подарок. Обещал его мне мурзин сын, и не обманул, - сообщение меня порадовало.

– Тогда для тебя сей поминок приму, и в целости доставлю,- воодушевился татарин, и, понизив голос, добавил.- За радость почту услужить. Для зелий что ль те корешки?

– Нет, для красильного дела.

– А-а, - несколько разочарованно протянул Сулешов.

Разговор вскоре скатился на лошадей, ловчих кречетов, медвежью травлю и прочие достойные дворян темы. Уже под самый поздний вечер Янши-мурза, улучив момент, ухватил меня за кисть руки и просительно проскрипел:

– Княже Дмитрий, удоволь меня в малой просьбишке, сделай милость.

– Отчего же нет, говори мурза. Если в моей воле станется и не будет в твоём желании ничего противного уставу государеву - исполню,- слегка удивлённо ответил я.

Судя по заострившимся чертам лица урождённого степного аристократа, именно ради этих слов он и прибыл в Углич. Не переставая перебирать своими пальцами по моей ладони, Сулешов выдохнул:

– Упаси Аллах, никоей крамолы ни в речах моих, ни в думах нету. Едино чаю от тебя суда честного, правого.

Ещё раз оглядев мой серый суконный кафтан, вельможа прибавил:

– Пошлины судейные все сполна уплачу, в том мне поблажки не надо.

– С кем же судится хочешь?- ситуация мне стало вовсе непонятна.- Ты ведь Янши-мурза можешь прямо царю Фёдору Иоанновичу челом бить?

– Об сём лучше поутру речь вести, а не на ночь глядя, - уклонился от ответа татарин.

Отпустив, наконец, мои пальцы, он наскоро попрощался и, прикладывая руки к груди, спешно удалился. Только после ухода высокородного крымца, я заметил, что на моей руке неведомо откуда взялся золотой перстень со сверкающим даже в тусклом свете свечей здоровенным зелёным камнем.

– Да уж, ловок восточный князь, - промелькнула в голове мысль.
– Только вот что ему надо от удельного правителя, чтобы давать за это столь крупную взятку?

Глава 51

Приехав с самого раннего утра, Янши-мурза терпеливо дожидался выхода князя со свитой во двор и отказывался подниматься в палаты. Заинтригованный столь нехарактерным для вельможи поведением, я постарался поскорее оказаться на подворье. Пока несли достойное удельного правителя облачение, мне удалось рассмотреть в окно приехавших татар.

Сулешов стоял в середине маленькой площади, ближе к воротам теснились его нукеры. Все они были в броне и при полном оружии, что заставило Бакшеева нахмуриться:

– Надо дворян кликнуть, да и тебе, князь, панцирь бы накинуть. Как бы худа какого не вышло.

– Да ладно тебе, дядька, ещё за труса почтут. Не посмеет мурза на царского брата напасть.

– Яз впереди пойду, - пылко воскликнул Гушчепсе.- У меня-то кольчуга под кафтан вздета. Да и чего там ногаев - с десяток, быстро им со мной не совладать.

Страхи придворных казались надуманными, но к Сулешову я подошёл окружённый плотной толпой ближних придворных.

– На войну снарядился, мурза? Аль враг какой на Углич идёт?
– с некоторой долей насмешливости обратился к гостю Бакшеев.

– Вольно вам зубоскалить, дурням,- буркнул выезжалый дворянин.- Дело у меня токмо для княжьих ушей.

Выглядел Янша изрядно помятым, будто не спал всю ночь. Да и вообще вид у кочевого аристократа был изрядно затравленный.

– Чародейским делом тщился ворог погубить внука моего первого. Рассуди дело по справедливости, да разреши казнить ведьму по-особому, яви милость, - горячо зашептал мне на ухо мурза.
– Яз за то поклонюсь дарами богатыми, Аллахом клянусь.

– Дела о колдовстве церковные иерархи судят. К Новгородскому митрополиту ехать тебе, Бежецкий Городец его епархия,- постарался направить я челобитчика в иную инстанцию.

– Не рассудят меня там, - признал Янша.- Бил на меня владыке челом соборный протопоп, и ко мне наезжал с угрозами. Дескать, погубишь, де, честную христианку - быть тебе казненному от великого государя Фёдора Иоанновича. Ведьма-то - мать пономаря, вестимо дело, не признает её митрополичий суд колдуньей. А даже добудут истину, то коли нет вреда, так просто в монастырь дальний сошлют.

– Так вреда внуку твоему не сделали?
– стоило уточнить детали преступления.

– Пока не ведаю,- покачал головой мурза.
– Как дело-то случилось: жена моего старшего сына на сносях ныне, на восьмом месяце. Карачей Кадыргали-бек звёзды смотрел, всё высчитал - родиться великий воин, слава всему роду. А тут на прошлой седмице в ночи крик - сноха орёт, мол, убыр пришёл и давит. Нукеры опочивальню окружили, воздух саблями пластать стали, глянь - злой дух кошкой обратился, да прочь бежит. Сын мой в него кинжал метнул, да не убил, токмо чуток подрезал.

– Ну, так прогнали? Со снохой всё в порядке?
– причины для тревог мне были не ясны.

– А вдруг злой дух украл из утробы младенца или подменил? Вдруг вместо удальца-внука девку туда сунул? Да к тому ж яз старух-ведуний расспросил, они сказывали коли убыра обратно к шайтану не отправить - не успокоится злой дух, пока младенца не погубит.

Я внимательно присмотрелся к мурзе. Нет, розыгрыша тут не было - татарин действительно искренне верил в свой рассказ и тревожился за не рождённого ребёнка.