Чтение онлайн

– Не надо было этот оркестр приглашать, - неожиданно высказалась она, продолжая смотреть в окно.

– При чем тут оркестр?
– не понял Владимир Иванович.

– При том!
– нервно воскликнула Галина Васильевна.
– При том, что нельзя так над классикой измываться! Взяли моду над классикой измываться... Дунаевский, между прочим, наша классика!

Хирург появился неожиданно - вывернулся из-за угла - в длинном сером халате, в матерчатых бесшумных бахилах, лицом и походкой здорово смахивающий на уличного хулигана. Все заволновались, задвигались, седой искал глазами, куда бы незаметно бросить горящую сигарету. Поравнявшись с ним, хирург ловко, не привлекая к этому внимания, выхватил "бычок" и, пряча его в кулаке, указал на дверь, на плакат, на надпись "Входите", проговорил укоризненно:

– Входите, что же вы не входите?

2

Он сел за стол, глубоко и с удовольствием затянулся, выпустил тонкой струйкой дым и решительно, строго обратился к Печенкину:

– Значит, так... Комплекты белья постельного - триста штук. Судна подкладные - пятьдесят штук. Телевизор, желательно цветной, - одна штука. Памперсы взрослые - сколько сможете...

Прибыловский торопливо записывал.

– Завтра будет, - ответил Печенкин.

– Завтра воскресенье, - напомнил Прибыловский.

– Завтра будет, - повторил Печенкин.

– Завтра будет, - повторил Прибыловский.

Докурив сигарету до фильтра, хирург обжег пальцы, поморщился и, глядя рассеянно на свою руку, продолжил:

– Ну, в общем, это... С рукой все в порядке. Но будет болеть. Шрам останется. Можете потом сделать пластику. Но это уже не у нас... В Австралии, я слышал, хорошо пластику делают...

Мужчины разом вздохнули, Галина Васильевна всхлипнула, но расчувствоваться хирург им не позволил.

– А что с ним дальше было?
– неожиданно спросил он.

Все смотрели непонимающе.

– С кем?
– спросил Печенкин.

Хирург пожал плечами.

– Ну с этим, Муцием Сцеволой...

Владимир Иванович растерянно улыбнулся:

– А он дальше не читал... Я остановил...Что там дальше было...

– А вы в мединституте разве латынь не учили?
– поинтересовался седой.

– Да чего мы там учили...
– отмахнулся хирург.

– Так мы Илью попросим, он переведет, что там дальше было!
– нашелся Владимир Иванович.

– Не надо!
– взволнованно остановила его Галина Васильевна.

– Вот я про то и говорю, что он дальше там делал, чтобы знать заранее, а то...
– хирург неожиданно замолчал и смущенно поскреб макушку.

Прибыловский выхватил из кармана мобильный и стал набирать какой-то номер. Хирург скривился и закончил:

– А то он это... Он в мавзолей попросился...

– Кто?
– это была Галина Васильевна.

– Сын ваш.

– В какой мавзолей?
– а это был Владимир Иванович.

Хирург слабо улыбнулся:

– Ну в тот, наверно, который в Москве? Другого у нас пока нет...

– В Кремле, - подсказал седой.

– Не в Кремле, а рядом с Кремлем, на Красной площади, - уточнил Прибыловский.

– Я и говорю, - важно кивнул седой.

Печенкин взглянул на Прибыловского:

– Кто у нас в Кремле?

– В Кремле у нас Бусыгин, Черевичко, Кац, - доложил секретарь-референт.

Хирург засмеялся, махнул рукой, удивляясь такой непонятливости.

– Да не в Кремль он попросился, а в мавзолей!

– Кто у нас в мавзолее?
– вновь обратился Печенкин к Прибыловскому.

– В мавзолее у нас Ленин, - доложил секретарь-референт.

Владимир Иванович знал, что в мавзолее - Ленин, но, судя по выражению лица, все равно ничего не понимал. Он так и сказал:

– Ничего не понимаю.

– Что же тут понимать, Володя!
– теряя терпение, воскликнула Галина Васильевна.
– Я была в мавзолее, ты был, все были...

– Я четыре раза был, - сообщил Прибыловский, продолжая набирать какой-то номер.

– А ты вспомни, куда мы первым делом стремились попасть, когда в Москву приезжали? В мавзолей!
– все пыталась достучаться Галина Васильевна до своего обалдевшего мужа.

– А что там еще смотреть, в этой Москве? Только мавзолей, - успел вставить седой, пока Галина Васильевна переводила дыхание.

– А куда иностранцев везли?
– продолжала она.
– В мавзолей! А Илюша - он же практически иностранец! В мавзолей, в мавзолей!

Прибыловский поднял палец, призывая к тишине, и стал громко повторять то, что ему сообщалось по телефону:

– "Гай Муций Сцевола - легендарный герой борьбы римлян против этрусков (конец шестого - начало пятого века до новой эры). Пробравшись в стан врага, юноша хотел убить этрусского царя Порсену, но попал в плен. Желая доказать, что он не боится боли и смерти, Гай Муций сам опустил руку в огонь и, пока рука тлела, не издал ни единого звука". Все.
– Прибыловский опустил руку и спрятал мобильный.

– А про мавзолей ничего?
– с надеждой спросил хирург.

– Все, - повторил Прибыловский.

– В мавзолей!
– сказала Галина Васильевна, глядя на мужа.

– Я в Москву не поеду, - буркнул, насупившись, Печенкин.

– Я поеду.
– Галина Васильевна была настроена решительно.

Печенкин взглянул на Прибыловского и приказал:

– Звони Кацу.

3

В Москве, как и в Придонске, было прохладно, ветрено. Седой стоял на углу мавзолея и с любопытством провинциала глядел по сторонам. Рядом прохаживался хмурый полковник милиции в расстегнутой шинели и то и дело посматривал на свои наручные часы. Куранты на Спасской башне напоминали о себе боем, но, похоже, полковник им не доверял.

Галина Васильевна стояла на другом углу мавзолея и неподвижным взглядом смотрела в сторону храма Василия Блаженного. Ее глаза, лицо и даже то, как она стояла - выставив вперед ногу и сцепив за спиной руки, - все выражало чувство исполненного материнского долга.

На Красной площади было людно и весело. Прямо напротив мавзолея потешно маршировали клоуны. Наряжены и разрисованы они были забавно: как будто головы и руки были у них внизу, а ноги - вверху. Один как бы ногой бил в барабан, а другой приставил мундштук трубы как бы к заднице и выдувал односложные грубые звуки.

Седой смущенно улыбнулся, глянул на полковника и спросил:

– Цирк?

– Да тут каждый день цирк, - ответил полковник недовольно и еще раз посмотрел на свои часы.

4

За прозрачным хрусталем, подсвеченный мягким розовым светом, вытянувшись, спал вечным сном Ленин.

Илья стоял перед ним неподвижно и долго. В не-скольких метрах за его спиной терпеливо дожидались двое: пожилой сухощавый прапорщик в блестящих хромовых сапогах и большой розовощекий доктор с пышной шевелюрой.