Чтение онлайн

– Какое?

– У многих еще не утих гнев из-за убийства Кеннеди. Таких людей миллионы. Они считают, что после его смерти страна катится под уклон.

– Поэтому один из них выбирает наугад шесть фамилий и в отместку убивает этих людей?

Стефани задумалась.

– Вот этого я не понимаю. Даже если это душевнобольной приверженец Кеннеди, с какой стати ему выбирать меня? Ведь я тоже привержена Кеннеди до сих пор. Из-за этого надо мной даже посмеиваются. Но я говорю: "Чего смеяться? Что было у нас после Кеннеди? Линдон Джонсон... Никсон с "Уотергейтом". При Кеннеди казалось, что ради этой страны стоит трудиться. После Джонсона и Никсона краснеешь, видя звездно-полосатый флаг".

– Может, ты знала автора письма в те дни. Ему тогда было, как мне кажется, лет восемнадцать.

– Мой ровесник, - сказала Стефани.
– Вряд ли. Я почти не встречалась с восемнадцатилетними. Джордж, сколько было тебе, когда мы встретились?

– Двадцать три.

– Ты влюбился в меня в первый же вечер, правда?

Уильямс промолчал.

– Можешь не отвечать, - сказала она.
– Я тоже влюбилась в тебя.

– И показала это странным образом, - заметил Уильямс.

11

В 1963 году Уильямс и двое его друзей-юристов снимали в Джорджтауне особняк колониальной постройки с белыми ставнями и газовым фонарем у парадной двери.

Джордж Вашингтон не ночевал в этом особняке, но друзья Уильямса с лихвой возместили это смазливыми выпускницами вассаровского и редклиффского колледжей, наехавшими в Вашингтон при Кеннеди.

Уильямс почти всегда укладывался в постель с какой-нибудь книгой по правовым вопросам, и оба друга считали его несовременным - до той ночи, когда он сошелся с самой необузданной девицей в городе. Однажды вечером распахнулась дверь, в комнату влетела восемнадцатилетняя красавица с распущенными черными волосами и сказала, что за ней гонятся. Из живших в особняке знал Стефани только Эв Коллинз, явно неспособный выйти и сразиться с одним из ее распаленных любовников. Уильямс вызвался заменить его.

Над джорджтаунскими кварталами времен войны за независимость высоко сияла желтая луна... но на улице было тихо... совсем тихо.

– Где он?
– спросил Уильямс.

– За своей машиной, - ответила Стефани.
– Никак не могу от него отделаться.

– Почему он преследует тебя?
– спросил Уильямс, когда они шли по улице, но Стефани ответила лишь:

– Я ему нравлюсь.

Автомобиль этого человека стоял на противоположной стороне улицы; Уильямс подошел и обнаружил бледного приземистого мужчину тридцати с лишним лет, курившего сигарету. Сказал ему:

– Боюсь, что вы докучаете этой девушке.

Мужчина засмеялся коротким, лающим смехом.

– Вот что, Билли, сказала Стефани, - перестань таскаться за мной. Меня это пугает.

– Да, - сказал он с удивительным спокойствием.
– И меня тоже.

– Ладно... перестань!

– Не могу, - ответил он.

И тут Стефани совершила удивительный поступок. Она крепко поцеловала его. Он обнял ее, и они прижались друг к другу. Видя это, Уильямс извинился и вернулся в дом.

Но через несколько минут раздался стук в дверь, и когда Уильямс открыл, там была Стефани.

– Ты спас меня, - сказала она.

Уильямс невольно заметил, что таких красивых глаз, как у нее, он еще не видел.

Она вошла и, словно у себя дома, свернулась клубком в кресле, обтянутом красным бархатом. Эв Коллинз, варивший на кухне кофе, спросил:

– Что там такое?

– Этот человек... он женат, я однажды легла с ним в постель, и он счел это...

связью! Наверно, ему кажется, что влюбился. Торчит по ночам у дома и глядит на мое окно. Я не знаю, как от него отделаться.

– Это был странный способ, - сказал Уильямс.

– Это был единственный способ, - возразила Стефани.
– Черт, при нем я чувствовала себя... дурочкой.

Уильямс с Коллинзом засмеялись, и в тот же вечер после дорогого ужина в "Жокей-клубе" разорительного для Уильямса (то, что он видел там Бобби Кеннеди, своего начальника, вошедшего кошачьей походкой, застенчиво улыбаясь, с судьей Байроном Уайтом, прозванным "Волшебник", несколько утешило его), Стефани заявила ему, что родители ее в Швейцарии и, если он не против, она хотела бы остаться с ним на ночь...

Однако наутро, когда он спросил, увидятся ли они снова, Стефани сказала "нет", потому что она не ханжа.

12

– Что ты имела под этим в виду?
– спросил Уильямс. Стефани рассмеялась.

– Я боялась тебя, - сказала она.
– Ты смущал меня, и я хотела причинить тебе боль. Но причинила только себе - как всегда. Уильямс улыбнулся, потом сказал:

– Стефани, убийца сейчас может находиться за дверью. Карсон был убит почти у меня на глазах. Так что, если хочешь романтических воспоминаний о романтическом прошлом, подожди, пока мы его не схватим.

– Ты ничего не понимаешь, - сказала Стефани.
– Именно к этому я и веду. Мне то время вспоминается как лучшее в жизни. И тебе. Признайся.

– Ну и что?

– Может, и убийце тоже. Все идет оттуда, Джордж, поверь мне. Забудь о ЦРУ. Держу пари, что остальные не имели ничего общего со шпионством.

Каждое ее слово наводило на размышления, потому что могло оказаться истиной. Он мог пойти по ложному следу, напрасно тратя время и энергию на поиски "зеленых беретов" и агентов ЦРУ. Но Болтон служил в "беретах". Поэтому и взял имя Джо Маркони, человека из того же отряда. Однако угроза была адресована шести людям Кеннеди, не имевшим отношения к Вьетнаму.

13

Моряк казался Эверепу Меллону совсем не похожим на военного. Он носил очки без оправы и напоминал профессора романской филологии. Но на мундире у него было три шеврона капитана третьего ранга.

– Для плана "Тектчrто, - сказал он, - нам потребуется много яхт. Главным образом мощных. Возить людей с острова Сент-Томас на Сент-Джон и обратно.

– У меня их всего несколько, - сказал Меллон.
– Яхты для небольших рыболовных компаний; управление на корме.

– Слишком малы, - сказал капитан.
– Нам больше подошла бы моторная яхта длиной пятьдесят футов, мы использовали бы ее для перевозок, а потом, во время операции, поместили бы на нее своих людей. Потребуется нам она как минимум на три недели.

Они сидели в патио у Меллона, на капитане был ослепительно белый мундир, на Меллоне - бермудские шорты.

– Скажите, капитан, - спросил Меллон, - вы служите в военном флоте, так ведь?

– Да.

– Почему вы не пользуетесь своими судами?

Последние дни Меллон готов был подозревать всех, даже моряка, пришедшего фрахтовать яхту для военного флота. Но этого капитана он знал уже три года, еще с прошлой операции "Тектайт". Капитан улыбнулся.

– Понимаю ваше недоумение. Я и сам чувствую себя глупо. Но дело в том, что это не военно-морская операция. Ее проводит министерство внутренних ресурсов. Мы лишь помогаем - и без особой охоты.