Чтение онлайн

– Ну, если ты действительно думаешь, что тебе нужен лифчик, мы могли бы завтра сходить за ним. Я закрываю закусочную. Мы можем походить по магазинам, до того как я пойду на работу. – У нее может быть достаточно сил, чтобы пройтись с Ванессой по магазинам, если они пойдут пораньше. С каждым днем к закату у Клэр оставалось все меньше сил, что она едва могла держать глаза открытыми.

– Это было бы здорово!
– Лицо Ванессы просветлело, и она наклонилась к Клэр.
– Корра Маккенна говорит, что у каждой девочки в пятом классе должно быть не меньше одного спортивного бюстгальтера.
– Взгляд Ванессы упал на ее грудь, и она пожала плечами.
– Это не значит, что мне есть о чем беспокоиться, но я не хочу быть единственной девочкой в школе, которая не носит лифчик, ты понимаешь?

– Будь готова к девяти, хорошо? Мы поедим пончиков, прежде чем пойдем в магазин.
– Ну, Клэр купит Ванессе пончиков, в любом случае. Она сомневалась, что сможет опрокинуть в желудок стакан воды, не говоря уже о тесте во фритюре. Ее живот содрогался при одной мысли, что она сделает шаг в сторону от двери.
– Я собираюсь лечь и немного отдохнуть. Увидимся утром. Хорошо?

– Я буду готова.
– Ванесса чуть ли не прыгала от возбуждения.
– Увидимся завтра!

– Увидимся.

Клэр закрыла дверь в свою квартиру и повернула замок. Господи, она была истощена. Шаг за шагом, одна нога за другой, теряя фокусировку, она добралась до кровати. Ее руки бродили по нижней части живота, поглаживая чрево. Там, внутри нее, рос ребенок. На самом деле маленький... человек? Вампиры считаются людьми? Или в ее случае ребенок будет дампиром? Михаил сказал, что результатом вампиро-человеческих пар являются младенцы дампиры. И на что были похожи эти гибридные младенцы? Они рождались с маленькими кривыми клыками? Если это так, то о кормлении грудью не было и речи.

Будут ли у ее ребенка мини-клыки, шло вторым фактом после того, что через девять месяцев Клэр будет отвечать на маленькую беспомощную жизнь. Кто-то будет зависеть от нее. Полагаться на нее. Черт, она должна будет кормить его, и обеспечивать крышу над головой. Ей придется одевать его, кормить его, укладывать его спать и убирать за ним…

Он.

Таинственная улыбка изогнула губы Клэр. Она не знала как, но она была уверена, что ребенок будет мальчиком. С темными волосами Михаила и голубыми глазами. Мысли о ее вампире заставили ее грудь болеть, а глаза слезиться. Глупые гормоны. Убегать от него было глупо. А продолжать сосредотачивать всю свою энергию на блокировании их связи, было еще хуже. Может быть, именно поэтому она в последнее время так вымоталась. Ее тело уже пыталось направить все, что у нее было ребенку, и, блокируя Михаила, она расходовала энергию, которой у нее не было.

Еще неделю. Ей нужна еще одна неделя, чтобы все обдумать. Решить, что она действительно хочет. Мог он обратить ее теперь, когда она была беременна? Она не знала, как это у вампиров работало. Еще больше оснований, чтобы вернуться к нему. Клэр не любила действовать вслепую. Он пошел против своей природы. Михаил мог вооружить ее знаниями, помочь ей сформировать лучший план атаки.

Даже при всем при том, она скучала по нему. Он был с ней, понимал он это или нет. Она чувствовала его присутствие, будто он стоял прямо рядом с ней, и были моменты, когда она хотела развернуться и убедиться, что он стоит у нее за спиной. Как так сильно можно тосковать по кому-то, с кем она провела так мало времени?

Клер рухнула на кровать, слишком уставшая, чтобы даже обувь снять. Снаружи раздался звук полицейской сирены, становясь все громче и громче, проезжая мимо жилого дома с вспышками красного и синего света, прежде чем исчезнуть куда-то вдаль. Она скучала по дому Михаила, вдали от огней и звуков города. Она мечтала о тихом и мягком спокойствии. Она тосковала по нему.

Я постараюсь быть мамой, которой ты заслуживаешь, детка. Она уже уплывала в страну сновидений, когда подумала. А может, если повезет, вы получишь папу, которого заслуживаешь.

Йен Грегор развалился на жестком дешевом офисном кресле в опрятном кабинете Тристана Макалистера. Он праздно проводил дни в замке с темными и гулкими залами, освещаемые факелами. Он послал бы к черту всю эту таинственность. Ждать директора в ярко освещенном офисе с шелковой зеленью, украшающей книжный шкаф, было далеко от бывшей славы Сортиари.

Что случилось с великолепием и, черт, благосостоянием?

Спустя еще десять минут скуки, Тристан решил украсить комнату своим присутствием, медленно пройдя через дверной проем, будто мир ждал, чтобы выполнять его приказы. Сортиари всегда были группой самодовольных, эгоистичных ублюдков. По крайней мере, одна вещь не менялась на протяжении веков с момента их создания. А так как он не успел подняться выше позиции Тристана сейчас, ничего не оставалось, кроме как сидеть и слушать то, что этот ублюдок должен был сказать.

– Боюсь, ситуация изменилась, Грегор.

– Это был ад.
– Они все сражались на одних полях, все еще действуя по нашептанным приказам таинственных провидцев, которые управляли директивами Совета. И Тристан был еще тот подозрительный сукин сын, он украшал свой кабинет вещами, которые умерли в восьмидесятые годы. Ему нужно избавиться от кубика-рубика - шагнуть в XXI век.

И теперь Грегор должен был сидеть здесь и слушать, как этот скрытный, лицемерный сукин сын говорит ему, что все изменилось? Что многовековая жажда мести должна просто отойти в сторону. Пренебречь и спрятаться в их грязной истории? Грегор расправил плечи. Его родословную можно было проследить до самых ранних шотландских королей. Род, который был почти раздавлен предательством властолюбивого лэрда и его поганого ковена. Для Грегора ничего не изменилось.

– Скажи мне, Тристан. Что твои провидцы увидели сейчас, спустя столько столетий уверенности, что то, что мы делаем, больше не в интересах Судьбы?

Тристан вздохнул и провел рукой по волосам, на висках которых начали проявляться признаки седины. Ничто не было непогрешимо, даже директор Хранителей Судьбы, как могло показаться. Грегор пытался сдержать самодовольное чувство удовлетворения, которое кривило его губы. Замкнувшись от мира, став настоящим отшельником, Тристан не сделал ничего, кроме как подписал себе смертный приговор.

– Если ты последуешь за ним, то приведешь в движение вещи, которые нельзя будет остановить, - сказал Тристан.
– Это то, чего ты хочешь, Грегор? Твое чувство мести настолько сильно, что ты готов оклеветать Судьбу в процессе?

Ему даже не нужно было обдумывать свой ответ.

– Да.

– Ты не ссорился с Михаилом Аристовым, - ответил Тристан.
– Ты просто стремишься уничтожить то, что он представляет.

Точно! Разве не в этом смысл?

– Двести пятьдесят лет назад, ты отпустил меня с инструкциями убить всех до последнего. Что вдруг изменилось, почему Михаил Аристов может обмануть смерть не один раз, а два за одно тысячелетие?

– Я не жду, что ты поймешь, Грегор. Ты не можешь видеть ничего, кроме своей слепой ненависти.

Будто директива по ликвидации целого вида была решением, где было место состраданию.

– Объясни мне.
– Его тон был ледяным.
– Развлеки меня.

– Это указ Судьбы, - просто сказал Тристан.
– Это все, что тебе нужно знать.

Грегор рванул вперед и стукнул кулаком по столу, отправляя горшок с шелковыми фиалками на пол. Воздух в офисе Тристана стал статичным от остаточного заряда магии. Магия Тристана была слишком слабой или слишком трусливой.