Чтение онлайн

— Она в порядке. Элиза уведет ее, — сказал Кен на японском.

— Нет!

— Напавших сдерживают. Она будет в порядке.

— Не Элиза.

Кен посмотрел на меня, лицо стало хищным, острым, но глаза были испуганными. Он увидел решимость на моем лице.

— Пон-сума! — сказал он, отдал приказы на неразборчивом сленге якудза.

Пон-сума встряхнулся, расслабил мышцы плеч и длинных рук. Он поймал мой взгляд и прижал кулак к груди, а потом раскрыл его, направив в мою сторону.

— У ворот, — сказал он и направился к погребальному костру, только он двигался среди испуганных сжавшихся Иных, которые не сражались на парковке.

Еще один выстрел вызвал хор испуганных криков.

Молния ударила снова — взрыв жара и света, опаливший мои щеки и заставший меня закрыть глаза. Я стерла слезы от жуткого вида Буревестника, спускающегося на землю над огнем среди дыма, хлопая огромными крыльями.

— Это наш шанс, — сказал Кен. Он отправился к краю поляны, мы прошли так близко к обрыву, что мне было не по себе. Мы пошли к тропе, теперь скрытой облаками дыма и пепла, поднятого крыльями Буревестника.

— Постой. Марлин!

— Они за нами, — Кен сжал меня крепче, поцеловал меня в лоб, его губы были теплыми. — Доверься мне, Кои-чан, — прошептал он в мою кожу на японском. — Не шуми.

Мы пропали. В один миг темные глаза Кена прожигали во мне дыры, в другой я смогла видеть только силуэт темного леса. Он иллюзией делал нас невидимыми. Шум утих, и мы приблизились к тропе, где величаво стоял Буревестник, дым рассеивался.

Ряд мужчин в камуфляжной одежде и лыжных масках стояли на коленях на хвое, сцепив ладони за шеями. Оружие, снаряды и прочие вещи лежали грудами вместе с толстыми ружьями. Небольшая кучка телефонов и видеокамер лежала у ног Кваскви, пугающего своим чистым величием и улыбкой, показывающей все его большие зубы.

У деревьев черный и полярный медведи сидели на задних лапах, прижав спины к стволам, сторожили. Несколько мужчин и женщин, все еще в нарядах, хоть и изорванных и испачканных жидкостями, осматривали раны друг друга. Двое-трое из Иных были низкими, как подростки, но их морщинистые лица делали их взрослыми. Среди них была Маригольд, следила за пленниками с длинными ножами с зазубринами в руках. Никто не лежал на земле. Никто не был мертв.

«Мы же не убьем их?».

Кваскви прошел вдоль ряда, источая угрозу и власть. Некоторые вздрагивали, когда он приближался. Мужчина всхлипнул. Кваскви посмотрел на него, третьего с конца. Он встал перед парнем, упер ладони в бедра, а Кен нес меня мимо Буревестника. Я зажмурилась, боясь глаз древнего орла, и открыла глаза, чтобы увидеть, как Маригольд смотрит в нашу сторону. Она точно нас видела.

«Кобольдов иллюзия не обманывает», — это я добавила в кучу фактов об Иных. Кен остановился, Кваскви поднял парня за воротник большой куртки, прошел к краю утеса. Он выпрямил руки, держал парня над краем, мышцы плеч напряглись от усилий.

— Маригольд, — приказал Кваскви. Она прошла к другому парню, поддела кончиком ножа лыжную маску.

— Они не могут, — прошептала я Кену. Он замер, но сжал меня сильнее, предупреждая.

Маригольд подняла парня, при этом разрезав его маску. Стало видно знакомое лицо Тора. Пит. За нами донеслось оханье. Марлин. Они с Пон-сумой были невидимы для меня, как мы для них.

— Сколько еще в лесу? — вопрос Кваскви был обращен к всхлипывающему мужчине в воздухе, но ответил Пит:

— Никого, — сказал Пит.

Кваскви убрал от парня одну руку. Он тут же опустился на три фута, его голова оказалась параллельно краю утеса.

— Сколько? Вы не напали бы на нас вшестером.

— Я не знаю, клянусь! — висящий всхлипывал, говорил невнятно. — Они звали вас демонами… но я думал, что это… я не знал, что вы — монстры.

Все мужчины на коленях повернулись к утесу, опустив руки. Медведи и Маригольд позволили это.

Громовая птица зашуршала крыльями. Трое из парней на коленях отодвинулись.

Пит не испугался. Он улыбнулся ножу Маригольд у его лица.

— Мы не знали о вашем питомце.

Маригольд склонилась ближе.

— Буревестник — не питомец.

Кваскви цокнул языком о зубы.

— Давай я буду говорить. Блин, рука устала. Кто остался в лесу?

Руки висящего парня царапали камни, вырывали одуванчики, всхлипывая, произнося, как казалось, имена мужчин.

— Молчи! — сказал Пит. — Я — твой Великий дракон. Я приказываю заткнуться.

Кваскви вздохнул, вытащил парня на край. Парень лежал, задыхаясь, сжимал хвою так, словно она не дала ему соскользнуть на камни внизу.

Великий дракон. Я выдохнула, всхлипывая. Всегда драконы устраивали проблемы.

Кен пошел по тропе.

— Маттэ, — сказала я. Подожди. Мы не могли пока уходить.

— Я не могу тебя защитить, если они увидят твое лицо, — шепнул Кен мне на ухо. — Ты хочешь участвовать в этом?

Черный медведь, Джордж, склонил голову, чтобы направить ухо в нашу сторону. Отлично. Только людей обманывала иллюзия Кена. Что Кваскви, Маригольд и Джордж думали о таком нашем побеге? Они приняли меня и Марлин в круг. А теперь наступили трудности.

— Я уже часть этого, — тихо сказала я.

— Как и я, — прошептала Марлин за нами. — Они уже знают мое лицо, Кен. Убери невидимость с меня.

— Плохая идея, — сказала я, пытаясь встать на ноги. Кен удерживал меня.

— Иди за Джорджа, — сказал Кен. — Если появишься внезапно, станет хуже.

— Дай мне пару секунд, — сказала Марлин.

Гром зарокотал над нами, но луна скрылась за деревьями. За тенью горы Худ небо было уже не таким черным. Серо-розовая линия появилась на горизонте. Рассвет не был слишком далеко.

Кваскви присоединился к Маригольд перед Питом.

— Теперь ты ответишь мне. Или я скормлю тебя своему другу.

— Ты не посмеешь мне навредить. Как вы объясните мертвые тела полиции?

Кваскви усмехнулся.

— Не будет доказательств, если вас съедят медведи.

Марлин вышла из-за Джорджа. Она встала перед Питом, посмотрела на него с пугающе пустым выражением лица, как делал папа, когда уборщики оставляли зерна риса на бамбуковых матах после уборки.

— Я не боюсь полиции, — сказала она и напрягла ногу.

— Сука, — прорычал Пит. — Все шлюхи безумные.

Марлин ударила Пита по бубенцам.

— Я подала жалобу об изнасиловании, придурок. Ты не должен подходить ко мне на тридцать футов. Иначе попадешь в полицию. Давай, осмелься.

Он взвыл как кот, согнулся, качаясь от боли. Кваскви улыбался. Несколько вопящих соек закружили у его головы, опустились на плечи Джорджа. Он загудел на них, но они сидели и глядели на мужчин, которые смотрели, раскрыв рты под лыжными масками.

Кваскви опустился перед первым и снял маску. Когда парень попытался прикрыть лицо руками, Кваскви легко отодвинул их, заглянул в перепуганные глаза. Он облизнулся.