Последний трюк
Шрифт:
2
Театр находился на Бродвее неподалеку от Колумбус-серкл. Запахи там стояли те же, как и во всех театрах утром, когда идет репетиция. Воздух был таким спертым, что можно было упасть в обморок, в зале темно и пусто, если не считать режиссера и троих помощников. Среди царившего на сцене беспорядка хореограф пытался выстроить девиц в линию, женщина в потертой шерстяной кофточке стояла возле суфлерской будки с рукописью в руках, а в центре сцены пара танцоров и певцов исполняла свой обычный номер в седьмой или восьмой, а может быть в двадцать восьмой раз. Потом они остановились и парень с копной взлохмаченных волос, в рубашке с короткими рукавами и подтяжках в горошек сказал, что, как ему кажется, теперь все в порядке. Он спустился по ступенькам в зал и почтительно поклонился Ролланду.
– Это Дейл Шенд, - представил тот.
– Мой личный консультант, но не имеет никакого отношения к постановке шоу. Просто он проходил мимо и захотел взглянуть на репетицию.
Человек с копной взлохмаченных волос облегченно вздохнул: видимо у него и без того хватало неприятностей.
– А это Хайми Дельхардт, - добавил Ролланд.
Мы сказали, что рады познакомиться, и даже сделали вид, словно так оно и было.
– Осмотритесь, - посоветовал Ролланд.
– Можете делать все, что хотите. Наверняка тут найдется для вас кое-что новое.
Это было не так, но я не стал возражать. Я побродил немного и в конце концов оказался за кулисами. Пианист на сцене пытался извлечь из клавишей какую-то гармонию, которая могла оказаться главным номером программы, а может быть и нет. На репетициях всегда все выглядит как сумасшедший дом, но вечером идет как надо. По крайней мере, в большинстве случаев.
Высокая длинноногая блондинка в коротких черных брючках и блузке с глубоким вырезом опиралась на какие-то подпорки со скучающим видом профессионала, ожидающего своего выхода. У неё был большой яркий рот, и она им воспользовалась, чтобы не спеша изобразить улыбку.
– Вы не участвуете в этом?
– она мотнула головой в сторону сцены.
– Нет, я не связан с шоу-бизнесом. По крайней мере, в прямом смысле слова.
– Вы не похожи на артиста, - сказала она, - но никогда не знаешь... Сейчас всюду чертовски много всяких перемен.
Я достал сигарету и она сказала:
– Можете угостить и меня, я так в этом нуждаюсь. Господи... последний акт просто омерзителен!
– Это естественно, если вы стоите слишком близко к шоу, - возразил я, - Публике наверняка покажется, что все в порядке. А если вы участвуете сами, то слишком критически все оцениваете...
– Да, верно. И все равно я думаю, что это омерзительно.
– Она выпустила облачко дыма и добавила: - Вы - друг продюсера?
– Вы имеете в виду Ролланда, человека, который дает деньги на постановку?
– Конечно.
– Нет, я бы не назвал себя его другом. Я на него работаю.
– Вы хотите сказать, что вы - один из его служащих?
– Не совсем так. Я не все время работаю на него. Я имею в виду, что не должен говорить "да", когда мне хочется сказать "нет".
– Тогда вам повезло.
– Она пожала плечами.
– Дилетанты всегда считают, что знают, как распределять роли, назначать исполнителей и ставить номера.
– А что, Ролланд из их числа?
– Не больше, чем все остальные, даже, пожалуй, меньше. Он хотел, чтобы его жена выступила в шоу, но, насколько я понимаю, у неё были другие идеи, - в её голосе прозвучали злые нотки.
– Что вы имеете в виду?
Она одарила меня продолжительной вялой улыбкой, но ничего не сказала.
– Как вас зовут?
– спросил я.
– В программе стоит Валери Дельманд, но на самом деле меня зовут Мей Биллингс. А вас?
– Дейл Шенд. Я - частный детектив. Все меня очень любят.
– Держу пари, это действительно так.
– Я думал, вы расскажете мне о других идеях, что появились у миссис Ролланд. Или вы не хотите?
Валери Дельманд, урожденная Мей Биллингс, рассмеялась. Когда она смеялась, её голос звучал глубоким контральто, при этом складывалось впечатление, что им часто пользовались.
– Может быть, мне нарисовать карту?
– спросила она.
– Вы как-то слишком лихо беретесь за дело.
– Пожалуй, справлюсь и без карты, - ответил я, - но вы могли бы мне назвать кого-нибудь, если знаете.
– Вы хотите сказать, что это нужно для него?
– кивком она показала в сторону зала.
– Возможно.
Она с отвращением поморщилась.
– Намечается развод? Конечно, вам тоже нужно зарабатывать на жизнь...
Я покачал головой.
– Я не занимаюсь разводами, и он в разводе не нуждается.
– Может быть, он и не нуждается, но...
– Она умерла, - резко бросил я.
Она удивленно посмотрела на меня, и я добавил:
– Это появится в вечерних выпусках газет. Ее застрелили.
– Господи, - вздохнула она.
– И вы расследуете это дело?
– Частные детективы не расследуют убийства. Полиции это не нравится. И окружному прокурору тоже. Они заберут мою лицензию так быстро, что я даже не успею заметить, как они это сделали. Просто я задаю кое-какие вопросы, касающиеся миссис Ролланд, для её мужа.
Валери Дельманд поджала губы и пристально посмотрела на меня.
– Понимаю, - кивнула она.
– Если он узнает, кто был её любовником, то сможет найти ключ к тому, кто её убил.
– Что-то в этом роде, хотя мы не уверены.
– По непроверенным слухам у неё их было несколько. Я знаю только одного, - она испытующе взглянула на меня.
– Но это будет стоить...
– Как насчет новенькой хрустящей сотенной?
– Я не расслышала вас, сыщик.
– Мисс Дельманд, пять сотенных за имя, адрес и телефон.
– Я отделил банкноты от пачки, которую Ролланд дал мне на расходы. Блондинка забрала у меня деньги, аккуратно сложила их и сунула за вырез своей блузки. Я подумал, что за такую сумму Ролланд требует, чтобы я работал на него целую неделю.
– Томми Дженсон, квартал 1900 на Комер-авеню, в сторону восточных семидесятых, Кейзторн апартментс, 705. Номера телефона я не знаю.
– Она подарила мне последнюю теплую улыбку и добавила: - Я не имею к этому никакого отношения и никогда не брала у вас пяти сотенных.
– Конечно. Только ещё одно: что представляет из себя этот Томми Дженсон?
– Никчемный человечишка, без денег, без морали, без принципов. Пустышка.
– Прекрасно сказано, - вздохнул я.
Потом я вернулся в зал, нашел свою шляпу и вышел из театра, ничего не сказав Жюлю Фентхольму Ролланду.