Чтение онлайн

— Я пытался, Джесс, — восклицаю, чувствуя досаду от того, что все, о чем говорит моя бывшая, это то, чего я хотел с Кассандрой. — Я сказал ей, что влюблен в нее. Но это не имело для нее никакого значения. Возможно, во мне есть что-то, что мешает женщинам по-настоящему увидеть меня таким, какой я есть. Может, я недостоин любви?

— Попробуй сказать это, глядя в глаза нашей дочери. Попробуй, Макс Флетчер, — рявкает Джесс, ее голос звучит жестко. — Эверли превратит тебя в лужу на полу, если ты посмеешь скажешь ей эту чушь. Ты любим. Твоя дочь любит тебя, и я, и Кайли. Твоя семья, твои друзья. И если эта няня тебя не любит, то я рада, что приеду домой пораньше, потому что она явно слишком глупа, чтобы присматривать за нашей дочерью.

От смеха у меня болит в груди, и я не могу удержаться, чтобы не покачать головой от этого странного разговора, который веду до восьми часов утра в понедельник.

— Я скучаю по тебе, Джесс.

— Я всегда рядом, Макс. — Ее голос нежный и хриплый, дрожащий в конце. — Ты вроде как мой лучший друг, знаешь ли?

— Ты точно не мой, — подшучиваю я с огромной улыбкой.

Она хихикает, и я беру себя в руки, прежде чем сказать:

— Я люблю тебя, Джесс.

Она резко вдыхает.

— Я тоже тебя люблю, Макс.

Кози

Утро вторника похоже на любой другой день. Время близится к шести, когда я на цыпочках прохожу по террасе к шезлонгу с Kindle в руках, готовая к очередному дню работы няней с измученным сердцем. Я отказалась от пикантных романов, которые поглощала все лето, в пользу чего-то менее... ну... болезненного.

Трагический жанр под названием... самопомощь.

Открыв дверь, я прикидываю, сколько страниц мне понадобится, чтобы задремать во время чтения, когда голос Макса заставляет меня чуть ли не подпрыгнуть на месте.

— Кассандра, мы можем поговорить?

Мое сердце бешено колотится в груди при виде его, стоящего на кухне в классическом черном костюме, белой рубашке, тонком черном галстуке и с идеально уложенными волосами. Он выглядит невероятно красивым. Я редко видела его после благотворительного вечера, потому что, когда я прихожу, он уходит. Ни болтовни, ни утреннего кофе, ни дразнящих ухмылок... только вид на его привлекательный зад.

— Хорошо, — отвечаю я, откладывая Kindle на столик, изображая хоть какое-то подобие уверенности.

Парадные туфли Макса стучат по паркету, когда он проходит через гостиную.

— Пойдем в библиотеку, чтобы не разбудить Эверли.

Шлепанье моих босоножек вызывает у меня чувство покорности, когда я следую за запахом его одеколона. Этот идеальный пряный запах, озорной и восхитительный… Я бы все отдала, чтобы прямо сейчас уткнуться носом в его шею и просто... вдыхать его аромат.

Макс опирается о край бильярдного стола, а за его спиной от пола до потолка стеллажи с книгами.

Еще одно секс пристрастие раскрыто.

Я прислоняюсь к дальней книжной полке и открываю рот, чтобы сказать что-нибудь, что угодно, лишь бы мы наконец выпутались из этой неловкости и, возможно, подумали о том, чтобы двигаться дальше каким-то значимым образом... но Макс опережает меня.

— Джессика возвращается домой в субботу. — Голос Макса звучит резко, когда он скрещивает руки на груди, проверяя, как тянется тканье его костюма.

— В эту субботу? — Я удивленно поднимаю брови, когда Макс кивает. — Но я думала...

— Ее съемки закончились раньше, и она возвращается домой, чтобы сделать сюрприз Эверли. Все держится в строжайшей тайне. — Он смотрит в пол, не желая встречаться с со мной взглядом, а напряженные линии между его бровями становятся все глубже.

Я нервно жую губу.

— И что с моей работой?

У него подергивается мускул на челюсти, когда Макс поднимает на меня глаза цвета индиго. В их глубинах плещется боль, и мне хочется протянуть руку и коснуться его, чтобы унять ее.

— Боюсь, ты нам больше не понадобишься.

Ой.

Я должна была это предвидеть.

Он прочищает горло и добавляет:

— Джесс хочет провести остаток лета с Эверли, прежде чем начнется школа через несколько недель.

У меня в горле образуется болезненный комок от осознания того, что это означает, что у меня осталось всего несколько дней с Эверли. Я не готова закончить с ней. Не готова к тому, чтобы ничего не делать. Я не готова покинуть Флетчобитель, мой крошечный дом, эту семью. Все происходит слишком быстро.

— Я заплачу тебе до конца лета, как и было оговорено изначально, — решительно заявляет Макс, слегка вздрагивая, прежде чем натягивает на лицо маску невозмутимости.

Я содрогаюсь от унизительности этой мысли. Внезапно я из Золушки превратилась в Красотку, и уверена, что Джулия Робертс оставила бы эти деньги на столе. Я опускаю взгляд на свои руки, теребя подол рубашки.

— Ты не обязан мне платить.

— Это не обсуждается, — говорит Макс, поворачиваясь к окну и глядя на задний двор. — И я понимаю, что это произойдет раньше, чем предполагалось, поэтому ты можешь остаться в домике, пока не освободится твое следующее место жительства.

«Место жительства» из его уст звучит как ругательство.

Я набираю в легкие как можно больше воздуха. Весь этот обмен ужасает, и я тону под его тяжестью. Я чувствую себя ребенком или, что еще хуже, работником. А не женщиной, которая несколько недель делила с ним постель и влюбилась в его дочь.

Влюбилась в него.

От этого болезненного осознания на глаза наворачиваются слезы, и я быстро отворачиваюсь, прижимая тыльную сторону ладони к носу, чтобы попытаться подавить эмоции. Мой голос звучит невнятно, когда я отвечаю:

— Мне не нужно оставаться.

— Серьезно, Кассандра, все нормально.

— Нет, не нормально.

— Почему ты так говоришь?

— Потому что сейчас ты едва можешь смотреть мне в глаза.

Я смеюсь, но это звучит болезненно, потому что комок в горле угрожает разорвать меня на части. Это возможность для Макса разорвать со мной отношения. Он сдержанно увольняет меня, и холодная, отстраненная манера, с которой он сообщает эту новость, доказывает это. Я разрушила все наши шансы на что-то настоящее. Такой человек, как Макс, не из тех, кто легко прощает. Посмотрите, сколько времени у него ушло на то, чтобы забыть свою бывшую. Все эти его правила о том, что никаких ночевок и никаких отношений. Боже, какая же я дура.