Чтение онлайн

Эверли смотрит на меня и морщит нос.

— Я слишком много времени проводила в машине.

— Что ты имеешь в виду? — спрашиваю я, смеясь над таким странным ответом.

— В поездках от мамы к папе, а потом обратно, потом на гимнастику, в команду по плаванию, потом в школу и обратно. Мне казалось, что я все время смотрю на мамины и папины затылки. А мне нравятся их лица. Особенно папино, когда он ведет себя нормально.

— Что значит «нормально»? — спрашиваю я, у меня щемит в груди при мысли о том, что я больше не увижу лица Макса после того, как съеду в эти выходные. Сегодня в моем теле столько чертовых эмоций.

— Мне нравится папино лицо, когда он просто расслабляется со мной на диване или спрашивает, почему я не люблю овсянку. Или когда целует меня в макушку перед уходом на работу. Ну, такие обычные вещи, понимаешь?

— Да... думаю, да. — Моя улыбка нежная. — Скучаешь по каким-то своим занятиям?

— Иногда, — отвечает она, пожимая плечами. — Я, наверное, вернусь и займусь некоторыми из них, потому что немного устала от постоянного чтения. А воображаемый теннис — это весело и все такое, но не обижайся, Кози... ты не так хороша в теннисе, как я, а я хочу играть с кем-то, кто находится на моем уровне.

Живот сотрясается от смеха, который застает меня врасплох.

— В моем воображении... я так же хороша, как сестры Уильямс.

— По-моему, тебе нужно немного попрактиковаться. — Эверли хихикает, и от этого мне снова хочется плакать. — Так что да, я думаю, что хочу вернуться к некоторым занятиям, но не ко всем. Я хочу быть средне занятой.

— Средне занятой, — повторяю я с кивком. — Звучит как хороший баланс.

Я стараюсь не принимать близко к сердцу тот факт, что одиннадцатилетняя девочка, возможно, держится за свои границы психического здоровья сильнее, чем я.

— Твой готов! — Эверли визжит и вскакивает на ноги, чтобы подойти ко мне. Ее язык снова высовывается, когда она завязывает браслет узлом на моем запястье. Она держит свое запястье рядом с моим и улыбается, глядя на наши одинаковые комплекты. — Друзья навсегда.

— Друзья навсегда — кричу я, а затем выдыхаю весь воздух из ее легких, когда прижимаю ее к своей груди и обнимаю.

Слишком крепко, слишком сильно, но она все еще дышит, так что может и потерпеть. Этот ребенок единственный в своем роде, и я никогда не забуду, какая она особенная.

Мой телефон звонит как раз в тот момент, когда Эверли начинает задыхаться.

— Похоже тебе очень нравятся браслеты дружбы! — восклицает она со смехом. — Теперь сделаю такой же папе.

Она возвращается на свое место, а я опускаю взгляд на свой телефон и вижу неизвестный номер. Возможно, это тот парень, чей дом я пытаюсь снять, так что лучше ответить.

— Я отвечу на звонок, Эверли.

— Хорошо. — Она отмахивается от меня.

— Алло? — Я встаю и иду в сторону маленького домика, чтобы Эверли не услышала ничего о моем переезде.

— Кэсси? — раздается в трубке знакомый женский голос.

— Пейсли? — У меня перехватывает горло.

— Ты узнала мой голос, — говорит она со вздохом. — Я впечатлена.

Хмурюсь, и по позвоночнику пробегает холодок.

— Откуда у тебя мой номер? — спрашиваю я, потому что у Пейсли был только номер моего рабочего телефона, а он до сих пор хранится где-то в коробке.

Она нервно прочищает горло.

— Эм... я получила его от Макса Флетчера.

— Макса? — повторяю я, мой пульс мгновенно учащается при упоминании его имени. — Когда?

— Несколько дней назад. Он был здесь, в офисе, на встрече.

— Был у вас в офисе? — уточняю я, разочарованно поджав губы. Очевидно, Макс все еще собирается провести слияние, и от этой мысли у меня по телу пробегает дрожь грусти. Я знаю, что просила его не принимать из-за меня никаких деловых решений, но в глубине души хотела, чтобы он заботился обо мне настолько, чтобы отказаться от слияния. Знаю, это делает меня лицемеркой, потому что он сказал, что любит меня, а я оттолкнула его... но, наверное, я глупа из-за любви.

Если мне и нужен был знак, чтобы понять, что у нас с Максом нет шансов, то это он.

Голос Пейсли прерывает мои мысли.

— Он загнал меня в угол в моей кабинке и набросился на из-за всего, что произошло.

— Что-то случилось со слиянием? — спрашиваю я, гадая, не поставили ли действия Макса по отношению к Дженсону сделку под угрозу.

— Нет... он набросился на меня из-за тебя.

У меня по коже бегут мурашки.

— Из-за меня?

— Он упомянул о твоем... инсульте, — отвечает Пейсли. Ее голос дрожит в конце, когда она выпаливает: — Кэсси, я понятия не имела, что у тебя был гребаный инсульт. Боже мой, мне было так плохо, когда Макс сказал мне об этом. Дженсон сказал всем в офисе, что у тебя был приступ тревоги, и это мы спровоцировали его, и должны оставить тебя в покое.

Мои глаза наполняются слезами.

— Ты шутишь?

— Нет! Он угрожал нам увольнением, если узнает, что кто-то из нас связывался с тобой. Я чувствовала себя чудовищем из-за того, как Дженсон оберегал тебя. Я понятия не имела, что он лжет.

— Пейсли, этого не может быть.

— Это так, Кэс. Господи... если бы я знала, что ты хочешь, чтобы мы связались с тобой, я бы в мгновение ока оказалась в той больнице. Я не могу перестать представлять, как они выносят тебя на носилках. Это должно быть было совершенно ужасно для тебя.

— Так и было, — хриплю я, мой голос захлебывается от эмоций, когда я вспоминаю, как одиноко чувствовала себя в той машине скорой помощи, когда пришла в себя. — И мне было так больно, когда никто из вас не проведал меня.

— Боже, Кэсси, мне так жаль. — Теперь она плачет, громко сопя в трубку. — После твоего ухода в офисе стало еще безумнее, потому что Дженсон, конечно же, так и не заменил тебя. Просто заставил всех нас выполнять твою работу... и, черт возьми, у тебя была куча обязанностей. Неудивительно, что у тебя был срыв. Кэсси, ты была так молода, а выполняла работу пяти штатных сотрудников. Это ужасно.

Сжимаю губы, чувствуя, как слезы наполняют глаза.

— Я поняла это слишком поздно.

Она тяжело вздыхает.

— Я должна была быть тебе лучшим другом. И коллегой. Должна была защищать тебя. И должна была позвонить. Я заходила к тебе на квартиру через пару месяцев после твоего ухода, но ты не открыла дверь. Я не виню тебя.

— Я переехал обратно домой в Боулдер.

— Да, я так и поняла. И никто из нас не смог найти тебя в социальных сетях.

— Я заблокировала вас всех, потому что считала вас бессердечными засранцами, — честно признаюсь я.