Чтение онлайн

Горелый кивнул и повернулся к статуе спиной ко мне. Он сделал сложный жест руками, и в воздухе вокруг изваяния вспыхнули темно-багровые огни — маленькие язычки пламени, которые начали облизывать камень, ища следы магии. Это был не боевой огонь, а поисковый — грубый, но эффективный.

— Сколько у нас времени? — спросил Горелый, не отрываясь от процесса.

— Совет еще только портки натягивает, — зло огрызнулся Хазад, морщась от боли в ушибленном боку. — Пусть только сунутся. Если встанут у нас на пути — тем хуже для них.

— Уймись, — осадила его женщина. Она посмотрела на тонкое запястье, где блеснули часы. — Две минуты. Горелый, что там?

Голос женщины царапнул по нервам, как скрип мела по доске. Было в нем что-то до боли знакомое, какая-то интонация из прошлой жизни, которую я никак не мог ухватить за хвост. Если бы свет был поярче… Но в багровых отсветах магии я видел только глаза — холодные, властные, смотрящие на статую с нетерпением хищника.

— Пытаюсь, — буркнул Горелый.

Он водил руками в воздухе, сплетая вокруг каменного истукана густую сеть из красных нитей. Я узнал эту структуру — поисковое заклинание, но грубое, как работа мясника. Он пытался взломать защиту «методом тыка», прожечь каналы силой. Бесполезно. Предтечи ставили замки на века, их ломом не вскроешь.

Горелый понял это одновременно со мной. Он с досадой опустил руки, и красное марево погасло.

— Глухо, — выплюнул он. — Здесь нужен Видящий. Тонкая работа.

Хазад, стоявший чуть поодаль и вонявший помойкой так, что у меня слезились глаза, злобно зыркнул на пироманта:

— Ты на что намекаешь, факел?

Горелый медленно повернул к нему тяжелую голову:

— Я не намекаю. Я прямым текстом говорю. Ты обещал притащить Курганова. В мешке или в наручниках. И где он?

Хазад оскалился, обнажив желтые зубы. От него волнами исходила черная, липкая ненависть. Я сделал себе мысленную зарубку: держаться от этого упыря подальше. Такие обид не прощают, они их коллекционируют.

— Горелый, — строгим тоном оборвала перепалку женщина. — Хазад. Хватит.

Горелый послушно отвернулся, прерывая зрительный контакт. Я, сидя в своем углу, едва сдержал нервный смешок.

«Эй, парни, не прибедняйтесь. Вы всё-таки привели Видящего. Просто вы, идиоты, забыли включить свет».

Ситуация накалялась. Уничтожение барьера на входе наверняка уже зажгло красную лампочку на пульте дежурного где-то в штабе Совета. Группа захвата уже грузится в броневики. Я знал, что Хазад прав: они опоздают ровно настолько, чтобы не успеть спасти меня, если меня здесь найдут.

Но эта троица нервничала. Женщина бросила быстрый взгляд на запястье и покачала головой.

— У нас нет времени на танцы с бубном.

С неохотой, граничащей с суеверием, Горелый протянул левую руку ладонью вверх. Женщина достала из складок плаща предмет, завернутый в темный бархат, размером с теннисный мяч.

Хазад издал звук, похожий на карканье вороны:

— Что, мастер, теряешь хватку? Решил ломать через колено?

— Заткнись, Хазад, — тихо сказала женщина, но в её голосе прозвучала такая сталь, что некромант поперхнулся смешком и заткнулся на полуслове.

Она обвела взглядом комнату, проверяя периметр. И вдруг её взгляд споткнулся о мой угол.

Я перестал дышать.

Ярко-голубые глаза смотрели прямо в прорезь моего капюшона. В полумраке, под прикрытием «Морока», я был просто тенью среди теней, куском пустоты. Но если у неё есть хоть капля интуиции, если она подойдет на шаг ближе…

Моя рука в кармане до белых костяшек сжала хрустальный шарик с туманом. Если она дернется — я ударю первым.

— Готово, — прорычал Горелый, разворачивая сверток.

Женщина моргнула, разрывая контакт, и повернулась к нему. Я бесшумно выдохнул весь воздух из легких. Пронесло.

— Давай, — скомандовала она. — Делай.

Горелый шагнул к статуе. Он стоял ко мне спиной, закрывая обзор своим широким торсом, и я не видел, что именно он держит в руках. Но это точно был не мой бордовый куб — тот лежал у меня дома под холодильником. Значит, у них была подделка. Копия. Или какой-то универсальный отмычка-артефакт, которым они надеялись обмануть систему.

Инстинкт самосохранения, который сегодня работал у меня за троих, взвыл сиреной.

Я зажмурился и швырнул сознание вперед, в ближайшее будущее.

Я увидел, как Горелый вкладывает предмет в каменную ладонь.

Я увидел, как по статуе пробегает рябь активации.

А потом я увидел ослепительно-белую вспышку. Не открытие портала, не магическое сияние.

Аннигиляцию.

Система защиты статуи не принимала фальшивок. Она собиралась превратить эту комнату, и всех, кто в ней находится, в субатомную пыль.

О, черт.

Я очень надеялся, что эти ребята читали инструкцию. Но судя по тому, с какой уверенностью Горелый тянул руку к камню, они понятия не имели, что сейчас нажмут на кнопку самоуничтожения.

Пока Горелый, сопя от усердия, городил вокруг статуи свой «колхозный» защитный купол, я уже мысленно шнуровал кроссовки. Воздух в комнате стал плотным, как кисель, верный признак того, что локация вот-вот превратится в братскую могилу.

У меня мелькнула шальная мысль: может, выйти и предупредить? «Эй, ребят, вы сейчас взорветесь!». Но я тут же загнал её обратно. Я проверил пару веток будущего: в каждой, где я открывал рот, меня испепеляли на месте просто от испуга, а потом они всё равно взрывались.

Так что план «Б», спасти их души, отменялся. Оставался план «А»: делать ноги. И очень быстро.

Горелый закончил плести заклинание, вложил свой предмет, скорее всего, какую-то зачарованную обманку, в каменную ладонь и поспешно отступил назад. Его широкая спина перекрывала мне обзор, поэтому я не видел деталей, но всем телом чувствовал, как пространство скручивается.

Статуя отозвалась. Сначала — слабое, мертвенно-белое свечение, пробившееся сквозь багровый щит Горелого. Камень загудел, как трансформаторная будка под нагрузкой. Потом свет мигнул, стал красным, словно предупреждающий сигнал светофора, и… погас.

Наступила тишина.

И тут Хазад, этот гений тактики и стратегии, не выдержал.

— И чё, всё? — разочарованно протянул он.

Существует золотое правило для всех, кто работает с древними артефактами: никогда не задавай таких вопросов рядом с активной магией. Вселенная воспринимает это как вызов.

Ответом ему стала вспышка.

Комнату залило ослепительным, хирургически-белым светом, который вымораживал. Жалкая красная магия Горелого была сметена мгновенно. Прямо над статуей, разрывая ткань реальности, начало формироваться Нечто.