Чтение онлайн

В узком пространстве музея он казался огромным, сгусток слепящего белого света, окруженный короной из молний. Он ревел, и этот звук был похож на грохот товарного поезда в туннеле. Бетонные перекрытия задрожали, стекла в витринах с метеоритами лопнули, осыпая пол осколками.

На лице командира Совета на долю секунды отразилось выражение «да вы издеваетесь», а потом началась бойня.

Элементали — это не духи в привычном понимании, а живые кирпичи мироздания. Называть их тупыми неправильно, они просто мыслят другими категориями. Но одно можно сказать точно: они сильные. Ветряна, например, может превратить вас в облако пара за долю секунды, даже не заметив этого. А потом развеять этот пар над МКАДом так, что ваши молекулы окажутся одновременно в Бирюлево и в Химках. Поэтому маги стараются с ними не ссориться.

Тот парень, что парил над лестницей, определенно был из «высшей лиги».

Ростом он был метра три, не меньше. Грубая гуманоидная фигура, сотканная из бело-голубых молний и плазмы. Он плыл, освещая зал мертвенным светом сварки, и его пустые глаза смотрели на магов с интересом ребенка, нашедшего муравейник.

Командир группы Совета что-то проорал, но его голос утонул в грохоте. Пятеро боевых магов, и Светлых, и Темных, забывших о вражде, ударили одновременно. Огонь, лед, кинетические удары слились в один поток. Элементаль ответил. Лестница превратилась в филиал ада: молнии били в щиты, бетон плавился и стекал по стенам.

Я к этому моменту уже бежал. Для Видящего оказаться между молотом и наковальней — плохая примета. А здесь наковален было четыре: Темные, Совет, Элементаль и моя собственная глупость.

Я пролетел мимо макетов ракет-носителей «Восток» и «Протон», свернул за огромный глобус Луны и нырнул в темный угол экспозиции «Покорение космоса», где стоял спускаемый аппарат. Вытащил стеклянный стержень и зашептал в него, срывая голос:

— Ветряна! Дочь Стрибога, хозяйка сквозняков! Да плевать, как тебя там! Это я, Максим! Вытащи меня отсюда, мать твою, прямо сейчас!

Сзади грохнуло так, что зазвенели стекла в витринах. Пол под ногами подпрыгнул.

— Ветряна! Где тебя черти носят?!

С той стороны, откуда я пришел, послышался топот. Я выглянул из-за спускаемого аппарата. Через зал, мимо стенда с космическим питанием, неслись две фигуры: Горелый и женщина. Я отпрянул назад и грязно выругался.

Почему они постоянно бегут именно туда, где прячусь я? У них что, компас на меня настроен?

— Кто? — с любопытством спросил голос прямо у меня над ухом.

Я подпрыгнул, чуть не выронив стержень. Ветряна висела перед моим носом, почти невидимая в полумраке.

— Напугала! — хихикнула она. И ткнула пальцем в сторону взрывов. — Смотри, Искрящий Человек! Красиво бахает!

— Да, очень красиво. Валим отсюда!

— А может, посмотрим? — капризно протянула она.

Топот за углом стих. Я услышал голос Горелого, приглушенный расстоянием:

— …кто-то там есть.

— Хазад? — спросила женщина.

— Нет. Не Хазад. Фон другой.

— Сожги сектор, — строгим тоном приказала она.

— Я не вижу точно, где он.

— Тогда сожги всё.

Мое предвидение взвыло сиреной воздушной тревоги. Я сорвался с места, не раздумывая, и рванул к запасному выходу.

БА-БАХ!

Волна жара ударила в спину, швырнув меня на пол. Сработала пожарная сигнализация, с потолка ударили струи воды, шипя на расплавленном пластике витрин. Я обернулся: угол, где я сидел секунду назад, превратился в облако пепла и дыма. Взрыв прошел в паре метров.

Из дыма вылетела Ветряна.

— Ай! Больно! — её голос дрожал от обиды, а форма стала нестабильной, клочья «тела» смешивались с сажей.

— Валим! — заорал я. — Вытаскивай нас!

Ветряна, обиженная на весь мир, спикировала на меня. Мир смазался. Я успел увидеть, как из дыма выходят Горелый и женщина, а потом меня засосало в воронку.

Мы неслись над ночной Москвой. Купол Планетария превратился в зеленую точку внизу, Садовое кольцо слилось в светящуюся линию. Ветряна, видимо, от испуга врубила форсаж, и мы летели быстрее звука.

Домой я добрался уже глубокой ночью.

Ветряна, всё еще дуясь, выплюнула меня на крышу моего дома и, не попрощавшись, унеслась зализывать раны в стратосферу. Я, шатаясь от усталости, спустился в квартиру.

Ночь выдалась «веселая». Я нажил себе смертельных врагов в лице банды Горелого, подставился перед Советом и дважды чуть не сгорел заживо.

Но это того стоило.

Я кое-что понял. Темные маги готовы были рискнуть всем, чтобы активировать статую, но у них не было ключа. Они пытались взломать её грубой силой и облажались.

Теперь охрану удвоят. Но Темные не отступят. Они придут снова. И они придут за мной, потому что поняли: без Видящего к этой штуке не подойти.

И еще эта женщина. Что-то в ней не давало мне покоя. Я точно встречал её. Этот взгляд, эта манера говорить… Где?

Я зашел в квартиру. Гоша спал на холодильнике, свернувшись клубком, как кот. Я не стал его будить.

Повесил плащ-морок в шкаф, погладил прохладную ткань. Достал из тайника под плиткой бордовый куб и положил его на стол. В свете настольной лампы он казался почти черным, но внутри, в глубине, всё так же плавали белые искры.

Горелый убил бы меня за эту вещь не задумываясь. А значит, мне нужно понять, что она делает.

Предстояла долгая ночь…

Подземелье Нави всегда выглядит одинаково: сырая земля и стоячая вода, в которой давно сгнило все живое. Шаги здесь отдавались недолгим эхом. Посреди грота, высеченного в самой ткани мироздания, возвышался бел-горюч камень Алатырь, превращенный чьей-то злой волей в жертвенник. На нем, раскинув руки, лежала она.

Белая рубаха-долгорукавка, расшитая красными обережными крестами, казалась саваном. Рыжие косы, обычно яркие, как пламя огня в купальскую ночь, разметались по серому камню тусклой медью. Глаза были закрыты.

Я попытался рвануться к ней, но пространство Нави имеет свои законы. Ноги налились стали тяжелыми, будто меня оплели корнями могильной травы. Я открыл рот, чтобы выкрикнуть её имя:

— Ярина! — но голос застрял в горле комом сухой глины.

Боялся? Нет, здесь страх не имеет значения. Я боялся потревожить тех, кто спал в стенах.