Последний знак
Шрифт:
Так оставалось ровно до тех пор, пока Тони не вырос и не поступил в Университет Лаваля. Монастырь полностью оплатил его образование. У матери Тони был рак в четвертой стадии, она знала, что ей осталось недолго. Женщина очень боялась, что, случись что-то с мужем, их сын останется совсем один. Она долго уговаривала мужа подстраховаться, и в итоге тот сдался. Невозможно, неправильно отказывать в чем-либо смертельно больной женщине. Супруги передали монастырю крупную сумму на содержание монастыря и на будущее их сына, если с ними что-то случится. Это произошло всего за две недели до трагедии. Это необъяснимо, но она словно чувствовала, что должна успеть позаботиться о сыне. Хотя, когда четыре долгих года ежедневно борешься за жизнь, наверное, не можешь не думать о том, какое завтра наступит без тебя.
В колледже жизнь Энтони стала легче. Благодаря собственным знаниям и симпатиям профессора по английской литературе он получил место преподавателя в Государственном университете Портленда. В те же годы он стал писать статьи для литературных журналов, позже появились первые рассказы, а потом и детективы.
Популярность не свалилась на него будто снежная лавина в Скалистых горах, она наплывала, словно облако в безветренную погоду, – по крайней мере, так считал Энтони Гарднер. Всем остальным казалось, что читательская любовь обрушилась на него в одночасье.
Это все было бы не важно, если бы в один непогожий день суровые критики не сбросили Гарднера с его литературного пьедестала. Последняя книга цикла о детективе Крюгере стала самым слабым произведением в серии и вызвала волну негодования.
С тех пор Энтони переживал нечто вроде творческого кризиса. Нет, он не опустил руки и не бросил писать, но все, что выходило из-под пера, больше не радовало ни его самого, ни его агента, ни его читателей. Поэтому, когда Гарднера пригласили в полицейский участок, он, не раздумывая, согласился.
Для него это казалось настоящим подарком судьбы: стать частью расследования, собрать материал для новой книги, вдохновиться работой с профессионалами. Такими возможностями не разбрасываются.
Утром материалы дела по «трупу с предсказанием» были на почте у детективов. Вещдоки и личные вещи убитого выехали к ним из Ванкувера, и уже к вечеру тоже должны были оказаться на столах Миллера и Бланта.
Первым делом Тайлер открыл заключение судмедэксперта, пробежал глазами по документу и зачитал вслух:
«Смерть наступила в результате обширного внутреннего кровотечения, вызванного повреждением внутренних органов в результате наезда транспортного средства. Сопутствующие повреждения…»
– Не продолжай, – остановил его Логан. – Как звали жертву?
– Питер Свонсон, сорок два года, разведен, работал провизором в аптеке в Ванкувере, – Тай бегло просмотрел досье. – К ответственности не привлекался.
Тайлер переслал материалы дела Кимберли, она прогнала его по своим программам, но ничего интересного найти не удалось.
Питер был завсегдатаем различных сайтов знакомств, но популярностью у женщин не пользовался. Был зарегистрирован в соцсетях, но особенно ни с кем не общался.
Судя по записи опроса его супруги, он и вовсе вел никчемное существование, прожигал жизнь. Потому она и развелась с ним: жить с человеком без цели – все равно что тащить чемодан без ручки. Так она сказала детективам из Ванкувера.
Из этого же разговора напарники узнали, что ни врагов, ни друзей у Свонсона не было. Сама супруга считала, что ему просто не повезло нарваться на какого-то психа: может, он сделал замечание водителю или еще что-то.
Глава 6
Накануне вечером администратор гостиницы, где Гарднер проживал последние несколько лет, передала ему визитку детективов с просьбой связаться с ними или подъехать в участок.
Энтони страшно переживал и почти не спал ночью, поэтому, как только первые лучи солнца коснулись его занавесок, он поднялся с постели, заказал завтрак в номер и отправился в душ.
Когда Энтони вернулся, поднос с яичницей, колбасками, тостом и чашкой горячего черного кофе уже стоял на его прикроватной тумбе. Он неспешно поел, взял кофе и вышел на балкон в одном халате и тапках.
В утренние часы стало заметно холоднее, но терпкий бодрящий напиток согревал изнутри. А еще его грела мысль о том, что скоро его жизнь круто изменится. Он не знал точно, зачем его вызвали в участок, но надеялся, что сможет извлечь из этого пользу.
Энтони достал из кармана отельного халата пачку «Лаки Страйк», прикурил сигарету и с шумом затянулся.
От холода и предвкушения событий нового дня волосы на его руках и ногах вставали дыбом, а кожа покрывалась мурашками. Но это волнение было приятным. Энтони не терзали дурные предчувствия, а он, как и любой творец, привык доверять своему чутью. Оно подвело его лишь однажды, с последней книгой, но черная полоса не может длиться вечно. Ведь не может?
Обычно, покончив с этим утренним ритуалом, он садился за текст, но этот день стал особенным, поэтому Энтони, изменяя себе, позвонил на ресепшен и попросил вызвать ему такси.
Через четверть часа он уже стоял на пороге отделения, но ждать ему предстояло еще двадцать минут. Энтони так спешил навстречу новому источнику знаний и вдохновения, что не рассчитал время. Тогда он отошел в сторонку, закурил и стал наблюдать за прохожими. Как они противостоят наступающим холодам: сжимают воротники пальто, прячут носы под шарфами, греют руки в карманах и ходят слишком быстро, настолько быстро, что даже не успевают заметить, что, возможно, уже стали персонажами чьей-то книги. Красные шарфы сменялись синими, черные пальто – песочными, короткие сапоги – длинными, розовые щеки – бледными. Так продолжалось до тех пор, пока дверь отделения не открылась.
– Входите скорее. Вы весь дрожите, – молодая женщина с заметно округлившимся животом впустила его внутрь и жестом указала на диван возле окна. – Присаживайтесь, я сделаю вам чай.
– Спасибо, – Энтони присел, снял шляпу и, положив ее рядом с собой, с любопытством окинул взглядом помещение.
Благодаря большим панорамным окнам здесь было много света, который отражался от мраморной плитки на полу и молочного цвета стен.
Место, в котором он оказался, от сердца полицейского участка отделяли несколько турникетов, рабочее место охранника и ресепшен за бронированным стеклом.
Когда Гарднер остановил свой взор на охраннике, тот смерил его строгим взглядом, как бы говорящим: «Без шуток, приятель! Я таких, как ты, с десяток уложу и даже не вспотею».
Зрительная экскурсия Энтони закончилась, когда вернулась девушка с кружкой горячего чая.
– Пожалуйста, – она поставила чашку на столик перед Энтони. – Я офицер Глория Додсон, администратор. Вы договаривались о встрече или хотите составить заявление?
– Меня зовут Энтони Гарднер, детективы Миллер и Блант несколько дней назад искали меня и просили связаться с ними. Я пришел, как только узнал об этом, – Энтони погрел руки о кружку, отставил ее в сторону и заправил вьющуюся прядь за ухо.