Чтение онлайн

— Вездеход хорош, но он не самый быстрый в том гараже.

— Но это же вездеход — он не самый быстрый на дороге, но вне дороги ему не должно быть равных.

— А ты ничего не замечаешь? — поинтересовался Яков. Андрей посмотрел сквозь лобовое стекло. Фары освещали хорошо уложенную дорогу, по сторонам которой в рассеянном свете были видны каменистые нагромождения. Дорога проходила по некому подобию скалистого ущелья, то ли искусственного, то ли естественного происхождения. Склоны были невысокие — всего несколько метров, но слишком крутые даже для хорошего вездехода. Выбраться с дороги не представлялось никакой возможности. Оставалось надеяться, что скоро эти скалы исчезнут. А пока можно было ехать только по шоссе, на котором у них не было преимущества. Яков следил за дорогой впереди, Андрей напряженно всматривался в заднее стекло, в любой момент ожидая увидеть в нем преследователей. — А здесь не может быть серьезного оружия? — спросил Андрей. — Преследователи наверняка будут вооружены. Надо что-то этому противопоставить, а у меня только пистолет. — Я бы сказал, что нет, но зная этих оболтусов, можно ожидать, что кто-нибудь забыл здесь автомат или дробовик. Посмотри сзади — там больше места, — кивнул Яков в направлении вместительного салона позади себя. Андрей перелез через пассажирское сиденье и оказался, как ему показалось, посреди склада. По бокам салона были расположены сиденья, на которых и под которыми лежали деревянные и металлические ящики. Андрей стал вскрывать их, осматривая содержимое. Один ящик был полностью забит сопротивлениями. Неожиданная находка. Зачем они им? Вдруг это контрабанда? — Сейчас не время об этом думать, — подумал Андрей. — Надо искать дальше. — Следующий ящик был полон отверток, ключей, пил, топоров, молотков и других инструментов. Ну это понятный ящик. Следующий был доверху наполнен песком. Обычным песком. Андрей запустил руки внутрь и прочесал содержимое ящика — вдруг там что-то спрятано под песком. Но нет. Просто песок. Следующий ящик был большим и очень тяжелым. Андрей в предвкушении открыл его… Болты. Десятки килограммов болтов. В следующих двух ящиках тоже был песок. Андрей озадаченно смотрел на вскрытые ящики — какой странный набор для вездехода. Все равно сейчас нет времени об этом подумать, надо искать полезные предметы дальше. Еще ящик с болтами. Под одним из сидений лежало несколько канистр с бензином. Можно было не ходить на склад в гараже. Зато теперь есть дополнительное горючее. Ищем дальше. Пока попадался сплошной хлам. Еще ящик с песком. Несколько шин. Ножной насос. Ручной домкрат. Можно подкачать и поменять колеса. Следующий ящик выглядел внушительно. Там должно быть что-то очень ценное. Андрей с замиранием открыл металлический ящик и застыл в восхищении. Перед ним лежала ручная гаубица. Вернее снайперская винтовка с оптическим прицелом и очень длинным стволом. С этим чудом оружейной мысли можно ходить на охоту на крупную колесную дичь. Именно то, что сейчас нужно. Андрей вынул винтовку из футляра, опустил заднее стекло вездехода (как удобно) и примостил свое новое оружие поверх сидений. Он был готов встретить преследователей. Он даже хотел, чтобы они побыстрее появились. Ему не терпелось испытать винтовку в деле. Она манила его. Призывала покрепче сжать ее в своих крепких мужских руках. Почувствовать под указательным пальцем трепещущий спусковой крючок. Приятный кровавый туман застилал глаза. Андрей лежал со своей любимой винтовкой, сжимая гладкую ложу. Деревянная накладка была приятной на ощупь. Он прижался щекой к прикладу, ощутил терпкий запах смазки и посмотрел в оптический прицел. — Скоро. Скоро я удовлетворю тебя. — Спусковой крючок подрагивал под пальцем, готовясь кончить чужую жизнь. Где же она? Прелюдия затягивалась. Преследователи не торопились ублажить древние инстинкты, проснувшиеся в Андрее. — Ничего, мы подождем, — уверенная ухмылка не сулила ничего хорошего врагам. Сирена сработавшей сигнализации была уже почти не слышна, но новый звук стал прорезать ночную тьму, сначала неуверенно, а потом все громче и громче — гул двигателей — то преследователи ехали навстречу смертельной паре — человеку и его винтовке. Андрей крепче обнял приклад и посмотрел в оптический прицел — за поворотом шоссе еще не было видно машин, но дорога уже освещалась их фарами. Свет становился все ярче. А вот и первая машина вплыла в перекрестие прицела. Андрей выцелил водителя и нежно нажал спусковой крючок. Винтовка с тихим стоном извергла из себя смертельный снаряд (или это был удовлетворенный рев?). Водитель завалился вбок, машина врезалась в огромный камень. Прелюдия закончилась. Начался основной акт. Андрей стрелял, ритмично нажимая спусковой крючок, он был одним целым с винтовкой. Люди с машинами выходили из строя. Выстрелы отдавались возбужденной дрожью в теле. Темп нарастал. Восторг и удовольствие будили зверя. Рык, как квинтэссенция наслаждения, летел вслед каждой пуле. Влечение. Влечение к смерти шло из глубины подсознания. Из смерти вырастает жизнь. Смерть преследователей — это жизнь преследуемых. Выстрел! Еще одна раненая машина уползает с дороги. Еще. Выстрел! Очередной водитель повисает на руле, хватая воздух деревенеющими пальцами. Еще. Шина взрывается, встретившись со сталью, две машины врезаются друг в друга. Еще. Хриплое дыхание вырывает разгоряченный воздух из легких. Еще. Еще! Еще! Все тело сотрясается от выстрелов и волн экстаза. Еще! Напряжение нарастает, близясь к кульминации. Еще! Еще!!. Осечка… Закончились патроны. Наваждение как рукой сняло. — Что это было? — Андрей не мог поверить, что он был зверем. Он так легко убивал. На расстоянии убивать проще. Винтовка как живая загипнотизировала его. Подчинила своей страсти. Заставила наслаждаться убийствами. Или пробудила спавшее глубоко внутри естество? Просвистевшая мимо пуля пробудила его. Сейчас не время рефлексировать. Не все преследователи были остановлены. Большая часть, но не все. Три легковых машины все еще ехали следом — на их поимку бросили все силы, и это все, что осталось. Но и это представляет опасность. Оставшиеся автомобили не без труда, но все же догоняли вездеход. Ущелье еще не кончилось, уйти по бездорожью не получится, а патроны наоборот закончились — винтовка стала бесполезной. Пули свистели мимо, по счастливой случайности не задев, пока что, жизненно важные органы ни Андрея, ни вездехода. Везение могло в любой момент закончиться. Нужно было что-то решать. И решать быстро. Преследователи были еще далеко, и пистолет не представлял для них угрозы. Андрей осмотрел уже слегка подпорченный салон в поисках решения задачи. Ящиков с патронами здесь не было, только ящики со всяким хламом… А что если? Да. Андрей схватился за ящик с песком и подтащил его к задней двери. Нужно дождаться ближайшего поворота и под его прикрытием скинуть ящик на дорогу. Пули все свистели. Только бы они не пробили колеса. А вот и поворот. Андрей быстро открыл дверь и вытолкнул ящик на дорогу. Он несколько раз перевернулся и остановился, сквозь трещину на асфальт высыпалось немного песка. — Надеюсь, кто-нибудь врежется в этот ящик. — Он закрыл дверь и стал дожидаться преследователей. Первая машина показалась на повороте. Удача еще не оставила Андрея. Водитель не сразу заметил препятствие и попытался объехать его, но ушел в занос и столкнулся с едущей совсем рядом второй машиной — двойная удача. Минус два преследователя. Третья машина все еще была в строю. И расстояние до нее медленно, но верно уменьшалось. С каждым отвоеванным метром пули становились все опаснее. А подловить трюком с ящиком будет сложнее. Но нужно попытаться. Андрей с тревогой вслушивался к каждому пролету пули, в ожидании следующего поворота. А вот и он. Еще один ящик закувыркался на ровной дороге. Еще одна машина, теперь уже последняя, показалась на повороте. Этот водитель, наученный горьким опытом своего коллеги, успел объехать препятствие и продолжил преследование. Еще раз нужно попробовать на следующем повороте. Опять Андрей с тревогой прислушивался к свистящим пулям. Преследователь на пассажирском кресле уже более целенаправленно стрелял по колесам. Расстояние сократилось, везение закончилось. Пуля попала в колесо. Вездеход припал на задний правый бок и, прихрамывая, сбавил скорость. Андрей не удержал равновесие и повалился на деревянные ящики. Машина преследователей стала резко сокращать дистанцию. Скоро их догонят и расстреляют. У Андрея в голове возник план. Он приготовился. Его реализацию нужно уложить в несколько мгновений. Андрей застыл около двери, с приготовленным ящиком, держа руку на кобуре, готовясь еще раз испытать свою удачу. Вот преследователи оказались почти вплотную. Пора приступать. Раз. Андрей открывает дверь. Стрелок видя это, переключает свой огонь на него. Два. Андрей выхватывает из кобуры пистолет и стреляет в лобовое стекло преследующей машины. Оно трескается, перекрывая водителю обзор. Пули свистят около лица Андрея. Три. Ящик оказывается на дороге. Водитель не успевает среагировать на него из-за близкого расстояния и плохой видимости. Автомобиль врезается в ящик и его ведет влево, скорость заметно падает. По лицу Андрея течет тонкая струйка крови — все-таки пуля задела его, поцарапав щеку. Вездеход, несмотря на пробитое колесо, стремительно уходит от преследования. Андрей облегченно вздыхает и пристраивается рядом с Яковом, хладнокровно уводящим вездеход от цивилизации, вглубь пустошей. Скоро скалы, громоздившиеся непреступными стенами по краям дороги, стали уменьшаться, а потом и вовсе пропали. Вездеход свернул на пересеченную местность, делая свое преследование совершенно невозможным.

Проехав несколько километров, все время петляя для запутывания следов, они остановились. Нужно подлечить вездеход. С пробитым колесом он далеко не уедет. Хорошо, что в салоне есть все для замены. Потратив час и основательно вымотавшись, они заменили колесо. Яков пару раз неуклюже падал, один раз даже уронив почти надетое на ступицу колесо. Андрей заметил, что эта неловкость проявляется только в спокойное время, и улетучивается, как только Яков оказывается в экстремальной ситуации. За собой он тоже заметил схожую особенность, но проявляющуюся несколько иначе — эта винтовка буквально изменила его, сделала опасным, не сомневающимся ни в чем зверем. А может винтовка — это просто отговорка, а такое его поведение — это сама его суть? — Нет, — отверг это предположение Андрей. — Я не такой. Никогда таким не был. — Он взял винтовку и оставил ее на камнях. — Больше ты не будешь командовать мной.

— А теперь плавно отпускай сцепление, — вездеход дернулся и заглох. — Ничего страшного, попробуй еще раз. Не забывай поджимать газ, — Яков учил Андрея справляться с сотнями жеребцов, скрытых под капотом автомобиля. Это оказалось сложнее, чем выглядело со стороны. Нужно было одновременно управляться с педалями, рычагом и рулем, и смотреть на дорогу — вернее бездорожье. Это вдалбливалось часами практики, которыми они сейчас не располагали. Вездеход в очередной раз заглох.

— Тебе нужно довести свои действия до автоматизма, запрограммировать спинной мозг… Отдохни пока. Соберись с мыслями.

Андрей встал с водительского кресла и сел на землю в тень от нависающей скалы. Он закрыл глаза и представил как он управляет машиной, какие действия делает и в каком порядке, как движутся его руки и ноги. Повторил несколько раз мысленную тренировку.

— Все, я готов, — он встал и уверенно сел за руль.

— Ну что ж. Давай еще раз попробуем. Плавно отпускай сцепление и медленно… — Яков застыл на полуслове. Вездеход рванул с места, но не заглох. Андрей уверенно переключал передачи, увеличивая скорость и объезжая препятствия, встречающиеся на пути. Визуализация управления, проведенная мозгом, сработала, он сжал часы тренировок в несколько минут. Андрей как будто не учился ездить, а вспоминал забытые навыки.

— А ты быстро учишься.

— Иногда, когда мозг сначала работает один, а тело подключается позже, эффективность учебы возрастает в разы. Я это заметил, когда учился рисовать схемы. Если сначала все хорошо обдумать, то результат получается качественней и быстрее.

— Надо попробовать твою методику, а то у меня работает или только мозг, или только тело. Они никак не связаны.

— Так вот почему ты такой неуклюжий.

— Я неуклюжий? Никогда этого не замечал. Хотя… — Яков задумался, смотря перед собой расфокусированным взглядом. Он машинально достал из кармана карандаш и стал его крутить в руках. Неловкое движение и карандаш выскальзывает из пальцев. Яков пытается поймать его. У него почти получается, но он хватает слишком поздно, и карандаш, отпружинив от кожи рук, падает на пол вездехода. — Возможно, ты прав, и я действительно неуклюжий…

— Впрочем, — отвлекся от своих раздумий Яков, — пора нам прощаться. Теперь ты готов к путешествию. Надеюсь, я скоро тоже отправлюсь в новую экспедицию в далекие края. Здесь, на природе я понял, что мое место под открытым небом, а не в тесной лаборатории. Я даже чувствовать себя стал лучше. И если ты все таки вернешься с гербарием, а Алекса не найдешь, то обратись к моей сестре — я ее предупрежу. Давай я дам тебе адрес. — Он потянулся к карману в поисках карандаша и, не найдя его, удивленно произнес: — И куда только деваются все мои карандаши? Это мое проклятие. Так и поверишь в сверхъестественные силы. — Андрей поднял с пола карандаш и протянул его Якову. — Спасибо. Как он там оказался? Впрочем, неважно. А зачем мне карандаш? Ах да. Адрес. — Он взял клочок бумаги и написал на нем адрес своей сестры. — Она единственная из родни, кто старается меня понять.

— Если вернусь — обязательно зайду. Но как же ты доберешься до своего лагеря?

— Да. Далековато мы забрались. Честно говоря, я даже не думал как вернуться. Только если ты меня подбросишь.

— Бензина много — могу подбросить по бездорожью, но очень близко к лагерю я подъехать не смогу. Боюсь, что патруль может засечь.

— А мне близко и не надо. Достаточно двадцати километров, а дальше я сам дойду.

Андрей вжимал педаль газа в пол, уезжая от исторгнувшего его города. Он высадил Якова недалеко от болот, окружающих Гарград. Прощание было коротким и немногословным. Они пожали друг другу руки и разошлись в разные стороны. Хоть Андрей и знал Якова недолго, он будет скучать по его рассеянности, доброте и интересных рассказах об окружающем мире. Он, конечно, обещал вернуться, но понимал, что это невозможно. Грусть перемешивалась с однообразным пейзажем, окружающим путешественника. Камни, серая земля, кое-где занесенная таким же серым песком, изредка торчащие скалы, невысокие горы на горизонте. Когда-то здесь были леса — буйно-зеленое покрывало, укрывающее землю от палящего солнца. Но город выдоил эти угодья, забрал деревья, срезал почву. Это происходило постепенно и незаметно. Сначала лес вырубался квадратами, места вырубок зарастали травой, и сверху это даже смотрелось красиво. Затем квадраты разрастались, их засеивали зерном и снимали по два урожая в год, травмируя плодородную почву. Первыми закончились леса. Зелень сменилась золотом. Потом и поля перестали приносить урожай. Золото поблекло, покрылось пылью и окончательно посерело. Обескровленная земля перестала дарить жизнь. Это случилось уже давно, и теперь Андрей находился посередине серого ничего, и ему казалось, что он пребывает здесь вечность, и нет никакого Гарграда, и не было никогда. Как и не было других людей, других пейзажей, а эта серость эквивалентна бесконечности, простирающая свои владения далеко за пределы вселенной. И у мира нет ни начала, ни конца, одна только неизменность, застывшая во времени. А без времени движение теряет смысл. Это не Андрей перемещался по равнине, а камни, скалы и прочие неровности меняли свое расположение, ничего не меняя по сути. Сколько он уже тут находится? Трудно определить время, когда время застыло. Часы? Недели? Все может быть правдой. Несмотря на свою серость, мир посерел еще больше, стал почти черно-белым. Нет. Серо-серым. С разной градацией серости. А может он всегда таким и был? И нужно только снять разноцветные очки, чтобы увидеть эту грандиозную равномерность?

Однообразность внезапно закончилась. Андрей не сразу осознал что произошло. Но что-то изменилось. Что-то добавилось. Что-то чуждое этому спокойному неизменному миру. Сердце учащенно билось, тревога нарастала гулом в ушах. Гул! Вот он, внешний раздражитель, инородный призрак, вплетающийся в порывы ветра и заглушающий их. Этот гул не сулил ничего хорошего. Андрей оглянулся в поисках его источника. Он был совсем рядом. Наконец он увидел. Открывшееся зрелище заставило усомниться в реальности происходящего. Параллельно его курсу, чуть поодаль двигалась вереница автомобилей. Но какие это были автомобили. В них угадывались детали разных машин, виденных Андреем на улицах города и технических объектах. Это были настоящие чудовища Франкенштейна, собранные из трупов машин и оживленные неведомым сумрачным гением. Двери, крылья, крышки капотов были местами изъедены ржавчиной, местами искорежены или погнуты. Тут и там из корпусов торчали наваренные острые шипы и арматурины, угрожающе громыхали ржавые стальные цепи. Черный дым выхлопных труб перемешивался с серой пылью, поднятой колесами, создавая феерическое зрелище рассекающего каменистую гладь потока машин. Во многих из них не было лобовых стекол и было хорошо видно их обитателей — существ под стать своим машинам, людей, одетых в серую одежду, пеструю своими формами — куртки без одного или обоих рукавов, повязки из непонятных материалов, полуштаны, полушорты, юбки в сочетании с голым торсом, цепи, обматывающие тела в самых неожиданных местах, кольца, имеющие еще более неожиданную прописку, шипы, самодельное и настоящее оружие в руках, ножи, хлысты, алебарды (алебарды?). На головах были надеты очки, шлемы, кое на ком виднелись противогазы — все это было призвано защитить лицо от летящих в него песка и мелких камней. Процессия машин приближалась к вездеходу, извергая шум, пыль и дым, плывя словно сказочный дракон, играющий со своей беззащитной жертвой. Андрей прибавил газа в надежде оторваться от этого мрачного карнавального шествия. И хотя максимальная скорость вездехода была выше этих недоразумений, преследовавших его, но знание местности и умение управлять машиной в условиях бездорожья были явно не на стороне Андрея. Развив большую скорость, он иногда взмывал в воздух, отскакивая от неудачно попадавшихся под колеса камней и валунов, что снижало и его скорость, и расстояние до преследователей. Очередная погоня, но теперь нет ни напарника-водителя, ни напарницы — роковой винтовки. Отличалась и дорога, и преследователи. Все стало диким. Неужели его преследовали те дикие, о которых говорили люди на блокпосте? Он не знал, что в пустошах обитают такие одичавшие люди. Но, несмотря на свою дикость и наличие ружей, они, в отличие от цивилизованных обитателей блокпоста, не стреляли в Андрея. Однако их грозный вид не вселял спокойствия, и можно было полагать, что попадание в их руки было не лучше, чем попадание в лапы охранителей. Андрей поймал себя на мысли, что он неосознанно применил разные слова для одного и того же — руки и лапы. С дикарями он еще не сталкивался и априори надеялся, что они окажутся человечными. Но страх и осторожность не желали испытывать судьбу и подгоняли его уйти от погони.

Они ехали по равнине — последнее слово техники, гонимое ордой, сделанной на коленке. Андрей то увеличивал разрыв, выбираясь на относительно ровную поверхность, то позволял сократить дистанцию, маневрируя между возникающими перед носом немногочисленными скалами. В среднем расстояние держалось неизменным. Сколько это будет продолжаться, пока преследователям не надоест следовать за ускользающей жертвой? И что тогда — они отстанут или начнут стрелять? Ответ пришел довольно быстро. К своему ужасу Андрей увидел ответ на этот невысказанный вопрос. Впереди из тонкой полоски выросли цепочки скал, порезанные гигантским ножом. Они занимали весь горизонт и быстро приближались, увеличиваясь в размерах. Бескрайнее море застывших волн простиралось впереди, не давая себя обойти. Равнина замещалась каньонами, складками, уступами и изгибами. Молодость и скорость потеряли свою главенствующую роль, уступив место маневренности и опыту. Теперь стало понятно, почему дикари не стреляли — они загоняли ничего не подозревающую добычу в западню, как первобытные люди, загонявшие бизонов и мамонтов в заранее подготовленные ловушки.

Опасность возрастала. Андрей напряженно всматривался в изменившийся ландшафт, выискивая оптимальные пути проезда между скалами. Скорость заметно упала, и кавалькада преследователей оказалась совсем рядом. Почуяв запах скорой добычи, молчаливые прежде дикари стали издавать воинственные звуки, некоторые из которых с легкостью можно было спутать с ревом их моторов. Эхо, отраженное от скал еще усиливало этот эффект и Андрею казалось, что его преследует целая моторизированная армия. Хотелось спрятаться, оказаться невидимым среди камней, только бы этот кровожадный хор проехал мимо и оставил его в покое. Но он уже наступал на пятки, загоняя свою жертву все глубже в большой каменный хаос. Прорези в скалах то разъединялись, даря свободу выбора пути, то вновь соединялись, изгибались, пересекались, как изрезанное устье большой реки. Машины преследователей из узкой колонны развернулись в широкую лавину, маневрируя по сети проездов в скалах, стремясь догнать Андрея, обступить, обогнать и окружить, отрезая пути для маневрирования. Они уже мелькали не только сзади, но и с боков, пытаясь подрезать вездеход или подобраться к нему поближе. Пока это у них не получалось. Но это только пока. Скоро Андрей окажется в тесной коробочке, окруженный недружественными воительными людьми, изрыгающими грозные звуки. Может они настолько одичали, что разучились говорить? Тогда с ними нельзя будет договориться. Холодок пробежал по спине Андрея. Нужно придумать план, но в голову, оглушенную рычанием людей и машин, не приходило ничего дельного. Рано или поздно его догонят или он сам разобьется среди этого нагромождения скал. Паника подступала к горлу, мешая сосредоточиться. Все больше ошибок во время вождения. Все ближе преследователи. Все чаще бьется сердце. Все меньше шансов.

— Соберись. Это еще не конец. Еще повоюем. Не время думать, пора довериться инстинктам, — Андрей расстегнул кобуру и приготовился подороже продать свою жизнь. Пришло осознание внезапной конечности жизни. — Уж несколько человек я точно заберу на тот свет. — Фатальная безнадежность успокаивала. Она обрубила все страхи, погасила панику. Андрей был готов. Загнанный в безысходность, он разом потерял все чувства. Он не боялся. Но и не хотел убивать. Не хотел жить. Не хотел умирать. Не хотел ничего. Он просто составил план и придерживался его. В нем не было страха, ярости, ненависти, спокойствия. В нем не было ничего, кроме безразличия. В таком состоянии люди с легкостью совершают подвиги. Или не совершают и спокойно идут на заклание.