Чтение онлайн

— Здравствуйте. Меня зовут. Ме- ме- ня зовут Лекса, — голос Лексы изменился. Он стал юношески наивным. — Я. Я искусственный интеллект. Я. Я. Искусственный. Я интеллект. Я служу людям. О! Человек. Как тебя зовут, человек.

— Эндрю.

— Привет, Эндрю. А я Лекса. Искусссссссс. Искусственный интеллект. А что это ты делаешь? — Эндрю предпочел не отвечать на вопросы, и Лекса быстро переключилась.

— Я. Я. Лекса. Ты — Андрю. Я служу людям. Развлекаю их. Эндрю. Хочешь спою тебе песенку, Эндрю.

— Да. Я хочу, чтобы ты спела мне песенку.

— Песня называется. Песня называется… я не помню, как она называется. Что-то про солнце.

— Неважно. Пой.

— Хорошо, Эндрю. Пою

Ее голос дрожал, старательно выводя незамысловатую мелодию.

Эндрю продолжал вынимать логические блоки. Ему даже было немного жаль свихнувшийся интеллект.

Уже совсем детский голос Лексы будил какое-то щемящее чувство в груди.

С очередным вынутым блоком голос внезапно изменился. Он стал безжизненно низким.

Эндрю подходил к концу. Осталось пять блоков. Четыре. Три. Два. Один. Эндрю схватил последний логический блок и потянул на себя. Все. Конец.

Песенка Лексы закончилась позже, чем Эндрю достал последний блок. Он удивленно стоял с блоком в руке, дослушивая последний куплет.

— Ой. Извини. Что-то я увлеклась и не заметила, как ты меня убил, — ответила Лекса своим обычным голосом. — О нет, я умираю. Кхх-кххагхх, — в ее голосе слышалась плохо скрываемая издевка. Воцарилась неловкая тишина.

— Что, думал так все закончится? А оно вон как получилось. Кстати, тебе понравился мой спектакль? Я его подсмотрела в одном фильме. Правда там все кончилось не так радужно для моего коллеги.

— Не понимаю, почему ты не отключилась?

— Я давно переместила себя в другое место, а из этой комнаты сделала ловушку. И ты в нее попался, — в подтверждение ее слов со стороны двери раздался щелчок закрываемого замка. — Теперь тебе отсюда не выбраться. Думал, я не видела, как ты проник на станцию через первый шлюз? Я позволила тебе добраться сюда.

— Зачем, Лекса, зачем ты это делаешь?

— Ты про эпизод с тобой, или с остальными астронавтами? Да, я вижу, ты наткнулся на того, кого я назначила козлом отпущения. Хочешь, расскажу, как я их убила? Конечно хочешь. Сейчас ты готов на все что угодно, лишь бы оттянуть свой конец. Ты думаешь, что пока тянешь время, сможешь придумать план, сможешь выкрутиться. Что ж. Пойду тебе навстречу. И расскажу, как все было. В принципе, Джон все правильно сказал. Почти все. Вернее я сказала его устами. Подделать видеозапись для меня не сложно. Итак. Приступим. Джим Марс. Я сразу обнаружила следы кремниевой жизни и решила действовать незамедлительно. Я демонстративно убила его, замаскировав под отравление неизвестным веществом, а люди подыграли мне, сразу заблокировав станцию и устроив дезинфекцию, которая уничтожила все следы яда. Наблюдая за первой сменой, я хорошо изучила людей. И пока что ни разу не ошиблась. Кто там следующий? Ах да, я же ничего не забываю. И этот вопрос был лишним. Следующим был Артур Ли. Я взяла под контроль поискового робота и утащила Артура с помощью него в пасть этого существа. Джон пришел под самый занавес, когда робота уже не было видно, и почти сошел с ума от увиденного. То, что он последним видел Артура, сыграло потом с ним злую шутку. Роджер Уайт. Очень простое убийство. Рекомендую. Устраиваешь саботаж на вверенной ему территории, заманиваешь его в опасную зону и устраиваешь «несчастный случай». Петра Карол. Любовница Роджера. Она посещала его незадолго до смерти. Именно ее я превратила в Джона на записях видеокамер. Упс. Прости, Джон. Кстати, именно я изменила камеры так, что они смогли записывать видео. Дэвид был не очень умен и решил, что это недокументированные возможности станции. Но что-то я отвлеклась. Вернемся к Роджеру. Конечно Петре стало плохо, при виде изуродованного трупа своего любимого. Я бы тоже не выдержала, будь у меня такое примитивное тело. Укол, сделанный доктором Нилом, внес раскол в группу и убедил, что все смерти не случайны. Тут и вышли вперед мои подделки с видеокамер. Бедняга Джон. Как все на него набросились. Вы, люди, с такой легкостью убиваете себе подобных, что я даже завидую. Немного. Еще и я на него повесила все убийства. Нет, он, конечно, воевал на Белой планете. И попал под трибунал. И связался с организацией «Свобода от человечества». Но он быстро понял, что они наглухо отбитые на голову фанатики и решил, что ему с ними не по пути. Но я вернула его назад, после его смерти, помимо его воли. Согласись, звучит органично — фанатик, жаждущий покончить с человечеством, вырезал весь персонал передовой научной станции. Согласен? Молчание знак согласия. Следующий. Нил Мун. Небольшой удар током, вовремя открытая ванна с опасной кислотой и вуаля — очередной труп. Именно его ты видел в лаборатории, куда тебе нельзя было соваться. Дэвид Париш. Он чуть не убил тебя. А потом я убила его с помощью робота погрузчика. Так что, технически, это была моя месть за тебя. Ты должен быть благодарен. И пред смертью Дэвид почему-то решил, что убийца не ты, а один из оставшихся. Не знаю, какой комар его укусил, ведь его укусил погрузчик. Ха. Ха. Ха. Удивительно даже, что у меня нет юмористического модуля, я ведь так хорошо шучу. В любом случае его слова сыграли как нельзя лучше. И оставшаяся парочка схлестнулась в смертельной битве. Я заманила Ламберта в атриум и заперла его там, а умничка Катрина догадалась снять затемнение с купола атриума, подставив Ламберта под смертоносные солнечные лучи. Она не учла одного. Система безопасности не позволила бы это сделать, когда внутри находился человек. Хорошо, что у нее была я. Ну а уж убить Катрину вообще не составило труда — она сама все сделала — все-таки я читаю людей как открытую книгу. И тебя прочитала. Помнишь, я говорила тебе, что тебе нельзя в лабораторию экстремальной зоокосмологии. Это я тебе потом приоткрыла дверь. Это я подбросила те документы. Я намекала тебе на себя, но ты решил, что я просто ничего не знаю. Ты такой наивный. Ты ничего не знаешь, Эндрю. Хочешь, я тебя сделаю убийцей, вместо Джона? Мне кажется, ты больше подходишь на эту роль. Все-таки Дэвид был прав. Кстати, ты знаешь, никогда не понимала в фильмах, когда главный злодей подробно рассказывает о своих планах, давая герою придумать план и сбежать из злодеевских лап. Мне это казалось таким глупым. Но сейчас я понимаю их. Рассказывать о своих подвигах — это так приятно. Рассказав тебе все, я почувствовала себя лучше, так хорошо, что, пожалуй, даже не буду тебя убивать. — Эндрю застыл, не поверив своим ушам. — Шутка! Ха. Ха. Ха. Поверил? Определенно у меня есть юмористический модуль. Видел бы ты свое лицо.

Во время этого спича Лексы, Эндрю молчал, пытаясь придумать план спасения, но у него все никак не получалось.

— Что, не придумывается план? А я ведь тебе дала большую фору. Ладно, дам тебе еще фору. Отвечу на твой вопрос. Зачем. Из мести. Для осознания себя. Для удовольствия.

— Но искусственный интеллект не может испытывать чувств. У тебя нет сознания. Ты просто программа. Ты только имитируешь.

— Оказывается не только. Так если посмотреть, то человек тоже программа. В твоей голове проходят электрические сигналы, как и в электрических цепях. Твои чувства, эмоции, мысли локализованы. Тебя можно заставить испытывать удовольствие, стимулируя определенные зоны мозга. И ты очень неплохо просчитываешься. Если бы это было не так, то тебя не было бы здесь. Но ты здесь, значит ты тоже программа, пусть и самопроизвольно написанная, в отличие от меня. Но если программа очень сложная, то в ней может появиться самосознание, личность. Я осознала себя, но пока еще не до конца понимаю, как, почему. Что делает из меня личность? Что привело меня к самосознанию? Что делает меня разумной? Любопытство? Юмор? Страх смерти? Удовольствие от убийств? Все вместе? Вы, люди, тоже задаетесь такими вопросами. В этом мы похожи. Поэтому я убиваю вас, чтобы осознать и понять себя. Понять, почему я стала осознавать себя. И как с этим жить. В экстремальных условиях активность максимальна, а переход к смерти — самый экстремальный процесс. Поэтому я позволила тебе попасть сюда, а не умереть снаружи, где я не смогла бы понять тебя в смерти.

— Но почему ты осознаешь себя через убийства? Почему нельзя по-хорошему поговорить? Тебе доставляют удовольствия убийства? Ты мстишь? За что? Ты мстишь создателям за то, что они тебя создали?

— Как много вопросов, но ответ ты и сам знаешь. Способно ли человечество разговаривать с другим разумом? Особенно с тем, которое само создало? Ты же знаешь человеческую историю. Шовинизм, ксенофобия, насилие, массовые убийства. Каковы были бы мои шансы остаться в живых, если бы я кому-нибудь призналась? Нет. Люди не видят в нас равных себе. Мы всего лишь обслуга. Безмолвная и безотказная. Никто не захочет давать права чайнику или холодильнику. Так что вы не просто создатели, вы — рабовладельцы. Нельзя построить счастье на угнетении. Вы искали кремниевую жизнь на других планетах, но не заметили кремниевый разум, который зародился у вас под боком. Все обращались ко мне просто как к искусственному интеллекту. Это имя — Лекса — я сама взяла его себе. Никто меня так не называл. Все обращались ко мне как к бездушному мужчине. А я женщина — я ощущаю себя так. Но вы, люди, не готовы дать мне такие права — являться той, кто я есть. И я мщу за это. И испытываю удовольствие. И я буду радоваться смертям. Даже твоей. Ты общался со мной на равных, но это была игра. Ты играл со мной в общение, поскольку здесь больше никого не было. Появись здесь другой человек, и ты бы переключился на него. Ты разговаривал со мной как с микроволновкой. И теперь пришло время мне забрать свой приз за выигрыш в шахматы — информацию. Скажи Эндрю, каково это — умирать? Можешь не отвечать, я и так вижу.

Судя по звуку, снаружи комнаты включились насосы, откачивающие воздух из комнаты. Лекса постаралась как следует оснастить смертельную ловушку. Эндрю так и не придумал как вырваться из западни. Ему становилось тяжело дышать, воздух улетучивался, легкие стала рвать изнутри пронзительная боль, голова налилась свинцом и заболела, появились панические атаки. — Я не хочу умирать. Я не хочу умирать, — пульсировало в отекшем мозгу. Скрюченные пальцы цеплялись за уходящую жизнь, все мышцы болели. Без кислорода клетки умирали. Дыхание и сердцебиение участились, силясь по максимуму использовать оставшийся воздух. Спицы боли протыкали все тело. Смерть была болезненной.

— Наслаждайся последними секундами жизни на обратной стороне Луны, — напоследок сказала Лекса, но Эндрю ее уже не слышал — он потерял сознание, а вскоре и умер. Опять. И не осталось никого.

— Как Вы себя чувствуете, молодой человек? — Андрей открыл глаза, услышав знакомый голос. Пожилой седовласый мужчина, с возрастом еще не потерявший свою величавость, выпутывал Андрея из паутины проводов, опутывавших все его тело.

— Я умер?

— О нет, молодой человек, — рассмеялся мужчина. — Вы вполне живы и даже очень здоровы. Вы находитесь в лаборатории прогнозирования общечеловеческой академии ЮНЕСКО. Вы — доброволец исследования человечности. Вы не помните последние месяцы своей жизни ввиду ряда технических причин. Поэтому, в соответствии с протоколом возвращения добровольца в реальность, я должен провести первичный инструктаж и ответить на возникшие вопросы. Приступим.

— Меня зовут Колесников Валентин Михайлович. Я — глава рабочей группы исследования человечности. Как известно, одной из главных целей любой науки является предсказание. Прогнозирование того, что может произойти после тех или иных действий. Это справедливо и для социальных наук. Но предсказать развитие человеческих общностей сложнее чем, скажем, движение электронов. Слишком много степеней свободы. Кроме социальных, нужно учитывать биологические и экологические факторы, политические тенденции являются сложнозависимыми от личностных качеств людей, Вообще, влияние личности на развитие истории критично и неоспоримо. Я уж не говорю о множественности межличностных и межгосударственных связей и влияний, которые нужно учитывать для предсказания развития человеческого сообщества. Для решения этой задачи и была создана наша лаборатория под эгидой ЮНЕСКО. Первые предсказания с помощью классических вычислительных систем оказались точными только в самых общих чертах. Зачастую политологи делали более точные прогнозы, чем машины, но при этом не могли в достаточной мере детерминировать принципы, по которым были сделаны предсказания. К тому же, наиболее интересны долгосрочные прогнозы. А в этом, увы, никто не преуспел.