Чтение онлайн

— Как зовут нулевого члена? — Катрина обратилась к своим спутникам, с тревогой и интересом наблюдавшим за ее действиями. Дэвид оставил вопрос без ответа, а Ламберт отрицательно покачал головой:

— Никто не знает. Петра, возможно, знала это, а остальным это не надо. Он начал свое путешествие до нас и закончит намного позже, чем мы вернемся домой. Одно точно известно: он — Человек. Так и называй его.

Хорошо. Человек, так Человек. Имя не лучше и не хуже других. Катрина вернулась к извлечению информации. Кадры заменены. Бэкап сделан. Все показатели в норме. Напряжение стабильно. Катрина стала выборочно извлекать видеофрагменты за последние сутки. Вот какая-то кирпичная стена. Темно, очень плохо видно. Фонарик выхватывает сводчатые потолки. Сквозь экран монитора ощущается повышенная влажность. Это совсем свежая картинка, и, несмотря на то, что изображение пробивается сквозь полутьму, краски сочные, все линии четкие, а кирпичи выглядят так, будто они продавливают экран, оставляя на нем рельеф. Потоки воды хлещут сквозь монитор, разливаясь под пультом и увлажняя ноги астронавтов. Изображение такое реалистичное, что кажется — они находятся там, в казематах, вместе с Человеком. Внутри Человека. В его голове. Идти становится сложно. Огромные усилия тратятся на преодоление массивных потоков. Шаги даются с большим трудом. Спертый воздух изредка тревожился легкими дуновениями ветерка, каким-то образом попадающим сюда, под землю. Петрикор возбуждал ноздри, смешиваясь с запахом озона и усиливаясь шумом дождя, идущего где-то вдалеке. Его заглушенный шепот убаюкивал, отговаривая двигаться дальше. Стена была влажно-шершавой. Ноги с трудом преодолевали толщу воды. Это все было очень необычно, так как они никуда не шли, комната, в которой они находились, была сухой, стена была только на мониторе, и ощутить ее тактильно не было никакой возможности, а воздух был такой же сухой, как и на всей остальной станции. Тем не менее, астронавты чувствовали все это, словно находились там, преодолевали потоки воды в полузатопленном подземелье. Это был их первый опыт наблюдения за видеологами в инкарнационной капсуле, и для них было открытием, что визуальные образы могут возбуждать остальные органы чувств, даруя чувство полного погружения.

— Получилось, — Катрина перевела взгляд на своих коллег. — Теперь нужно отмотать записи назад и посмотреть чем Человек занимался последние сутки.

Катрина вернулась к командной строке и ввела команду, локализирующую предыдущие видеологи. На экране появился индустриальный город. Серые небоскребы не оставляли жизненного пространства для флоры и покрывали своими тенями большую часть улиц. Между узкими просветами домов виднелись многочисленные дымящие трубы. Грязные, забитые мусором тротуары были влажными от дождя. Прохожих не было видно. Они предпочли остаться дома. Из-за угла доносился шум проезжающих автомобилей. Там проходила оживленная улица, но Человек предпочитал держаться от нее подальше.

— Так вот он какой, город, — Ламберт с любопытством наблюдал за пейзажем. — Вот что мы изучаем. Выглядит как декорация к нуарному фильму. Трудно представить, что наши предки жили в чем-то подобном.

— Это все не то. Давай дальше, — Дэвид нетерпеливо обратился к Катрине, и она стала вводить очередную команду. На экране появилось изображение кухни. Человек готовил себе завтрак. Завтрак холостяка — хлеб с колбасой и крепкий чай без сахара. Человек поел и пошел в туалет. Катрина покраснела. Скорее, нужно отмотать еще назад. Фух, еле успела. Человек уже начал расстегивать ширинку и вот он уже сидит на диване предыдущим вечером. Он открыл книгу и погрузился в чтение. Изображение с каждой перемоткой времени назад становилось все хуже и хуже и сейчас это стало очень заметно. Катрина попробовала прочитать несколько строк из книги, но слова расплывались, смысл утекал. Книга описывала космическую экспедицию — это было единственное, что она каким-то образом уяснила. «Почти как про нас», — подумала она про себя и стала отматывать время еще дальше. Следующий видеолог показывал серую стену, на которой Человек изображал разноцветные узоры. По-видимому, это его работа. Какие примитивные технологии. Неудивительно, что они так и не покинули планету. Это все интересно, но доказательств слов Дэвида не было обнаружено. Неудивительно — его слова были на грани безумия с фантастикой.

— Ты не прав, Дэвид, — повернулась к нему Катрина. — Нулевой член не мог управлять ничем на станции. Он не мог быть убийцей.

— Ты, наверное, плохо смотрела. Посмотри еще раз. Если не последние сутки, то еще раньше. Он должен был воздействовать на кого-то из нас, чтобы убить остальных.

— Хорошо, чтобы тебя убедить я посмотрю еще фрагменты из его памяти. Но не надейся, что там будет что-то другое.

Катрина снова принялась набирать команды и просматривать видеологи. Временами картинка совсем распадалась, но не было видно ничего, даже отдаленно напоминающее станцию «Альфа». Город, каналы, стройка, метро, одно за другим и вперемешку. Никакой подозрительной активности.

— Видишь? Я же говорила, что мы ничего не найдем?

— Не может быть. Поищи получше.

— Я уже искала и ничего не нашла. Ты же видел.

— Неправда! Там должно быть… — Дэвид замолчал и задумался, глядя на панель управления. Начавшаяся истерика, неожиданно закончилась. Напрягшаяся было Катрина успокоилась и расслабилась. Но это было затишье перед бурей. Дэвид неожиданно кинулся к монитору, беспорядочно нажимая на клавиши и выкрикивая что-то нечленораздельное. Катрина застыла от неожиданности, а Ламберт мгновенно сориентировался, схватил Дэвида и с трудом оттащил от пульта. Освещение в комнате управления стало мигающее красным. Неприятно запищало тревожное оповещение. Показатели взбесились, то выходя за границу нормы, то возвращаясь обратно. Пространство исказилось. Гравитация, и без того слабая, казалось совсем исчезла. Дзета-ритм нулевого члена исчез, прямая линия тревожно запищала, знаменуя скорую кончину. Дэвид все еще рвался к пульту.

— Не подпускай его! — нервно крикнула Катрина Ламберту, лихорадочно набирая команды на клавиатуре. Показатели уверенно падали, сердце же наоборот ускоряло обороты, готовое вот-вот выпрыгнуть из грудной клетки. Зрение, слух, вкус, осязание, обоняние ушли в ноль. Сердце, достигнув максимума, внезапно остановилось. Катрина билась над панелью, но у нее ничего не получалось. Все обнулилось. Еще одна смерть на этой проклятой станции. Показатели, хаотично бившиеся до этого, теперь застыли на минимуме. Катрина все еще пыталась привести их в чувство, но они не обращали на нее никакого внимания. И вот, когда она совсем опустила руки, индикатор, отвечающий за осязание, дрогнул и пополз вверх. Катрина не поняла, какие ее действия помогли, но сам факт роста пусть и одного показателя придавал сил и уверенности. Новые команды стали вписываться в командную строку. Включился слух. «Этот молодой человек… парейдоличиские атавизмы высвобождают энергетические… этим занимались первые десять добровольцев… оставшееся время воспринимается более пролонгировано», — незнакомый голос уверенно зазвучал у всех в голове. Похоже, что нулевой член делится слуховыми галлюцинациями. Катрина не была уверена, что такое возможно, но и опыта реанимации нулевого члена у нее не было. Она продолжила набирать команды, следя за показателями. Слух упал, но зато вкус поднялся, и почти сразу за ним зрение. Вернулось чувство равновесия. Слух и осязание, термоцепция и ноцицепция. Все чувства постепенно приходили в норму. Красный мигающий свет сменился белым, сирена стихла. Дэвид все еще пытался вырваться из железной хватки Ламберта. Он рычал, бессмысленно извиваясь.

— Будьте вы прокляты! Это была ваша самая большая ошибка! Вы попали под его влияние! Он вами управляет! Это вы всех убили. Отпусти! Отпусти! — неожиданно человек извернулся всем телом и укусил Ламберта за руку, который от неожиданности ослабил хватку, чем и воспользовался Дэвид. Он выбрался из объятий Ламберта и, пока тот не опомнился, пустился наутек. Ламберт попытался догнать его, но из-за своих габаритов он оказался недостаточно проворен.

— Совсем с ума сошел, — сказал он обескуражено, глядя на Катрину. — И что на него нашло? Как бы он не вернулся сюда и не сломал все.

— Да я и себя не чувствую в безопасности. Ты слышал, что он говорил? — Он считает нас причастными к убийствам. А исходя из его состояния, он вполне может нас прикончить в целях самообороны.

— Да. Нужно с этим что-то сделать. Как-то его зафиксировать, чтобы он не причинил вреда ни нам, ни себе. Но сначала его нужно обнаружить. Куда он мог пойти?

— В центр управления?

— Да. Точно. Это его вотчина. Неизвестно, что он может там накрутить. Поспешим.

Ламберт и Катрина покинули комнату контроля и поднялись наверх. Пройдя шлюз, они направились к своей цели. Впрочем, в центре управления никого не было. Только часть схемы станции моргала красным. Это были помещения хранилища.

— Что он делает с моими роботами? — воинственно прорычал Ламберт, увидев схему. — Пусть только попробует кого-нибудь сломать — я за себя не отвечаю.

Он сорвался с места и побежал в сторону хранилища. Катрина бежала следом, стараясь не отставать. Хранилище представляло собой место битвы. Обычно аккуратное, постоянно приводимое в порядок Ламбертом, оно олицетворяло собой сейчас бардак. На полу валялся мусор, несколько стеллажей лежало на полу. Какой-то хищник острыми когтями вскрыл стену, повредив и проводку — вот почему эта область горела красным на схеме. Красной была и стена. Кровь была разбрызгана повсюду, бордовые подтеки образовывали линию, уводящую прочь. Зловещий след уводил вглубь станции. Ламберт взял с верстака топор и, крепко сжимая его в руках, осторожно пошел по красной линии. Катрина, последовав его примеру, взяла со стола большой нож. Неведомый зверь, оставивший за собой разруху, повредил проводку и в коридоре, по пути своего следования. Двое встревоженных людей вступили в погруженный во мрак коридор, готовые в любой момент дать отпор неведомому существу, проникшему на станцию. Одинокая лампочка неравномерно помигивала, словно азбукой Морзе предупреждая людей об ожидающей их впереди опасности. Ламберт чуть помедлил, и все же пошел вперед, вглядываясь в темноту. Катрина шла, прячась за его спину. След уходил за поворот, откуда слышался негромкий гул и отчетливо слышимый хрип. Ламберт сильнее сжал топор в своих руках и завернул за угол. В темноте коридора он увидел омерзительную картину. Холодок пробежал по его спине. Выглянувшая из-за его спины Катрина вскрикнула от ужаса. С Дэвидом было покончено. Он еще был жив, но издаваемый им хрип указывал, что это ненадолго. Нелепая случайность убила его, если так можно назвать складской погрузчик, проткнувший тело Дэвида своим манипулятором. Погрузчик уперся в стену, издавая шум работающего двигателя. Манипулятор пригвоздил Дэвида. Из вспоротого живота свисали кишки, причиняя мученику неимоверные страдания. Почувствовав их присутствие, Дэвид поднял голову, из последних сил сфокусировал взгляд и, используя воздух, оставшийся в покалеченных легких, еле слышно произнес:

— Это ты.

Вместе с этой фразой тело Дэвида покинула и жизнь, оставив его неподвижно висеть на металлическом хищнике. Еще один человек пал от рук неизвестного убийцы. И он был здесь. Катрина и Ламберт застыли, глядя друг на друга.

Во время чтения Эндрю не проронил ни слова. Ни один мускул не дрогнул на его лице. Его терзали смутные сомнения. Уж больно похожи были описываемые события на то, что он пережил во сне. Эти голоса, эти обнуления органов чувств. Конечно, он мог сначала это прочитать, а потом забыть и спроецировать в собственный сон. Звучит запутанно, но хотя бы объясняет, откуда здесь взялись листы, вырванные из книги. Но все равно, что-то здесь не клеилось. Лекса говорила, что кроме Эндрю на станции нет людей, а умерло здесь только девять человек. Куда же делся нулевой член. И что, черт побери, он делал на станции? Найденные пазлы не складывались в цельную картинку. Нужно будет как-то аккуратно расспросить Лексу о десятом члене станции. И еще одно. Прочитанное в вырванных листах, навело Эндрю еще на одну мысль. Он подошел к ванне с зеленоватой жижей и понял, что же ему напоминало пятно в глубине. Как он сразу это не увидел? Очертания пятна повторяли человеческую фигуру. Это был Нил. А значит, трагичные события произошли здесь совсем недавно. Эндрю взял папку со стола, завязал на ней тесемки и поспешил к себе в каюту — нужно было ознакомиться с остальными бумагами в спокойном месте.

Добравшись до спокойного места, Эндрю открыл папку и принялся изучать остальные бумаги, написанные строгим бюрократическим языком. Взяв самый первый пронумерованный листок, он прочитал:

Новый Калифорнийский протокол. Справочное руководство.

Предисловие

Физическое столкновение с внеземными формами разума все чаще признается одной из самых серьезных проблем, с которыми когда-либо сталкивалось человечество. С выпуском Четвертого оценочного доклада Межправительственной группы экспертов по внеземным контактам (МГЭВК) международное научное сообщество значительно улучшило понимание общественностью контактов девятого рода и его последствий. В этом отчете МГЭВК совместно с Объединенной аэрокосмической ассоциации Земли (ОАКА) пришла к выводу, что «необоснованные физические контакты девятого рода ведут к вырождению исследуемых планет и представляют неоспоримую угрозу для их всестороннего научного исследования». Выводы отчета МГЭВК сделали более убедительными аргументы в пользу действий против таких контактов, чем когда-либо прежде. Физические столкновения — это глобальная проблема, требующая глобального ответа, охватывающего потребности и интересы всех стран. Рамочная конвенция Организации Соединенных Содружеств об внеземных контактах, которая вступила в силу в 3004 году, и дополнения в конвенцию, внесенные в 3020 году, разделяя цель конвенции по стабилизации внеземных контактов, позволяют осуществлять такой глобальный ответ на бросаемые человечеству вызовы. Протокол устанавливает обязательные цели для развитых стран, известных как «Стороны Приложения 1», по ограничению или сокращению опасных контактов. Он создал новаторские механизмы для оказания помощи этим Сторонам в выполнении их обязательств. Протокол и приложения к нему создали основу для реализации ряда межнациональных исследовательских политик и стимулировали создание высокотехнологического рынка и новых институциональных механизмов, которые могли бы заложить основу для будущих усилий по смягчению последствий.