Чтение онлайн

Следующим этапом вхождения в эту новую общность людей была так называемая школа адаптации. Это была, по сути, обычная школа для детей, но кроме общеобразовательных дисциплин, которые Андрей не посещал в силу своего возраста, были дисциплины, объясняющие устройство общины и ставящие людей на место. Эти люди давным-давно откололись от Гарграда и ушли на север. Им не понравился общий упадок, в который скатывался город со своими правителями. Не очень было понятно, что они имели в виду, так как рассказывали историю со своей точки зрения и всячески героизировали свои поступки и демонизировали противоположную сторону. Небольшая группа очень умных и смелых людей (скорее всего кто-то из правителей, не поделивших общий пирог и примкнувших к ним инженеров, когда такого строгого деления на касты еще не было) не захотели мириться с несправедливостью и покинули город. Их Пророк (и здесь что-то религиозное) наслал перегруз первичных цепей распределительных щитов главного контура (что за белиберда?) и вывел их из Гарграда. Он вел свой народ на север, преследуемый охранительными гончими, изрыгающими пламя, но остановил он их, разверзнув покровы земли и образовав пропасть между лучшим народом и преследователями (Андрей ничего не слышал об этом исходе, живя в городе, хотя проходил его историю). Потом он вел их сорок дней и сорок ночей сквозь безжизненные леса, пока не привел в благословенное место, где и основал новый город София Пророка. Этот город расцвел под предводительством Пророка, перевоплощающегося из поколения в поколение (ага, наследная монархия с мистическим уклоном). Теперь все люди живут в гармонии, и каждый занимается своим делом. Город является технологическим чудом. Он был построен под землей и, будучи самодостаточным, обеспечивал себя всем необходимым. Новейшие разработки в области гидропоники позволили собирать невиданные урожаи овощей, фруктов и зерновых культур (а это что-то интересное). Медицинские разработки позволили существенно продлить продолжительность жизни, сделав людей практически бессмертными (интересно, а продлят ли ему жизнь?). Каждый гражданин Софии Пророка может рассчитывать на интересную профессию и долгую увлекательную жизнь среди единомышленников. И Андрей вскоре тоже вольется в эту общину (поскорее бы). Но пока ему еще нужно многому научиться. Показать себя достойным.

— К завтрашнему занятию подготовьте аппликацию на тему решающего исхода. Андрей, задержитесь после урока, — строгая учительница в пиджаке и длинной узкой юбке обратилась к Андрею, с трудом помещающимся за задней партой. Первоклашки, обучающиеся вместе с ним, засмеялись, но тут же замолчали под строгим взглядом Марии Ивановны. — Урок окончен. Все свободны. — Дождавшись, пока ученики покинут класс, учительница обратилась к подошедшему Андрею: — Андрей, я вижу, вы хорошо владеете точными науками, но совершенно не приспособлены к моему предмету, — она сняла темные, контрастирующие со светлыми волосами, очки и положила их на стол. — А ведь это самый главный предмет. Без зачета по нему вы не сможете стать частью нашего города. Придется провести с вами дополнительные занятия. Давай пробежимся по самым проблемным вещам — Да. Я никак не могу понять причины вашего исхода из Гарграда. Вы говорили, что ушли из-за разврата, деградации и упадка. — И из-за того, что правителей контролируют враждебные агенты из Лазгора. — Да, и это тоже. Но ведь это общие слова. В них нет конкретики. — Вот в этом и есть твоя проблема, — перебила его Мария Ивановна, перейдя на ты. — Ты ставишь под сомнение мой научный авторитет, и даже авторитет Пророка. Так нельзя. Ты споришь со специалистами и задаешь неправильные вопросы, хотя у тебя есть только степень ученика первого уровня. Ты молодец, что по оставленным около Гарграда шифровкам смог найти нас, но тебе еще многому предстоит научиться. Ты должен слушать меня беспрекословно, иначе придется тебя наказать. — Да, Марь Иванна. Я просто хочу понять, как все здесь устроено. И еще, я хочу узнать побольше о девочке, которую видел перед тем, как меня поймали. — Понимаю твое рвение. И глубоко его поддерживаю, — учительница наклонилась поближе к Андрею. — Поэтому я готова провести с тобой дополнительные занятия. Ты не посещаешь другие предметы, я могу позаниматься с тобой в это время. Приходи ко мне сегодня вечером часикам, скажем, к семи. Я буду ждать тебя. — Хорошо. Я буду. До свидания, Мария Ивановна. — Пока, Андрей.

Андрей вышел в коридор, где его дожидался Мишка — бойкий пацан, единственный, кто разговаривал с ним. Остальные дети избегали его, а он был достаточно любопытным для общения. Андрей пробовал расспросить его о девочке и жизни города, но в рассказанном было столько невероятных подробностей, что доверять этим рассказам не было никакой возможности. Миша обладал такой бурно развитой фантазией, что было непонятно, есть ли в его рассказах хоть толика правды. Надо ли говорить, что в них присутствовали даже драконы и черти. — Ну как, ругалась? — спросил Мишка. Злорадно-веселые хулиганистые огоньки плясали в его пронзительных глазах, на лице расплывалась еле сдерживаемая улыбка. — Можно и так сказать. — Меня она постоянно ругает, — продолжил пацан. — То рисую на уроке, то пересказываю скучную историю не так, то залезу не туда. Теперь и тебе досталось. Марианна — строгая училка. Может и отхлестать. А что она сказала? — Сказала, что у меня проблемы с ее предметом и поэтому она проведет со мной дополнительные занятия. Пойду к ней сегодня вечером. — О-о. Попал ты. Всыплет она тебе по первое число. Наверняка у нее в комнате стены звуконепроницаемые. Держись. А, да. Я тебе не говорил, — изменил он тему разговора. — Я тут нашел проход в вентиляцию. На четвертом уровне, в маленькой комнате за актовым залом. Мне интересно, куда по нему можно пробраться. На выходных надо будет пробраться, если родителей опять на смену вызовут, и я один останусь. Ты со мной? — А не боишься, что тебя поймают? — А что они сделают? — В угол поставят? Или ремня дадут? Так это небольшая плата за такое интересное приключение. Вдруг мы в сокровищницу дракона попадем? Я там тогда микроскоп себе подберу. Так я не понял, ты пойдешь или нет? — Конечно пойду. Как я могу упустить такой шанс, особенно если найдем сокровищницу, — на самом деле Андрей думал попытаться найти таким образом Катю. Да и получше узнать устройство этого подземного города. Только Мишу с собой брать нельзя. Своей безбашенностью он накличет беду. Нужно будет выбраться туда до выходных, а потом как-то закрыть вход в вентиляцию. Поговорив еще немного об учителях и приключениях, они разошлись, каждый по своим делам. Миша учить уроки, а Андрей готовиться к вечеру.

Андрей постучал в серую дверь, закрывающую вход в квартиру Марии Ивановны. Никто не ответил. Тогда Андрей постучал сильнее. — А, Андрей. Ты уже пришел, — послышался голос из-за двери. — Проходи, не заперто. — Андрей открыл дверь и оказался на пороге небольшой комнаты, чуть больше его собственной. Посередине стоял стол, заставленный тарелками с аппетитно выглядящими блюдами. В воздухе стоял вкусный аромат, приправленный специями. Из колонки на книжном шкафу играла легкая музыка. В комнате никого не было, только из-за двери в гигиеническую комнату доносились какие-то звуки. Андрей осмотрелся. Здесь было довольно мило. Стены были покрыты стандартным белым композитным материалом. Свободную стену украшала большая картина, написанная в абстрактном стиле. На ней угадывалась обнаженная блондинка, возлежащая на фоне природы, или это была картина извержения вулкана (с абстракциями никогда нельзя угадать точно). Книжный шкаф, совмещенный с секретером, кроме книг содержал несколько фигур — жаба, женщина с мечом и довольный жизнью кот, подпирающий упитанным телом книги. Кровать была заправлена нежно-фиолетовым одеялом, на котором ворохом лежали подушки различных калибров и расцветок. Около стола стоял удобный кожаный диван. Здешние строители не обладали технологиями эластичных элементов и строили помещения по старинке, зато хорошо научились вгрызаться в толщу земли и отвоевывать у нее жизненные пространства. Андрей не был хорошо знаком со всеми гранями жизни Софии Пророка, но то, что он уже видел, наталкивало на мысли, что небольшое количество отколовшихся в свое время от Гарграда людей не перекрывало все области знаний. Поэтому некоторым вещам здешние обитатели учились с нуля и сильно отстали, а ученые в других областях, будучи не связанными правилами города, получили большую свободу и сильно обогнали инженеров Гарграда. Как жаль, что никто не понимает — сотрудничество важнейший локомотив прогресса.

— О чем задумался? — Андрей не заметил, что дверь в ванную отворилась и на пороге предстала учительница в красном приталенном халате. Она была все в тех же строгих очках, что и на уроке, но теперь они смотрелись иначе. — Да так. Уютно у Вас тут Мария Ивановна. — Мария, — тихим грудным голосом произнесла женщина, подойдя поближе. — Мы в неофициальной обстановке, поэтому называй меня просто — Мария. — Она несильно надавила Андрею на плечи, отчего он сел на диван, и пристроилась рядом. — Выпьем, — Мария взяла в руки бокал на тонкой ножке, наполненный золотистой жидкостью. Маленькие пузырьки газа неспешно поднимались к поверхности, образуя затейливые хороводы в монотонной толще напитка. Андрей тоже взял бокал и отхлебнул из него. Пузырьки ударили в небо приторным ароматом. — Начнем наше дополнительное занятие. — Блондинка взяла в руку оливку и поднесла ко рту Андрея. — Рассмотрим структуру нашего общества. Самое главное, на чем оно держится — это субординация, — оливка оказалась во рту. — У нас есть десять ученических степеней, пять специальных степеней, три научных степени и три руководящих. А еще есть Пророк. Младшие всегда подчиняются старшим. Если это нарушается, то, — Мария взяла сочный помидор и откусила его, тонкая струйка сока стекла по ее подбородку, — последствия будут печальными. Ты сейчас на самом первом уровне, но я вижу, ты мальчик одаренный, — она провела рукой по его щеке, — и очень быстро поднимешься до научной степени. Если будешь меня внимательно слушать и делать все, что я скажу. — Да, учительница, — Андрей очень хотел этого добиться и, поддавшись вкрадчивому голосу Марии, он взял со стола первый попавшийся предмет, это оказалась виноградина, и поднес к ее рту. — Чтобы одолеть ученические степени, тебе нужно будет сдать десять экзаменов — по одному за каждую степень, — Мария продолжала обучение, совмещая его с пиршеством. Андрей внимательно слушал ее, с удовольствием получая еду из ее рук. Чувства голода к еде и знаниям удовлетворялись одновременно. — Для специальных степеней экзаменов нужно будет сдать уже больше — по три на каждую степень. Но этого недостаточно. По итогу пятой специальной степени тебе нужно будет провести исследовательское изыскание, — томно произнесла Мария, скармливая Андрею очередную порцию еды — в этот раз салат с рыбой, картошкой, морковью, сыром и сметаной (он был, кстати, очень вкусный). — Изыскание делается по славным делам великих основателей — первых ученых, основавших Софию Пророка под предводительством Пророка, — мясной рулет приятно щекотал вкусовые рецепторы теплым насыщенным вкусом. — Научные степени даются уже гораздо сложнее. Здесь нет никаких экзаменов, только изыскания, — слоеная булочка с начинкой из сочного фарша прямо таки таяла на языке, даруя чувство насыщения. — Эти изыскания будут уже полноценными. В них нужно будет исследовать что-то новое, неизвестное другим. Что-то такое, что будет полезно для города, для строительства новых помещений, для выращивания новых сельскохозяйственных культур, для лечения болезней или для улучшения обучения детей, — сырный фондю, с еле заметным привкусом мускатного ореха, растворился, едва попав в рот. — Но и без этого можно стать полезным. На любом этапе обучения ты можешь поступить лаборантом или подмастерьем. Хочешь ассистировать мне на уроках? — шоколадный вкус конфеты во рту гармонировал с шепотом, звучащим в голове, — знаю, хочешь. Будешь переключать слайды. Будешь со мной готовить демонстрационные материалы. Заодно подтянешь свои знания по моему предмету, — пузырьки в напитке снова ударили в голову. Андрей разомлел. От еды становилось жарко. Он расстегнул верхнюю пуговицу на белой рубашке. Мария отставила бокал. — Мне тоже становится жарко после еды. Давай помогу снять рубашку, и продолжим наш урок на более наглядном материале, — она перепорхнула на кровать, взмахнув полами халата, возбудившими волну терпкого аромата духов. — Смотри. Эти маленькие подушки образуют нижний слой — это ученики и специалисты, — маленькие подушки образовали квадрат на кровати. — Следующий слой — это ученые, — несколько подушек побольше легли поверх маленьких. — Их меньше, но авторитета у них больше, поэтому они покрывают ту же площадь. Их мнение важнее. И, наконец, последний слой — это научные руководители, — сверху легла самая большая подушка. — Они самые важные. Они определяют вектора развития города. Они самые авторитетные. Получается устойчивая конструкция. Но слои и подушки нельзя менять местами — они не взаимозаменяемы. Подойди сюда. Попробуй вытащить одну нижнюю подушку. Видишь. Башня стала неустойчивой. Недостаточно просто установить иерархию. Нужно ее зацементировать субординацией. — Мария вернула вытащенную Андреем подушку на место и скрепила башню, укрыв ее скинутым халатом. — Видишь, теперь нельзя отсюда ничего забрать — конструкция очень устойчивая. И ты должен уяснить этот урок. Ты должен войти в общество. Я буду твоим проводником. Прими чистое, неприкрытое знание. — Алые ареолы контрастировали с белой кожей. Андрей потянулся к знаниям. Тихий голос учительницы успокаивал его и возбуждал тягу к знаниям. Мария приняла его рвение. — Запомни, самое главное — это подчинение авторитетам. Как наши предки подчинялись Пророку, так и мы подчиняемся ему, а ты — мне. Предки достигли сокровенного места, того, где ты находишься сейчас. Последовав за ними, заблудший отрок, ты должен вернуться в лоно. Его построили давно и до сих пор строят, расширяя и уходя вглубь. Все глубже и глубже. Глубже! — тяжелое глубокое дыхание насыщало кровь кислородом, снабжающую им префронтальную кору головного мозга и прилежащее ядро. — Подчинение и работа скрепляет людей вместе, дает смысл и удовольствие жизни. И у тебя уже нет сомнений в действиях Пророка. И в действиях вышестоящих. Ты просто продолжаешь работать. Еще и еще. Продолжаешь работать. Еще! — Андрей вбивал знания о подчинении и соглашался с ними. Да, он будет слушаться. Нет ничего лучше. Он чувствовал почти животное удовольствие от осознания подчинения. Он чувствовал себя частью этой общности людей. Он входил в нее с полным удовлетворением.

Андрей лежал на своей кровати и никак не мог уснуть. Сквозь чувство сопричастности к великому обществу скреблась какая-то тревога. Он был так счастлив еще пару часов назад. Мария Ивановна. Мария вернула ему смысл жизни, но сейчас что-то пошло не так и Андрей не мог понять что. Удовлетворенный, казалось бы, мозг бунтовал против… а против чего, собственно? Что-то Андрей забыл. Что-то очень важное. Что-то определяющее. Он вспомнил, что хотел залезть в вентиляцию, про которую говорил Миша. Но зачем? Это не давало ему покоя. Он ворочался на кровати, пытаясь уснуть, но сон все никак не приходил. Андрей встал и начал ходить из угла в угол, пытаясь вспомнить. Бесполезно. Ничего не вспоминалось. Он устал воевать с мозгом, но и мозг не сдавался. Так ничего не решить. Нужно восстановить память действием. Остановившись на полпути бесконечного брождения по комнате, Андрей оделся и тихо выскользнул из комнаты. Он шел по погрузившимся в ночной сумрак коридорам, стараясь не попадаться никому на глаза. Это было легко сделать, так как почти все жители спали. Лишь пару раз ему пришлось прятаться от спешащих на ночную смену специалистов. Жилые помещения не охранялись, поэтому больше никаких непредвиденных встреч не произошло. Проскользнув в незапертую каморку, Андрей увидел стеллажи с моющими средствами. Где-то здесь, в прибежище швабр и мочалок находился вход в вентиляцию. Свободная стена была монолитной. Швабры и веники, сваленные у другой стены, тоже ничего не скрывали. Оставался стеллаж. Отодвинув баночки с жидким мылом, Андрей наконец обнаружил искомый вход. Вентиляционная решетка не была привинчена и поддерживалась только полкой. Вездесущая леность проникла и в это идеальное общество. Работнику, обслуживающему вентиляцию, было неудобно привинчивать решетку, и он оставил все как есть. Без труда сдвинув ее в сторону, Андрей с трудом проник в вентиляцию. Своей чистотой и технологичностью эта вентиляция сильно отличалась от эдемовской. Здесь было намного удобнее передвигаться. Странно, но при этом находиться здесь было неуютней. И широкий профиль вентиляции, предназначенный для обслуживания, никак не помогал. Все дело в воздухе. Непонятный запах, преследовавший Андрея всюду в жилых и учебных помещениях, здесь выходил на новый уровень. Вентиляция не проветривала и не удаляла этот запах, а наоборот, служила его источником. Не зря ли Андрей полез сюда? Мария говорила о подчинении, а исследование вентиляции не похоже на подчинение. Андрей уже было повернул обратно, как хитрый мозг нашел лазейку. Никто ведь не говорил ему ничего про вентиляцию. А раз не запрещено, значит можно здесь находиться.

Андрей куда-то полз, заглядывая во встречающиеся по пути решетки. Вот актовый зал, подготовленный к ежемесячной школьной линейке, которая состоится послезавтра. На ней публично оглашались успехи в учебе, для чего проводился круг почета — отличники ходили по кругу, а все вокруг кричали: «Слава!». Был еще круг позора — двоечники точно также ходили по кругу и им кричали: «Позор!». Андрей не ходил ни по одному из кругов и не горел желанием попасть в них. Следующая решетка выходила на склад. Там было темно и не было ничего видно. А вот решетка в столовой. Здесь ели все ученики, помещение было большим и просторным. Ровные ряды столов четко держали строй. Заскакивали сюда и специалисты во время работы для быстрого перекуса. Вот и сейчас несколько человек воспользовалось круглосуточными автоматами, продающими выпечку и полуфабрикаты. Они что-то с интересом обсуждали, но находились так далеко, что до Андрея не доносились даже обрывки фраз, а только лишь неразборчивое бормотание, не разобрав ничего, он пополз дальше. Наткнувшись на несколько выходов в жилые помещения, он не стал тревожить приватность их обитателей и продолжил свое исследование. Вот выходы в коридор, а дальше — длинный прямой ход без вентиляционных решеток. Дурманящий запах усиливался. Андрей полз все дальше, все глубже. Если его не подводило пространственное мышление, то он проникал в область, недоступную для него. Навязчивое желание вновь повернуть вспять вспыхнуло с новой силой, но Андрей взял себя в руки, сжал в кулак и продолжил движение. Вскоре обнаружились новые вентиляционные решетки. Сквозь некоторые не было ничего видно. Лишь темнота накрывала своим пологом тайны от посторонних глаз. Сквозь другие в вентиляцию проникал монотонный гул работающих без отдыха машин. Третьи открывали взору лабораторные и производственные столы, за которыми трудились люди в белоснежных халатах. Из четвертых доносился звук поливаемых растений, выращиваемых на принципах гидропоники и аэропоники. Иногда эти комнаты комбинировались — в темноте раздавался шум работающих машин, люди работали в нескончаемом гуле, вспышки освещали затемненные комнаты, полные людей и растений. Работа кипела. Сотни людей-муравьев круглосуточно обеспечивала жизнедеятельность этого подземного муравейника, чуда инженерной мысли. Опять потянулся секция вентиляции без решеток. Вместо них стали попадаться глухие заглушки, желание повернуть вновь воспалилось. Еле сдерживаясь, Андрей стал пробовать открывать заглушки. Это может быть опасно — его может кто-то засечь, но иначе он не сможет справиться со страхом перед наказанием и вернется в начало — вылазка будет напрасной. Наконец, четвертая заглушка поддалась, и Андрей вывалился из вентиляции на гладкий серый пол, жадно глотая свежий воздух широко открытым ртом. Ему повезло, высота была небольшая — около метра, и он не разбился при приземлении. И даже не ушибся. Он встал и закрыл люк в вентиляцию. Здесь стало намного приятнее себя ощущать. Андрей дышл полной грудью. Воздух здесь был кристально чистым. Не чувствовалось никакого неприятного запаха. Голова стала прочищаться. Он огляделся. Серый коридор, непривычный после белизны жилых и учебных помещений, тянулся в обе стороны. Андрей выбрал наугад одно из направлений и пошел в ту сторону. Гладкие стены направляли и ускоряли. Андрей прибавил шаг, стремясь поскорее найти что-то, что он искал. Что-то важное. Память стала оживать, припоминая детали. Сейчас, сейчас. Это что-то уже почти выбралось из пучин бессознательного. Скорость нарастала. Дыхание учащалось. Вот-вот. Это уже совсем проявилось и засверкало своей очевидностью. Андрей резко остановился. Катя. Как он мог забыть? Все его путешествие сюда было инициировано смертью Кати. И здесь, у конечной цели своего путешествия он обо всем забыл. Это невероятно. Желание вернуться, постепенно утихающее после высвобождения из вентиляции, совсем пропало. Наоборот, нельзя возвращаться. Это нездоровое желание подчиняться без вопросов (оно, кстати, тоже стало утихать) сигнализировало о проблемах в обществе, подавляемых искусственным путем. Тот запах. Здесь его нет, и рассудок пришел в норму. Почти. Идеальное общество оказалось не таким уж и идеальным. Нельзя туда возвращаться. Обратного пути нет. Но сейчас не время об этом рассуждать. Нужно спасать Катю и в любую минуту здесь может появиться препятствие к этому — человек, работник, обслуживающий этот коридор (уж слишком идеальным он выглядит), который наверняка поднимет тревогу. Андрей снова пошел, ускоряя шаг и переходя на тихий бег. Нужно двигаться быстро, но не привлекать внимание шумом. А коридор все не заканчивался. Он продолжался уже целую милю. Неужели Андрей выбрал неправильное направление? Он остановился, чтобы перевести дух и заметил нечто странное. Коридор был весь в трещинах. Краска неровными слоями измазывала стены и пол. Стены были кривоваты. Не сильно, но заметно. Андрей встряхнул головой, как бы пытаясь смахнуть наваждение, и поспешил дальше. Приходило осознание, что он не знает где Катя. И есть ли она вообще. И куда он идет. Но он помнил, что движение это жизнь. И продолжал двигаться. Не зря. С левой стороны появились заиндевевшие окна. Он припал к окну, пытаясь рассмотреть, что находится по ту сторону стекла. В голубоватом свете очерчивались контуры криокамер. По крайней мере, так их представлял Андрей. Он продолжил двигаться вдоль окна в надежде обнаружить дверь. Только подумав об этом, он увидел ее — стеклянную дверь в царство холода. Пройдя сквозь нее (она автоматически открылась при приближении), он оказался в прохладном помещении. Стеклянные криокамеры, больше похожие на хрустальные гробы, занимали большую площадь гигантского помещения. На каждой камере красовалась выгравированная большая греческая буква пси. Андрей шел от одной камеры к другой, заглядывая внутрь. Пусто. Пусто. Пусто. Они были пустыми. Какое-то гигантское убежище. Жители готовятся к концу света? Или сами его готовят? Это может быть реальностью. Неизвестно, какие технологии здесь развились в изоляции от Гарграда. Андрей слишком мало знал о Софии Пророка и вряд ли много еще узнает. Для этого нужно вернуться, а если он вернется, то станет одним из этих зомби, уверенных в идеальности построенного общества и тогда вообще ничего не узнает. И даже не вспомнит. Может дальше будут хоть какие-то ответы? Андрей шел по залу. За ним находился точно такой же. Тоже с пустыми криокамерами. Потом еще и еще. А вот следующий зал был поменьше. И температура здесь была пониже. Стекла криокамер были покрыты морозными узорами. В них кто-то был! Андрей подошел к ближайшей камере и рукавом рубашки принялся очищать стекло. Там был человек. Даже ребенок. С рыжими волосами. Девочка. Катя… Андрей непонимающе стоял над хрустальным гробом. Что они с тобой сделали? Первое желание было разбить стекло. Но технологии заморозки тела не были знакомы Андрею. И никому из Гарграда. Он читал об этом только в книгах. И не представлял, как извлечь человека из криосна. А она жива? — Грудь монотонно вздымалась — жива. Подожди. А разве при криосне человек дышит? Да кто ж его знает. И может это обычный сон. Неважно. Нужно спасать Катю. Но как? Он ходил вокруг хрустальной криокамеры, вцепившись в волосы руками. А что если? Да. Это похоже на хорошую идею… ладно-ладно, приемлемую идею. Андрей подошел к соседней камере. — Извини, чувак, не знаю, кто ты, но мне нужно провести эксперимент, — он собрался открыть эту камеру и посмотреть, выживет ли ее обитатель, но новая мысль пришла ему в голову — что если там находится, например, боксер и он сразу вырубит Андрея. Или включится сигнализация. Так. Новый план. Сначала находим криокамеру с человеком, который не даст отпор, затем проверяем камеру на наличие сигнализации и отключаем ее, если надо, и, наконец, открываем камеру и смотрим, что происходит с ее обитателем. Поехали. Андрей стал оттирать стекло, пытаясь оценить габариты спящего. Тело небольшое. Только бы не ребенок. Не хотелось экспериментировать на детях. Может, просто небольшой рост? Нет. Это ребенок. Девочка. С рыжими волосами. Снова Катя… Не может быть! Андрей вернулся к предыдущей камере. И тут Катя. И там Катя. Он подошел к другой криокамере и стал очищать стекло. Снова Катя. И в соседнем ряду. И через два ряда. Везде была Катя. Андрей обессилено сел на пол, привалившись к стене и зажав голову руками. Это была не Катя. Катя действительно умерла. А что она была такое? Почему их так много? Это клоны? Скорее всего. Или роботы. Но очень качественные. Как далеко продвинулись местные жители в некоторых областях.

— Это робот или клон? Или что-то третье? Что теперь делать?

— Можно вскрыть одну капсулу и проверить. Только осторожно.

— Но что это даст? На мои вопросы все равно никто не ответит.

— Но так хоть какую-то информацию соберем. Уж лучше синица в руке, чем журавль в небе, которого никто и не обещал. А потом нужно будет как-то выбраться отсюда.

Андрей встал и направился к ближайшей криокамере. Он обследовал ее по периметру. Несколько толстых шлангов и проводов подходили к капсуле, снабжая ее электричеством и воздухом. Есть ли тут сигнализация? Кто ж его знает. Чуждые технологии, в чем-то примитивнее, в чем-то более продвинутые, сбивали с толка. А, была не была! Андрей уже потерял свою прошлую жизнь, почему бы не потерять еще одну, пусть и в буквальном смысле. Он потянул крышку на себя. Не поддается. Какой-то магнитный замок и открывается он, скорее всего, с пульта, которого нигде поблизости не было видно. Приложив еще раз все свои силы, Андрей понял, что так капсулу не открыть. И рычаг не из чего сделать. Стекло толстое. Кулаком не пробить. Ох, как больно. Действительно не пробить. Андрей пошел вдоль рядов камер, оглядываясь по сторонам в поисках подходящего предмета. Должно же здесь быть что-то, не привинченное к полу. Он обошел весь зал и ничего не нашел. Значит нужно искать дальше. В залах с пустыми криокамерами делать нечего, следует пойти дальше по коридору. По серому, потрескавшемуся коридору. С правой стороны появились две двери. Открыв первую, Андрей оказался на складе. Это помещение должно быть складом, но сейчас оно пустовало. Попытаем счастье с соседней дверью. За ней оказалось точно такое же помещение. Тоже склад, но уже полный. Здесь должно оказаться что-нибудь полезное. Стеллажи с баками, бутыльками, запчастями от криокамер (можно будет их изучить), ящиками с радиодеталями, шестеренками, ремнями, валами. На полу стояли закрытые ящики, за ними шеренгой располагались механические существа. Заинтересовавшись, Андрей взял одного в руку. Это был небольшой четырехногий робот с круглой головой. Металлическое тело было приятно теплым на ощупь. Длинный тонкий хвост, должно быть, уравновешивал голову и помогал роботу на поворотах. Перевернув робота вверх ногами, Андрей обратил внимание на знакомый рисунок стопы — три маленьких кругляшка противопоставлены одному большому овалу. Как те следы около дома в каналах и на болоте. Только размеры меньше — вся стопа была едва ли больше четырех дюймов в диаметре. Жалко, что здесь нет ультрафиолетовой лампы, чтобы удостовериться в идентичности следов. А еще жалко, что робот оказался «живым». Он брызнул в глаза черной липкой жидкостью из отверстия, открывшегося в его голове. От неожиданности Андрей выронил робота и схватился за лицо, пытаясь оттереть неприятную жидкость с инстинктивно закрытых век. Железяка, оказавшись на полу, пустилась наутек, ловко перебирая своими робоногами. Она всем телом вышибла дверь и понеслась по серому коридору. Андрей быстро пришел в себя и пустился в погоню. Нельзя, чтобы эта железяка подняла тревогу. Робот бежал быстро, но Андрей бежал быстрее, сокращая нечаянную фору. Только бы не кончились силы раньше времени. Дистанция быстро сокращалась. Сблизившись на достаточное расстояние, Андрей прыгнул, выставив вперед руки. Ноги робота были слишком коротки, чтобы составить конкуренцию в скорости бега — руки Андрея прошли совсем близко от него — но были достаточно ловки, чтобы увернуться. Человек с грохотом упал на пол, снова давая убегающей железяке фору. Снова нужно догонять. А силы у органики истекают постепенно — нужно поторопиться, пока они еще есть, но теперь нужно действовать хитрее. Сделать фальшбросок и поймать робота на противоходе. Снова Андрей сокращал дистанцию, примериваясь к новому прыжку, но и робот не стоял на месте (во всех смыслах) — он стал хаотично петлять, сбавив тем самым скорость, в которой у него и так не было преимущества, но зато прибавив неопределенность положения. — Ах ты ж Карл, — как-то невпопад, странно-нелогично выругался про себя Андрей. — Врешь, не уйдешь. — Его петляния не должны быть совсем уж хаотичными. Машине сложно реализовать случайность. Если она реализована чисто случайными методами, то должна быть какая-то закономерность и возможно она не слишком сложная для такого простого устройства, тогда ее можно разгадать. Андрей принялся следить за движениями робота. Вправо, влево, вперед, вправо, вправо, вправо, влево, вправо, вперед, влево, вперед, вправо, влево, вправо, вперед, вправо, вперед, вправо, влево, влево, вперед, влево, влево, влево, вперед, влево, влево, вправо, вперед, вправо, влево, вперед, вправо, вправо, вправо, влево, вправо, вперед, влево. Оп-па, а движения-то повторяются. Тут-то его можно и подловить. Главное поймать нужный темп. И раз-два-три-раз-два-три. В темпе вальса человек охотился за машиной. Раз-два-три-раз-два-три-раз-два-три. Сейчас. Андрей рванул вперед, подгадав очередной уворот железяки, и вцепился в нее руками. Единственное, что он не учел, это очередная дверь в стене, в которую он влетел после решающего прыжка. С одной стороны это хорошо — будь там стена, Андрей сильно бы ударился об нее. Но с другой стороны — не очень — Андрей с грохотом протаранил дверь, которая открылась и громко ударилась об стену, пропуская вперед человека, быстро принявшего горизонтальное положение. Андрей лежал на холодном полу, уткнувшись в него лицом, и постепенно приходил в себя. В правой руке он сжимал не успевшего сбежать робота. Победа. Железяка не сможет никого предупредить. Только бы его погоню никто не слышал. Андрей встал, все еще сжимая в руке робота, и посмотрел вглубь комнаты, в которую он так неграциозно ввалился. В полной тишине на него смотрела шеренга людей в темном обмундировании.

Руки, заведенные за спину, болели от неестественности положения. Наручники натирали кисти. Непрозрачный пакет, надетый на голову не позволял видеть дорогу, и если бы не пара человек, придерживающих Андрея с двух сторон, то он бы давно уже упал. Но это не мешало ему спотыкаться на ступенях, по которым он уже несколько раз поднимался. Андрей не видел, куда его ведут, только по эху, отражавшемуся от стен, он мог судить о размерах помещений. Но эта информация ему ничего не давала. И никто не сказал, куда его конвоируют. Он шел, влекомый двумя амбалами, с ужасом фантазируя о своей незавидной участи. Что его ждет? Выговор? Пытки? Смертная казнь? Круг позора (не дай бог, конечно)? Явно, ничего хорошего. Они остановились и стали чего-то ждать. Мысли хаотично метались в голове, не давая сосредоточиться и придумать план. Да и какой план можно придумать без достаточных исходных данных? Андрей не обладал умениями Гудини и не мог ускользнуть от своих стражников. Попробовать заболтать? — Послушайте, а можно… — Тихо! Не болтать! — стражник прервал на полуслове. Да, спикер из Андрея получился неважный. Что еще можно сделать? Изобразить припадок? Нет, его быстро выведут на чистую воду. Мало того, что он не обладал актерскими навыками, так еще и медицина здесь развита очень хорошо, даже охранники сразу все поймут. Нет, нужно что-то другое. А как хорошо сейчас пахнут луга. Нет, не о том сейчас надо думать. Паника захлестнула Андрея. Мысли скакали, не давая сосредоточиться ни на одной из них. Это конец. И не из такого выпутывались. В лесу тенек и птички поют. Сейчас что-то будет. Ветер, ветер, ты могуч. Интересно, а что завтра на завтрак будет? Ничего не будет — ни папахи, ни шашки. Завтра будет день опять. Послышались звуки музыки. Тоненько заиграла скрипка. Низкий мужской голос заговорил, медленно подбирая слова. Это была последняя осень. Листья медленно опускались с нарисованной на стене лиственницы. Выкинутая на берег рыба жадно хватала широко раскрытым ртом холодный предрассветный воздух. Глаза невидяще смотрели в ночное небо полиэтиленового пакета. Небольшие дырочки в непрозрачном пакете пропускали свет — звезды мерцали на далеком близком небе. Так представляли себе звезды в древности — отверстия в небесной ткани, сквозь которые верхние жители подглядывали за жизнью земных. Андрей поймал мысль, но это была бесполезная мысль, никак не могущая справиться со сложившимся положением. И вновь мысли разбежались, как стая перепуганных лошадей, встревоженных неловким движением человека поймать одну из них, оседлать и понять. Они этого не хотели, несясь то по кругу, то наоборот, пересекаясь и объединяясь, чтобы в следующий момент вновь разойтись по разным закоулкам сознания, запутать и запрятать нужную мысль. О чем это я? Ах, да. Нужно что-то делать, но что непонятно. Андрей стоял в ожидании неизвестно чего, не понимая, когда это все закончится, как вдруг это все закончилось. Его опять куда-то повели. В этот раз путешествие закончилось быстро. Пройдя пару десятков метров, его конвоиры остановились и стянули пакет с головы. Андрей несколько секунд моргал, привыкая к яркому свету, бившему прямо в лицо.

Он оказался в центре внимания. Он стоял в центре аудитории, вокруг за столами сидели люди. Он узнал нескольких, но большинство было незнакомо. Все осуждающе смотрели на Андрея. Так же осуждающе смотрели на него учителя, после той неудачной вылазки, где он потерял Женьку. А может даже еще строже. Встала какая-то властная женщина с очень строгим взором и начала разносить «лазутчика». Андрей пытался понять, о чем она говорила, но это была какая-то белиберда. О том, что Андрею, этому неблагодарному варвару, оказали высокое доверие, позволив ему обучаться наравне с лучшими представителями человеческого рода, а он не оправдал ожиданий, забравшись в священную область и осквернив своими нечестивыми действиями обитель послушниц-разведчиц, готовящихся к священной миссии исследования уязвимостей Гарграда (так вот что Катя делала в городе; а те следы в каналах и на болоте лишь отвлекали Андрея, чтобы у разведчицы было больше времени для маневров). Вставала заплаканная Мария Ивановна. Андрей с удивлением отметил про себя, что она выглядит старше, чем в момент последней встречи. Неровный слой пудры с трудом маскировал огрехи стареющей кожи, казавшейся раньше идеальной. Учительница сквозь слезы говорила о том, сколько сил она вложила в Андрея. Как она пыталась сделать из него человека, научить послушанию и прилежности, пониманию величины авторитета Пророка. Какая-то сердобольная женщина стала ее успокаивать, приговаривая слова поддержки и обнимая, и кидать на Андрея сердитый взгляд. Встал пожилой мужичок с добрым взглядом и по-доброму предложил сжечь проходимца. Вставали и другие люди. Каждый выдвигал предложение, не отличающееся человеколюбием. Андрей слушал все как в тумане. Он пытался вставить хотя бы пару слов, но никто не давал это сделать. Они все уже решили и только делали вид, что принимают взвешенное решение о судьбе пленника. Были люди, которые очень пренебрежительно говорили об Андрее, не скрывая своей злости к нему. Были очень доброжелательные люди, которые понимали Андрея, понимали, как ему тяжело жилось в Гарграде, какой для него был шок выбраться оттуда и попасть в цивилизацию. Но выводы и у тех и у тех были одинаковые — одни из жалости, другие во имя справедливости призывали покончить с этой никчемной жизнью. Посылы разные, но результат один. В итоге приняли коллегиальное решение принести Андрея в жертву будущим поколениям и мудрым предкам на алтаре науки. Из контекста следовало, что это будет в буквальном смысле жертвоприношение на самом настоящем алтаре. Никаких аллегорий и двусмысленностей. Из всего этого обсуждения судьбы человека самым долгим был процесс поиска «адекватного наказания», во время которого Андрея бросало то в жар, то в холод от изобретательных предложений кончины его бренной жизни. Несмотря на всю технологичность этого общества, Андрей ощущал себя на площади в средневековье, когда казнь была веселым и единственным развлечением, погрязших в рутине тяжелой повседневной жизни людей, и эти люди с нескрываемой радостью наблюдали за предсмертными муками одного из таких же людей. И даже если они предполагали, что завтра может прийти их очередь, то сегодня их дела уж точно лучше, чем у смертника, чему можно от души и порадоваться. Особенно радостно было, когда смертником оказывался чужак, такой, как Андрей. Здесь уж точно можно не опасаться попасть на его место и широко искренне радоваться во все тридцать два зуба. А уж если это жертвоприношение, то радости и подавно будет намного больше — как же, приятные страдания других принесут пользу окружающим, по крайней мере, они в это искренне верили. Человек не поменялся за тысячелетия развития. А может и поменялся, но потом опять скатился к средневековому состоянию. Нужно прилагать огромные усилия, чтобы не скатываться, и технический прогресс не всегда в этом помогает.

На голову Андрея снова накинули непрозрачный пакет и повели то ли в тюрьму, то ли на казнь. Как ни странно, Андрей ничего не чувствовал. У любого организма есть свой предел. Предел в эмоциях. Предел в чувствах. Предел в боли. Много пределов. И как слух, настроившись на очень громкие звуки, перестает воспринимать чуть менее громкие, так и человек, сломавшийся под ворохом навалившихся трудностей, может потерять восприятие жизни и смирится с ее потерей или даже будет искать эту потерю. Так и Андрей, потерявший сначала свою привычную жизнь в Гарграде, затем потерявший свою новоприобретенную жизнь с Катей и, наконец, нашедший здесь ответы на свои вопросы, не дающие надежды, окончательно сломался, потеряв, в конце концов, волю к жизни, а с ней и страх, и силы к борьбе. Он покорно шел, влекомый конвоирами, даже не желая, чтобы это все побыстрее закончилось. Не желая ничего. Когда он бежал за роботом, в нем еще была искра, но теперь она погасла. И главную роль в этом сыграли слова властной женщины о Кате. Она была обычной шпионкой, использовавшей Андрея в своих целях. И хотя на вид ей было мало лет, внешность была обманчивой — такая внешность усыпляла внимание, способствуя шпионской деятельности. Последний кирпичик в мироздании Андрея рухнул, обнажив метущуюся душу, желавшую теперь только одного — покоя.