Чтение онлайн

Ворвавшись, словно слон в посудную лавку, и своим непрошенным присутствием вдребезги разбив наш хрупкий, выстроившийся за минуту обмена понятными только нам взглядами, секретный мирок, он без спроса поволок меня в сторону выхода.

Я сжала челюсти, с досадой оглядываясь на русоволосого мужчину, с которым еще секунду назад почувствовала некую странную связь. Тот зашагал нам вслед, сердито нахмурившись. Но куда ему с его тростью и в подобном состоянии угнаться за резво припустившим Нортом.

Я буквально болталась за ним следом, чувствуя боль в жестко стиснутом запястье, другой своей рукой, чтобы не потерять, крепко сжимая маленький клатч. Пролетая мимо выхода, заметила сконфуженную Мару, смотрящую мне в след глазами побитого щенка. Но в болезненной одержимости её властного родственника её вины не было.

Удивительно, как клубившиеся вокруг люди талантливо не замечали совершенно диких замашек своего обожаемого магната. Я отчаянно оглядывалась по сторонам, не решаясь позвать на помощь, но разряженные гости только отводили глаза. Здесь мне, определенно, никто не помог бы.

— Что ты творишь? — прошипела я сквозь зубы, когда Норт, практически дотащив меня на буксире до самой сцены, наконец остановился.

— Я, кажется, совсем запамятовал уточнить, с кем тебе стоит общаться, а с кем нет, — тем же тоном прошипел он мне в ответ, злобно сверкая ледяными глазами.

Я буквально задохнулась от возмущения, приоткрыв рот, но не находя ответных слов, а просто хватая им воздух, словно выброшенная на берег камбала.

— И да, сейчас твой выход. Споешь ту же песню, что и на конкурсе. Уверен, все будут в восторге, — скомандовал он зло, практически отталкивая меня к лестнице.

Да что на него нашло?! Неужели приревновал к этому больному человеку, явно на порядок старше его самого?

Я усилием заставила себя захлопнуть рот и сжать челюсти, чтобы не проорать в ставшее уже ненавистным лицо, где я хотела бы видеть его самого, его пожелания и так называемых всех вместе взятых. Вместо этого мне в голову пришла потрясающая мысль. Потрясающе опасная, но… Что мне оставалось теперь терять, кроме своих цепей? Я могла попытаться продемонстрировать свои возможности. Мне просто нужно было это сделать, иначе, я это чувствовала всеми фибрами души, совсем скоро цепь станет далеко не гипотетической. А быть беспомощной и безвольной, не ощущая себя хозяйкой собственной жизни мне очень и очень не понравилось. Пугающее безумие Норта прогрессировало на глазах, и мне вовсе не улыбалось стать его безмолвной жертвой. Поэтому да, я спою.

Сверкнув глазами, я выдернула руку из его захвата, с достоинством поднялась на сцену, повернулась к микрофонной стойке, и медленно свысока оглядела открывшееся пространство. Любопытные взгляды десятков незнакомых людей сошлись на мне одной в ожидании незабываемого зрелища. Ну что ж, я попробую им его устроить…

Норт говорил что-то в микрофон, вероятно, представлял выступление, но я совершенно не слышала его слов. Кровь тяжело пульсировала у меня в висках, а сердце от волнения билось где-то в горле, но я не сомневалась в своем решении. Нужно было действовать.

Поглядев в сторону недавнего коридора, я натолкнулась взглядом на хмурый взгляд мужчины, с которым так и не удалось поговорить, и тут меня осенило. Дан Ружинский. Именно это имя прошептала мне Мара тогда, когда мы с девчонками в ожидании выступления разглядывали на мониторе высокопоставленных гостей, среди которых был и этот, так недобро сейчас разглядывающий Норта. Но его имя не говорило мне ровно ни о чём…

Глубоко выдохнув, я прикрыла глаза, усилием заставляя себя успокоиться. Вдох-выдох, сердце стучит медленней, вдох-выдох, и кровь сдерживает свой бег. Для задуманного мне нужна холодная голова. Волнение ни к чему. Это будет моя маленькая месть, мой ответ. Он должен был понять, что не всегда его поступки останутся безнаказанными… Где бы взять удачи...

Норт наконец закончил свою хвалебную вступительную речь, и, заглушая все остальные звуки, в пространство огромной залы без предупреждения вплелась музыка, заполняя, подчиняя, и проникая в самые дальние уголки. Осторожные ноты знакомой мелодии избавили меня от остатков мешающего волнения.

Я медленно закрыла глаза, плавно перетекая в состояние легкой эйфории, и запела как в последний раз. Плевать на камеры, на жадные взгляды незнакомцев, которых я вижу в первый и последний раз, хуже уже точно не будет.

От высоких сводчатых потолков отразился мой потусторонне зазвеневший голос, удивляя своим совершенно нездешним, не сдерживаемый привычным благоразумием звучанием. Он плыл по воздуху почти осязаемой волной, опутывая пространство гипнотическим туманом, погружая людей в транс, заставляя их благоговейно замереть, подчинившись моему странному дару. И в моей душе разлилось непонятное ликование при виде этих послушных застывших фигур с глазами, превратившимися в стекло. Я чувствовала свою силу каждой клеточкой, это приводило в неописуемый восторг, и на последних аккордах я отпустила свой голос так, как не делала еще никогда…

Многочисленные хрустальные шары плавно завращались вокруг своей оси, опасно задрожав, и синхронно вздрогнув, беззвучно лопнули, осыпав всех присутствующих щедрым дождём из серебристой хрустальной крошки. Лопнули и цветные витражи в окнах, и объективы в камерах, и лампы в осветительных приборах, резко погружая пространство заведения в таинственный сонный полумрак. Чем я и воспользовалась, поспешно сбежав со сцены.

Люди вокруг меня продолжали слепо глядеть в пространство, не шевелясь, хотя музыка смолкла, и смотреть больше было не на что. Они так и застыли на своих местах, словно призрачные фигуры, осыпанные хрустальным песком, и я не имела ни малейшего понятия, как долго это может продлиться, ведь еще никогда не позволяла себе подобного эксперимента. Ну что ж, оставалось надеяться, что успею сбежать до появления кого бы то ни было, или, на крайний случай, притворюсь одной из них, хе-хе.

Хруст стеклянного песка под подошвами оказался невероятно громким во внезапно воцарившейся тишине. Подбежав к Ружинскому, в ступоре опиравшемуся на мраморную стену, я цапнула его за руку, и умоляюще заглянула в глаза. Тот вздрогнул от моего прикосновения, и мгновенно отмер, часто моргая, чтобы прогнать наваждение. Из моей груди вырвался вздох облегчения. Я не надеялась, что получится разбудить его так быстро.

— Вы не отвезете меня домой? — улыбнулась я вежливо, не сдерживая, однако нетерпеливого тона.

Тот сфокусировал свой взгляд на моем лице и медленно, но уверенно кивнул. Сжав мои пальцы своими, в следующую же секунду он решительно двинулся к выходу из Коринфа.

Обернувшись напоследок, я разглядела в полумраке плечистую фигуру в светлом пиджаке, мраморным изваянием застывшую возле самой сцены, и не сдержала печальной улыбки. Да, похоже, плакал мой ремонт…

Холодный ночной воздух проник сквозь ощетинившиеся осколками зияющие рамы и опутал неподвижные тела также, как совсем недавно опутывал их чарующий, гипнотизирующий голос. Мужчина в светлом костюме, застывший возле подножия сцены, вздрогнул, стоило только прохладе коснуться его лица, и моргнул, приходя в себя. Не сразу поняв, где очутился, и что произошло, он недоуменно заозирался, часто моргая и постепенно привыкая к непонятно откуда взявшемуся полумраку. Его Коринф превратился в иллюстрацию к мрачной сказке.