Чтение онлайн

— Да, все.

Через три часа после заката мы, наконец, оказались на месте. Старое каменное строение, изрядно покосившееся на одну сторону, со сторожевой башней, остатками крепостной стены длиной шагов в сто, глубоким рвом перед стеной.

Из повозки выбралась Реника. Бледная, глаза испуганные. Я улыбнулась ей ободряюще, соскочила с лошади, и Реника тут же подбежала ко мне, обняла, прижалась лицом к груди:

— Мы ведь не погибнем? — прошептала. — Ведь правда?

— Постараемся выжить, — я погладила ее по пушистым волосам. — Обязательно.

Все повозки и люди тем временем уже въехали внутрь двора. К проему подошел ги Тесах, достал какой–то предмет, практически полностью скрытый в его массивной ладони, и сделал несколько жестов. Движения напоминали классический призыв к стихии Воздуха, но искаженный в нескольких местах. Да и начальник каравана, как мне показалось, не очень понимал, что именно делает, просто повторял когда–то заученные движения. Но и этого оказалось достаточно: из предмета вырвались яркие золотистые лучи и заполнили сиянием и проем, и небо над головами.

— Теперь можем спать спокойно, — сказал Ольф. — Через эту защиту трейс не пробьются.

— А там, раньше, он ее поставить не мог?

Юноша покачал головой:

— Она действует только на природном камне, где заранее проводились необходимые ритуалы. Эта крепость много раз зачаровывалась.

— Занятно, — мне бы хотелось посмотреть на артефакт, который работает в руках лишенного Дара, но любопытство оказалось не настолько сильным, чтобы ради него предпринимать что–то. Честно сказать, я просто устала. Пусть я вычерпала далеко не весь свой резерв, но на магическое истощение наложилось на физическое. Я не ощущала даже голода, только желание лечь на что–то мягкое и закрыть глаза. Поэтому следующие слова Ольфа так меня удивили:

— Ты очень выносливая. Как настоящая Волчица.

— Я?

— Целые дни в седле, грубая пища, палящее солнце, никаких удобств — и ты ни разу не пожаловалась. Ты ведь человек, да еще из благородных. Я видел таких барышень в Городе — они хрупкие и изнеженные. Ты — другая.

— Это плохо?

— Это замечательно, — Ольф смущенно улыбнулся.

Я пожала плечами.

— Меня хорошо учили.

— Быть воином? — удивился он.

— Нет, что ты, — я засмеялась. — Но, боюсь, отец не понял бы, не умей его дочь держаться в седле или падай она в обморок от короткой прогулки под солнцем.

И эта ночь, и следующие два дня прошли спокойно. Возможно, хозяева трейс махнули на наш караван рукой. Дорога неспешно стелилась под копыта лошадей, тягучие рассказы о былях и небылях скрашивали путь. Я слушала с интересом, но на предложение поведать о чем–нибудь отговаривалась неспособностью. А потом вдалеке, как призрачный силуэт слишком правильной горы, мы увидели город. Вернее, не сам город, а купол над ним, — огромный, переливающийся под солнечными лучами, сотворенный магией. Даже отсюда, на расстоянии почти в день пути, я почувствовала токи Силы, струящиеся по его поверхности. Город наверняка построили на Источнике, — ничему иному не под силу поддерживать в рабочем состоянии такую махину. Разве что сотня магов тратила бы весь свой резерв на его подпитку.

— Ольф, расскажи еще об этом городе, — попросила друга. Кое–что я уже знала. Например, то, что этот город носил имя Хиресс, что жило там примерно столько же обитателей, сколько и в Городе–на–Перекрестке, но магов там не преследовали, а, напротив, уважали и почитали. У Хиресса не было ни уникальных ворот, ведущих в разные пространства, ни храмов, где проводили службы младшим богам. В Хирессе поклонялись богу, которого называли Солнцеликим. Властелина там тоже почитали, но больше по привычке.

— Город как город, — юноша пожал плечами. — Хотя в нем запрещено жить двусущным. Мы можем находиться на территории Хиресса не дольше шести дней

— Отчего так?

— Какие–то религиозные запреты. Впрочем, так даже к лучшему — иначе отступники устроили бы там свою базу, — Ольф замолк, потом неожиданно хлопнул себя по лбу. — Я чуть не забыл сказать о самом важном! У хиресцев странное отношение к женщинам. К нашим Волчицам они не цепляются, но если поймут, что ты и Реника люди, могут быть неприятности.

— Какие?

— Видишь ли, — Ольф замялся, ему явно было неловко, — местные считают, что у каждой женщины должен быть хозяин.

— Что?

— Женщинам там запрещено владеть имуществом, — объяснил Ольф. — На улицу они выходят только в сопровождении мужчин. Женщина не должна поднимать взгляда на чужого человека, не должна первой заговаривать…

— Дикость какая, — меня передернуло. — И что, маги там только мужчины?

— Да.

— А что они делают с девочками, рожденными с Даром?

— Не знаю. Может, такие у них не появляются.

А я-то надеялась оставить в Хирессе Ренику. Теперь получалось, что это место станет для нее худшей ловушкой, чем родной город.

— Тебе нужно быть осторожнее. Если захочешь куда–то сходить, всегда зови меня. В крайнем случае, кого–то из ребят.

— Хорошо, — мне совсем не хотелось бродить по месту, где царит такая несправедливость. Не хотелось даже приближаться к нему. И сияющий на солнце купол не вызывал больше ни интереса, ни восхищения. Вот только с одной стороны от Хиресса находились Сады Нерид, а с другой — сокровищница с нужными мне предметами.

В который уже раз я пожелала составителям вампирской карты если не скончаться в муках, то хотя бы как следует пострадать. Ну как и где мне искать эти предметы? Действительно ли пустое место между Садами и сокровищницей — это сам город, как я решила? Возможно, это что–то другое? Неотмеченное озеро, например, или небольшая пустыня? Гадать можно было бесконечно, и, в конце концов, я решилась.

Мы с Ольфов ехали сейчас в самом хвосте каравана, значительно отстав от последней повозки, чтобы поднятая пыль улеглась, а не осела на нашей одежде и лицах. И чтобы никто не прислушивался к нашему разговору.

— Ольф, мне нужна твоя помощь.

— Конечно, Риэль, — он кивнул.

Достав из внутреннего кармана рисунок нужных предметов, я протянула ему:

— Видел когда–нибудь подобное?

Ольф взял лист, расправил на колене. Потом пожал плечами:

— Нет. Что это?

— То, зачем я сюда пришла, — вздохнув, я забрала рисунки.

— Для чего они нужны?

— Не представляю, — разговаривая, мы перестали следить за конями, и те, ленясь, еле передвигали ногами, каравана впереди почти не было видно.