Чтение онлайн

— Островитяне тебя подменили, — сказала я уверенно, потом, подумав, кивнула. — Давай сходим. А… в какой храм?

— Храм Дракона, конечно, — удивился брат. — Во всех остальных службы начинаются позднее.

Храм… Дракона? Я потерла виски, но никаких мыслей и воспоминаний, связанных с этим местом, у меня так и не появилось.

Храм оказался немного в стороне от главного здания дворца, ближе к правому крылу, где располагались покои короля и королевы. За пределами дворцовой территории, но достаточно близко, чтобы не было смысла брать коней или открывать Портал.

Опять надоедливой мышью заскреблось чувство неправильности происходящего.

— Ренард, я только сейчас поняла, что за все утро не видела никого, кроме эль–туань.

— И что в этом странного? — не понял брат.

— А рабы? Мне кажется, в дворцовых садах раньше всегда работали рабы…

— Какие рабы, Риэль? — изумился Ренард. — Ты забыла, что эль–туань нельзя обращать в рабство? Этому закону уже веков двадцать. Или ты книг каких вчера начиталась?

— Не из нашего народа рабы, нет, — я беспомощно обвела рукой пространство вокруг, пытаясь объяснить смутную, мне самой не ясную мысль. — Рабы — это вампиры, и еще звери… То есть, — я торопливо исправилась, поскольку слово царапнуло слух, — то есть двусущные.

— Точно, плохих книг начиталась или вовсе заболела, — озабочено пробормотал брат и потрогал ладонью мой лоб. — С тех пор, как принят Завет, у нас в стране нет рабства. Забыла?

— Завет?

— Завет с Драконом, при прадеде, триста восемьдесят три года назад. Риэль, что у тебя с памятью?

— Это… это когда была предпоследняя война? — уточнила я неуверенно.

— Последняя война, — не согласился брат. — Ну же, вспомни — Чудо при Трааде. Учитель нас всех это наизусть учить заставлял.

Отвернувшись от брата, я начала спускаться к храму. Нет, я не помнила. Не помнила ничего ни о Завете, ни о Чуде, ни о чем ином. Зато отчетливо помнила рабов на полях и меченых вампиров, сопровождавших своих господ по столице. Не во дворец, нет, туда отец запретил им доступ.

Я помнила рабов–оборотней из клана Бесеков, великолепно плетущих заклятия. Помнила, как Ренард однажды вздумал рассказать мне о гладиаторском бое между двумя вампирами и оборотнем–медведем, в котором полегли все трое. Но тогда почему…

Я развернулась — брат, все также хмурясь, шел за мной следом, а в паре шагов за нами следовала охрана, возникшая словно из воздуха, едва мы вышли на площадь. Охрану я тоже помнила — больше символ статуса, чем защита: не могла представить, чтобы эль–туань напали на одного из королевских детей.

Храм был уже близко, тонкой струйкой туда вливался народ. Подойдя вплотную, я остановилась, запрокинула голову. Храм был как две капли воды похож на любой другой храм Властелина, за исключением одной детали: над колоннами перед входом распахнул крылья каменный дракон. Красиво. И страшно. Потому что мне казалось: когда–то я уже видела это чудовище вживую.

У входа эль–туань расступились, пропуская нас с Ренардом вперед. Благодарно кивнув, я вошла в сумрак храма и последовала дальше, к королевской ложе. Эль–туань, ведущий богослужение, оказался мне незнаком, хотя я знала в лицо всех жрецов столицы. Мы с Ренардом успели к началу, все еще только рассаживались, хотя кое–кому пришлось стоять в проходе: храм велик, но всем не разместиться. «Праздничная неделя» — вспомнила я слова Ренарда. Эль–туань вокруг были одеты нарядно и выглядели счастливыми.

— Предвкушают очередное чудо, — прошептал мне на ухо Ренард. Я, занятая разглядыванием, не заметила, когда он успел присоединиться.

— Чудо?

— Последнее время они случаются с завидной регулярностью, — усмехнулся брат. — Но с твоим требованием признать таирта своим эль–эро еще ничто не сравнилось.

— О чем ты?

Какое Мервин имел отношение к происходящему?

Ренард хмыкнул:

— Ну как же! Отца чуть удар не хватил: такой скандал! Единственная дочь в неполные семнадцать официально провела слияние эль–эро. Ты ведь никого даже не предупредила. Хорошо, что жрецы выкрутились: догадались провозгласить это волей самого Властелина. Скандал превратился в небольшое семейное потрясение, а король неожиданно обзавелся зятем.

Я дернула плечом:

— Это было мое право.

— Не спорю.

— И вообще, — вырвалось у меня, — ты, конечно, никогда не любил Мервина, но это не дает тебе…

— Ты что–то путаешь, сестренка, — прервал меня Ренард. — Я всегда нормально относился к твоему таирту.

— Да? — я посмотрела на него растерянно, но брат был серьезен.

— Значит, не ты, а Камир, — пробормотала я себе под нос, но Ренард услышал.

— Носы они друг другу в детстве разбивали, было дело, — хмыкнул он. — Но сейчас это скорее вооруженный нейтралитет, порой граничащий с дружбой.

— Это как?

— Сам не знаю, — брат пожал плечами. — Так Камир однажды сказал.

— Ясно, — я отвернулась от брата. Было ясно, что мне ничего не ясно. Память упрямо подсказывала, что Камир с Ренардом всегда терпеть не могли Мервина, а он платил им взаимностью. И правда, что со мной такое?

После слов Ренарда я начала смутно припоминать, что он с Мервином последние годы и впрямь не ссорился. Тогда откуда выплыла сцена, которой я была свидетелем полтора года тому назад? Когда я нашла Мервина без сознания в маленькой кладовой, примыкающей к его лаборатории, покрытого сильнейшими ожогам? Объяснить это он отказался, но привкус магии, окружавшей его, я помнила — это была магия нашего рода, рода Шоралл…

Началась служба, ровный гул голосов почтительно стих. Я встряхнулась, пытаясь избавиться от кружащихся мыслей.

Голос жреца, произносящего моления на старинном наречии, была глубок, звучен и так красив, что я наслаждалась его речью, не вслушиваясь в смысл слов. Переливы звуков напоминали волшебное пение. Все посторонние мысли улетучились у меня из головы, я впала в состояние транса, мои глаза видели только темную фигуру у алтаря…

Тишина обрушилась лавиной, заставив меня вынырнуть из блаженного забытья. Я растерянно огляделась — но в храме было пусто, только темная фигура жреца стояла в отдалении, в тени одной из колонн. Жреца ли?

Я поднялась:

— Кто ты?

— Хранитель, — ответил он. Незнакомый мужской голос проговаривал все звуки моего языка без акцента, но слишком чисто и правильно.

— Хранитель чего?

— Лабиринта.

— Лабиринта? — я не понимала, о чем он говорит. При чем здесь какой–то лабиринт? — Где все?

— Никого нет и не было, — ответил он. — Ты находишься внутри не–яви.

— Что? — переспросила я растерянно.

— Не–явь, — повторил он терпеливо. — Не случившаяся вероятность бытия.