Чтение онлайн

– Не думайте, - продолжала дама, - я очень привередлива там, где дело касается мужчин.

Алику вдруг отчего-то понравилась ее вульгарность.

– Я давно заметила вас. У вас такие изумительные волосы...

Она обмахнулась рукой.

– Жаль, что у вас нет веера, - низким и нежным голосом сказал Алик. Все это было банально и мило, его усталая натура с ностальгическим наслаждением отдавалась этому разговору, который был вовсе не разговором, а быстрым и легким скольжением к обоюдной благосклонности.

Она засмеялась.

– Да, в наше время освежиться в помещении трудно, - сказала она, увлекая его к выходу.

Сырая и прохладная осенняя ночь порадовала их некоторой тишиной. Сиреневое платье Луизы казалось темно-серым, как волосы Алика. Она подбирала его, проходя мимо аккуратно постриженных кустов, что пытались расти по краям заасфальтированной дороги и Алик, двигаясь немного позади , зачарованно наблюдал за игрой тусклых и мрачноватых теней на атласном подоле.

Внезапно Луиза повернулась к нему, и Алику ничего не оставалось, как осторожно обнять ее за талию. Это он пытался осторожно. Она же притиснулась довольно сильно что заставило его с неудовольствием услышать, как усилился болезненно-приятный и тихий шум, с которым волны ее крови мягко ударяли в упругие стенки сосудов.

– Я провожу вас домой, - сказал он, ощутив, как заломило скулы. Луиза неохотно отлепилась - это предложение показалось ей привлекательнее, чем перспектива стоять на дорожке.

И, пока они шли, Алик разговаривал с ней, все острее чувствуя, как холодно его неподвижное сердце, знал, что от этого ощущения все мотивы его сдержанного поведения сдадутся и исчезнут, уступая место острой, темной и разрушительной жажде человеческой жизни. Он сможет почувствовать эту жизнь своей. Ненадолго, потому что не хотелось лишать мир этой странной и приятной, хотя и несколько грубоватой красоты, что пришлась ему так под настроение.

На крыльце ее дома он без всякий объяснений опустился на колени и приложил к холодным губам своим тыльную сторону ее ладони. Она молчала и не двигалась, отдавшись охватившему ее наведенному оцепенению. Темная часть натуры Алика тут же отключила большую часть разума, и вампир, забывший обо всем, кроме упоительных вибраций тепла и крови, прижался холодной щекой к теплой коже. Это причиняло одновременно боль и давало наслаждение его природе, его собственной мертвой крови, служившей, как он предполагал, только топливом для выработки той непонятной энергии, которая ночами поддерживала его в движении, питала его разум и давала его душе наслаждаться богатым спектром необыкновенных ощущений, недоступных живым.

Когда же он вдохнул и ощутил на языке горячую боль разорванных тканей, ему показалось, что все реальное исчезло, и он остался один на один с такими простыми чувствами человека и такими сложными и страшными своими собственными.

А когда Алик, немного растрепанный и уже пришедший в себя, отнес мирно спящую Луизу в ее собственную постель, мысленно пожелав ей назавтра головокружения послабее, он еще раз с привычной иронией отметил свое трогательно-нежное отношение к жизни. Он знал, что теперь его очень долго будет тянуть сюда жуткой силы желание убить эту женщину. И знал, что приложит все силы, дабы оно не одолело. Во-первых охотник не окружает свой дом трупами, а во-вторых она слишком красива.

Вернувшись в опустевший перед рассветом бар, Алик зачем-то поискал там Генриха, не нашел, и через некоторое время вернулся к себе, вернее, к Кэсси в подвал.

Обнаруженное там его тронуло. Девочка не поленилась на огромный сундук, стоящий там, положить подстилочку. На ней спала кошка. Услышав Алика, она сорвалась с места и шипящей ракетой вылетела наверх.

18. Стройка.

Кэсси проснулась за минуту перед приходом Энди. Тень исчезла. Гангстер стоял и звонил. Асету.

Сжавшись в комок, заложница отползла на самый краешек синего дивана и приготовилась незнамо к чему, вероятно, к худшему. За короткое время, в течении которого он в скоростном порядке набирал номер, в ее мозгу успели сменить друг друга множество картин.

Асет оказался на месте, но Энди ограничился только коротким приглашением.

– Заглядывай. Когда мы закончим, я предоставлю все тебе. Конечно... Непременно...

Кэсси отвлеклась от размышлений о собственной судьбе. Что он предоставит? Не ее, и то хорошо. Впрочем, ведение при ней личных разговоров уже и так не слишком обнадеживающий знак.

Энди положил трубку и тут, наконец, впервые повернулся к своей заложнице.

– Ускользнул твой рыжий приятель, - сказал он.
– Хоть и знал о тебе. Рассчитывает нагрянуть сюда позже, думает, я тут просто так обещания раздаю. Так что вечером поедем с тобой...

От этой речи девушку пробрал озноб.

– Куда?

– На стройку, куда же еще, - спокойно объяснил Энди.
– Некогда мне тут... Хотел тебя одному психу презентовать, да не вся маза проходит, как следует...

Была неподалеку тут стройка. Начали ее, когда деньги были, да так и не закончили, никто не знал, почему. Так и осталось все там, как будто вчера закончили и завтра продолжат. Стояла техника, лежали материалы, носилась на ними полугодовой давности пыль.. Может, и продолжат, конечно, только Кэсси показалось, что она уже об этом ничего знать на будет.

Энди ушел к себе, а она все сидела, лихорадочно соображая, что такое можно сделать до вечера, чтобы появилась хотя бы надежда на спасение. Через час у нее уже была готова какая-то идиотская версия о том, что о ее присутствии знают, что гангстеру будет плохо, если с ней что-то случится, и еще много измышлений на ту же тему, в эффективности которых она сильно сомневалась, потому что устала, нервничала и не в состоянии была придумать ничего лучше. Возможно, она даже попробовала бы ухватиться за них, как за соломинку, но гангстер в тот день больше с ней не разговаривал. Были мысли выпрыгнуть в окно, вырваться в дверь, уговорить Тень, но мысль об Энди в соседнем помещении вгоняла ее в шок до полной потери сил. Несколько раз она пыталась подойти к внешней двери, но шевеление за ней убеждало ее, что этот путь - один из многих закрытых.

А вечером, когда девушка уже устала бояться, ее вывели, крепко держа за руки, два парня и затолкали в машину. Кэсси вспомнила, что перед кончиной принято помолиться, но не нашла в душе своей ничего, кроме одного вопроса: неужели она, за свою короткую жизнь уже успела настолько нагрешить, что не достойна увидеть напоследок ничего, кроме этих рож и захламленной стройки, не достойна услышать хоть слово сочувствия вместо их издевательских реплик, которые почему-то сразу прекратились, как только они въехали на место назначения.

Вид эта стройка, особенно на ночь глядя, имела жутковатый. Возведенные щербатые этажи, уже начавшие рассыпаться, торчащая во все стороны толстая арматура, похожая на черные изломанные кости, ржавеющий покореженный кузов грузовика, неоднократно горевший и теряющаяся в синеватом небе застывшая стрела подъемного крана с наискось державшейся на тросе бетонной плитой, уткнувшейся углом в землю, словно покосившаяся стена.

Кэсси была немного благодарна мрачному пейзажу за то, что ее охранники замолчали. Возможно, правда, они просто устали.