Чтение онлайн

Вытянув из дырки несколько вещей, Алик уверился, что Фил перед смертью видел чудо и был близок к исполнению своей мечты. Значит, можно по нему не особенно скорбеть

Алик распаковал всю дорогу проклинаемый огромный пластиковый пакет и перекатил в него бочки с кладом. Обратно пришлось идти по дну.

Дальше все складывалось ненормально хорошо - предусмотрительный Энди захватил трос, доставший до дна, где Алик сгрузил пакет с бочками, и открыть их оказалось легко, и звездочка, та самая, белая и не очень, звездочка лежала на самом верху.

Алик повесил ее на шею, и искренне понадеялся еще на одно чудо - что на этом их с Энди общение благополучно закончится. Однако чудо в планы гангстера не входило.

– Хочешь, поделим сейчас, или за остальным зайдешь завтра? Кстати, в качестве дружеской услуги, могу отдать деньгами.

– А что тогда должен буду сделать я в качестве ответной дружеской услуги?

– А что захочешь. Думаю, ты способен многое сделать, не напрягаясь.

Алик, удрученный этим намеком больше, чем ему хотелось бы, кивнул и, не напрягаясь, оказался на своем прежнем месте - на носу катера. Там и замер, подобный мокрой чайке, попавшей в нефтяное пятно, и в тусклых мертвых глазах его не существовало отражения.

14. Поэзия.

На следующую ночь Алика разбудил Энди. Он сидел у него в комнате, на специально принесенном стуле и с разглядывал вампира, как насекомое на булавке. Под его взглядом Алик чувствовал себя не обычным, а трудно доставшимся насекомым. Пред внутренний взор так и просился гангстер, бегающий с сачком по полям...

– Добрый вечер, - произнес он выждав, пока, по мелькнувшему в глазах Алика недовольству не понял, что тот проникся своим положением.
– Как спалось?

– Мне снилось, что ты помер, - кротко ответил Алик.

– Не успев отдать тебе бабки?

– Бабки я люблю видеть наяву, - сказал Алик, скидывая ноги с постамента. Одежда его после купания приобрела ужасный вид.

– Я тут привез шмоток, - заметил Энди.
– Сможешь одеться, как пижон.

– И где они?

– Тут мой ответственный прикинул, что тебе может подойти, а дальше ты сам...

Ничего хорошего такая доброта не сулила, но выбора у Аланкреса не было уже довольно давно, он привык, поэтому, без возражений, спустился следом за гангстером в его комнату, пообещав себе, что когда-нибудь, все будет лучше, хоть немного лучше, чем сейчас.

На обитом синем плюшем знакомом диване лежала Кэсси. Алик не почувствовал ее присутствия, и для него это стало неожиданностью.

– Не обращай внимания, - бросил Энди.
– Это заложница.

– Не обращаю, - сказал Алик, и подумал, что раз она жива и спит, а не чувствует ее, нет, чувствует, конечно, но узнать по такому нельзя, это что-то общее и неопределенное, более чуждое, чем обычная Кэсси, наверно, дело в дозе... Надо полагать, заложник, и есть маза, о которой трандычал Гундосый, что ж еще? Значит, Генрих действительно агент (если он Генрих, что вряд ли, впрочем, кто их, стукачей, знает.... да он бы знал, было б оно важно ; а все так запуталось, тут уж не знаешь, что важно, а что нет, это нервирует, вон и Энди тоже...)

А Энди стоял у окошка и звонил, судя по произношению в трубке, Гундосому. Алик не вникал, но что-то у них не ладилось. То ли Генриху было наплевать на заложницу, (добытую, Алик подозревал, без особого труда), то ли какие-то документы уже куда-то ушли, а не должны были...

Алик застегивал последние пуговицы на рубашке из мелкого вельвета (цвет которого хоть и шел ему, но мог бы, как показалось Алику, сочетайся он с гладкой фактурой, вызвать у вампира и любителей свеклы чувство голода) и вспоминал когда последний раз у него в голове царил такой сумбур. Хорошо бы ему исчезнуть, как только этот аутсайдер выдаст ему наличные, но исчезать некуда. На покупку недвижимости нужно время и связи, времени нет, у Ирмы свои проблемы, ей не до Алика. Это могла бы сделать Кэсси, она ему явно симпатизирует, но судьба заложника - штука хрупкая...

– Жди меня здесь, - закончив разговор, обратился к нему Энди и, набросив плащ, схватился заручку двери.
– Если вернусь, - бросил он, принесу тебе бабки... Молись, чтоб вернулся.

– Если я буду за тебя молиться, ты и туда-то не дойдешь, проникновенно сказал Алик.

– Девку не трогай.

– Что ты с ней сделаешь?
– меланхолично спросил Алик, сосредоточенно соскабливая с манжета наклейку.

– Тебе отдам, - ухмыльнулся Энди и выскочил за дверь.

Алик остался один, если не считать Кэсси, которой, по его ощущениям, тут вроде как и не осталось вовсе. От мысли, что теперь можно спокойно пробраться в смежную комнату, где гангстер хранил свои творения, и полюбопытствовать, Аланкресу стало скучно, и он не пошел. Он, сам себе в том не признаваясь, немного презирал маньяков.

Вместо этого он сел рядом со спящей девушкой, и долго сидел неподвижно, глядя на нее, наслаждаясь ее обликом больше, чем хотелось бы. Алик не знал, заснула ли она здесь сама, или ее принесли, подмешав наркотик в выпивку еще в баре, но выглядело так, словно она всю жизнь только тут и ночевала. Он долго разглядывал ее точеное лицо в тонких штрихах неопределенного цвета волос, блестящих в свете лампы, а затем осторожно пропустив мягкие пряди сквозь пальцы, убрал их в сторону гадкого синего плюша, с которым они странно и диковато сочетались. Внешность ее привлекала анкаианца - неброская и утонченная, состоящая из сложных полутонов и теней, и в то же время какая-то запредельная, неземная и слегка диковатая. У нее был маленький носик, тонкие губы и, как он помнил, очень выразительные глаза в красивых ресницах. Будь у нее более порочный или непокорный характер, Алик запросто не заметил бы ни просьбы Фила, ни хамского распоряжения гангстера... Но симпатичная фаталистка Кэсси настолько привыкла подавлять в себе инстинкт самосохранения, что ее нынешняя беззащитность даже вызывала оскомину. И Алик вдруг почувствовал ту тоску и сожаление, которое ему суждено испытать в случае ее смерти, в преддверии которой Кэсси, очевидно, будет думать о чем-то отстраненном и излучать молчаливую покорность судьбе.

И тут Кэсси проснулась. У нее было странное настроение, никакого отходняка, только спроецировавшиеся в действительность остатки грез. Она открыла глаза и увидела темное окно, синий диван и Алика в светлых джинсах.

– Это я где?
– спросила она.

Алик объяснил. Он почувствовал, как она сначала испугалась, потом, по своему обыкновению быстро заставила себя успокоиться.

– Отсюда сбежать можно?
– спросила она, оглядываясь.

– У дверей охрана, если только ты решишься прыгать примерно с восьмого этажа, тогда запросто...

Кэсси огляделась, и поняла, что сбежать нельзя. Даже если б она решилась прыгать с этого этажа, ей бы это вряд ли удалось, потому что то ли любовь к тюремному антуражу, то ли недоверие к Алику, заставили Энди прицепить ее левую руку наручниками за стоящую вплотную к дивану чугунную подставку от торшера, намертво вделанную в пол. Кэсси села и тихо выругалась.

– Похоже, я зря не вняла твоему совету... и попала - прошептала она. Некоторое время она молчала, лихорадочно пытаясь придумать какой вопрос задать Алику первым.

– А ты здесь что делаешь?

– Он решил отдать мне треть филовских сокровищ (больше мне и не надо) и завербовать меня киллером.

– А ты?

– А я в недоумении.

– А какие они были? Сокровища?

– Я уже не поэт, Кэсси... Красивые.

– Как ты думаешь, - Алик оторвал взгляд от нее, и оглядел потолок и стены, - здесь может быть какая-нибудь аппаратура слежения?

– За кем?
– фыркнула Кэсси.
– За Змеем? Вряд ли. Ты говоришь, тут только он, его баба и Гундосый изредка... Что ему, самому за собой следить? Если только кто-то другой, но это маловероятно. А ты, что, пообещал ему меня не трогать, а теперь проголодался?