Чтение онлайн

– Я не понимаю, - через некоторое время сказала Кэсси, - как мог вымереть народ, любивший такие легенды!

Алик поднял бровь и улыбнулся в пространство.

– Боюсь, рассеянный народ просто не успел вовремя заметить свое вымирание. А когда заметил, было поздно, он огорчился и от огорчения...

– Ты находишь это забавным?
– удивилась Кэсси.

Алик пожал плечами.

– Я больше века нахожу таким все, что возможно. Редкое заблуждение, но ведь и мой способ бессмертия - вещь незаурядная, по-моему...

– Ну?

Оська с трудом разлепила усталые глаза, чтобы посмотреть на Алика, когда они вместе с шейхом и его свитой вышли на воздух.

– Минутку, - Алик вынырнул из поблескивающей сыростью тени и оказался около шейха. Некоторое время они разговаривали, причем у шейха на лице присутствовала довольная улыбка. Наконец очень тепло попрощались, после чего Алик вернулся к ожидающим его девушкам. Они проводили взглядами отъезжающий кортеж.

– Так все-таки?
– не отставала Оська, уже охрипшая от обилия речей.

Алик обернулся к ней.

– Он милый человек. Если ты ему откажешь, это обойдется без последствий. Он даже прикроет тебя перед своим отцом, который, собственно, и запихнул тебя в психушку.

– А если не откажу?

– Оська, ты наглеешь. Алечка тебе не служба знакомств.

– Ты ему всерьез понравилась. Особенно оригинальность твоих суждений о некоторых вещах...

– Что ты ему наговорила?
– в ужасе воскликнула Кэсси.

– Ты знаешь, - смущенно потупилась Оська, - он так ободряюще улыбался в ответ на каждое мое слово, что я несла первое, что приходило в голову, а ему это нравилось еще больше, и мы до такого дошли... Мне так стыдно.

– Будешь знать, - развеселилась Кэсси.

– Ужаснее всего, что он просил называть его по имени, а оно у него какое-то...

– Неприличное?
– азартно подключился Нестор.

– Не запоминающееся. И вот, как называть вашего хорошего человека, я и не помню...

Оська беспомощно похлопала накрашенными ресницами в сторону Алика, словно тот знал все. На этот взгляд анкаианец не мог не откликнуться.

– Его зовут Силрессан, - поведал он.
– А я ему прихожусь, между прочим, другом детства. Не обижай его.

– И где же оно прошло, это его... то есть ваше совместное детство? заинтересовался Нестор.

Алик к тому времени уже сидел в своем джипе. Он придержал дверцу, повернулся и куда-то махнул свободной рукой.

– В Аджистане. На берегу озера. Его - в этом веке, а мое - в позапрошлом.

27. Соловей.

– Ой, Киска.... Прямо и не знаю, что мне делать, - призналась Оська следующим вечером. Они переместились спать в одну комнату и теперь заснуть им было суждено не скоро.

– Он тебе нравится?
– спросила Кэсси.

– Идиотский вопрос. Причем тут это? Надо будет, понравится.

– А в чем тогда проблема?

– А проблема в том, что проблем неизбежно станет больше. Он сказал, правда, что ему необходима хотя бы формальность, а жить он меня оставит и здесь, если такова будет моя воля, только изредка будет выдергивать на приемы... за свой счет. Это же, представляешь, меня сразу начнет напрягать куча незнакомых родственников и, самое главное - этот ужасный папа...

– Ну так пошли его на фиг.

Воцарилось молчание.

– Кэська...

– А?

– Тебе сколько лет?

– Право же, я смущаюсь тебе ответить...

– А мне больше. Ты, видела ларек по дороге к пляжу, дурацкий такой, с одной покосившейся буквой вместо вывески?

– Ну?

– Видела, что там продается?

– Ручки, заколки, иголки...

– А еще?

– Блокнотики, пуговки, книжки...

– А еще?

– МАЛЕНЬКИЕ ОТКРЫТОЧКИ!!!
– свирепо проревела выведенная из себя Кэсси.
– И зажигалки.

Оська вздохнула.

– Значит, не видела, - сказала она и снова вздохнула.
– Трамвайчик там продавался. Маленький, оранжевый, пластмассовый. Уютный на вид. Я о таком в детстве мечтала. И вот я стою, смотрю на него и вдруг до меня доходит, что мне... что мне некому его подарить. Понимаешь, мне-то он уже не нужен стал, а вот если бы...

Послышался шорох, который бывает, когда утыкаются в подушку, чтобы поплакать. Потом несколько минут была тишина, потом снова шорох, и совершенно нормальный оськин голос сказал с досадой:

– Стояла там и ревела, как дура. Прямо на улице. Некого мне было порадовать трамвайчиком... Или это автобус был, не помню...

Кэсси растрогалась до того, что даже не сразу смогла говорить.

– Оська...- замирающим голосом позвала она в темноту.

– Ну что?

– А ты ему это рассказала?

Снова раздался шорох, и в Кассинкану попала небольшая, но от души запущенная подушка.

– Зараза... Думаешь, он тоже где-нибудь куколку заначил?
– резко рассмеялась Оська.
– Это вряд ли. Мужики по своей природе глубоко деструктивны, и идею заботы понимают они только с одной стороны - что все должны до глубокой старости заботиться о них. А в других случаях сердце их начинает разъедать жестокая ревность, они от этого в лучшем случае болеют и умирают, оставляя женщин в одиночестве. А в худшем начинают портиться и громко воняют по любому поводу...

– А это ты ему сказала?

– Конечно. Это я всем говорю, - гордо откликнулась Оська.

– И он это вынес?

– Да, и согласился. После чего подождал повода и поделился своими наблюдениями о женщинах. Я ему велела их забыть. А он сказал, что со мной это будет легко и...

– Оська...
– очарованным голосом перебила Кэсси.
– Как классно... Вы уже все друг о друге знаете...

Оська фыркнула.

– Спокойной ночи, - сказала она, отворачиваясь к стенке.

На следующий день стала известна дата ее отъезда. Оська весь день ходила раздраженная и злая, загорать не пошла, а осталась дома перетаскивать какие-то вещи с места на место. К вечеру она дошла до той стадии, когда начинают кидаться посудой, вытянула из дома на ночь глядя кроткого и безотказного Романтика, чтоб помог собраться.

– Будешь варить собакам кашу вот отсюда, - наставляла она Кэську, - а кошкам - вот отсюда... Хотя у кошек почему-то получается больше... Да, впрочем, какая разница. Обожрутся кошки, дашь из собачьего пакета. Вобщем, сообразишь, ты у меня умная.

– Угу, - сказала Кэсси. Без Оськи, подумала она, будет скучно.

Вечером позвонил Силрессан, пригласил ее в оперу и обещал заехать. Около полуночи обратно приехала очень усталая Оська, вздрагивающая от малейшего шума.

– Я очень приятно провела время, - сообщила она умирающим голосом и ушла к себе.