Чтение онлайн

Алик рассеянно отодвинул рукой упавшие на лицо блестящие тростинки волос.

– Этих тварей. У них есть душа. Только она не существует изначально. Если ты одушевила меня, я чувствую так же, как Аланкрес, хотя раньше даже не имело значения, был ли я им когда-нибудь. Ты вложила в меня душу. На пустом месте многие люди строили свои мечты, я поддерживал их, и эта постройка каждый раз умирала... Наверное потому мы бессмертны. Мы столько раз умираем, что в нас просто нечему стареть... И однажды я поймал давно утерянную жизнь, которую помнила ты. Ты придумала меня и тебе уже не надо ничего объяснять. Вот будь я человеком, твои мечты, скорее всего, оставили бы меня равнодушным и обернулись бы для тебя еще одной развенчанной иллюзией, но я-то был обязан это почувствовать. Нельзя построить дом там, где уже стоит один, но там, где все разрушено до фундамента, возможно. Ты снова вложила в меня душу, я принял ее.

– Постой...- Кэсси пыталась поймать какую-то мысль, - значит, воспоминания - не твои?

Веселый смех промелькнул в его глазах.

– Увы, мои... Только надо спекулировать моими воспоминаниями.

– Нет, надо. Я хотела узнать один факт из твоей биографии.

Был такой эпизод в официальной истории Аланкреса, после которого, считалось, он и умер. Как будто бы его сочли умирающим и отдали голодным, полудиким собакам, которых специально для этого и держали. Вечером; а наутро никто не нашел ничего, что могло бы от него остаться, а только не всех собак и глубокий подкоп под сетку загона.

Кэсси решилась и тихо спросила:

– Алик, как Аланкрес освободился? Собаки действительно были?

В эту минуту она ощутила явный страх, словно коснулась чего-то страшного, глубокого и запретного чего не в праве была себе позволять, но Алик отреагировал без эмоций.

– Я пришелся им не по вкусу. То есть, меня даже не кусали. Так и что?

– А тебя вообще когда-нибудь кусали пчелы? Мухи? Птицы, рыбы, звери?

– Никогда.

– Лисы, осы, крысы?

– Меня никогда никто не кусал, - задумался Алик.
– Даже Элис.

– Так не бывает, - возразила Кэсси.

– Я знаю.

Алик глубоко задумался. На пару секунд его присутствие перестало ощущаться. И вдруг он исчез, чтобы возникнуть у Кэсси за спиной. Его колени сжимали ее талию, а выпрямленные пальцы были сплетены на горле. От неожиданности Кэсси выронила ручку.

– Так значит, все из-за тебя?
– прошептал он, коснувшись губами ее виска.
– Это ты сделала меня Аланкресом и Дзанком, одним, который заодно был и другим, он бы умер и ничего бы не было... А теперь я вынужден быть ими обоими, с воспоминаниями одного и проклятием другого, и все из-за своей собственной обязанности и твоих сумасшедших мечтаний.

– Ты расстроен?
– улыбнулась Кэсси.
– А помнишь свою историю про жриц, вдохнувших жизнь в камень? Так и что там теперь с любовью всей моей жизни, которой ты хотел насладиться?

Повисла пауза.

– Добрая Кэсси. Всегда умела вовремя сказать гадость.

– Первый раз...

– Польщен, что я на это вдохновляю.

Алик разжался и исчез. Показалось, что он обиделся. Но хуже всего, что делся неизвестно куда.

30. Дверь.

– Я к тебе вообще-то очень хорошо отношусь, - проворковал Энди и откинулся на спинку кресла, вертя в руках взятый со стола рисунок.
– Ты умная и красивая женщина. Но есть один вопрос, и он остается нерешенным.

Кэсси сидела на кровати, замотанная в одеяло и молчала. Ей было страшно, противно, стыдно за свой страх и очень обидно.

– Ну?
– перешел Энди к делу.
– У меня не так много времени, как ты думаешь.

Кэсси пожала плечами. О чем она думала меньше всего, так это о количестве Андрианского времени.

– Что ты пожимаешь плечами?
– задал непонятный вопрос Энди.

– Что?
– тупо переспросила Кэсси.

– Что ты переспрашиваешь?

– Я?

– Нет, я!
– съязвил Энди, - Задаю, как тупая баба, такие вопросы...

– Какие?

– Где вампир? Ну?

Кэсси подняла глаза и улыбнулась.

– Да... то есть нет..., - замешкалась она, отметив про себя, что Андриану неудобно в старом оськином кресле с доской вместо сиденья, и он бы давно встал, если б не необходимость строить из себя хозяина всего на свете.

– Слушай, - Энди, наконец решил проблему кресла, доверительно наклонившись к кэссиной кровати, - это не понты. Если ты мне помогаешь, я тебе признателен, если провоцируешь...

– Да...- кивнула Кэсси.
– Конечно... Я понимаю. Но разве человек может знать, где днем... это?

– Смотря какой человек, - улыбнулся Энди.
– Я вот знаю, что он сегодня здесь. Не будем уточнять, откуда мне это известно...

– От Асета, наверно, - небрежно нахамила Кэсси.
– Он у нас ясновидящий...

– Ну?

Это и есть карма, подумала Кэсси. Она действительно не знала, куда делся Алик, точнее, Аланкрес, после того, как покинул ее. Но, подобно Асету, знала, что где-то здесь.

Она огляделась.

– Он там, - прошептала она, указывая на ближайшую дверь, хотя по ней было видно, что ее уже давно не открывали.

– Врешь, - сказал Энди.
– Сначала мы осмотрим подвал.

Кэсси легла и отвернулась, с минуты на минуту ожидая, что бандиты вырвутся наверх со своей находкой.

Однако в подвале ничего не нашли. И в кухне ничего не нашли. И во всех комнатах тоже.

– А эта дверь куда?
– спросил кто-то. Кто-то дернул Кэсси за край одеяла, чтобы она посмотрела на дверь.

– В Коридор, - угрюмо призналась она.

– А что там?

Вот и ответь на такой вопрос.

– Там каждый находит то, что ищет.

Щеколду уже сбили; через несколько минут за ней исчезли шестеро, кроме того, который следил за Кассинканой.

Так прошло полчаса, за которые Кэсси не издала ни звука. Она обдумывала возможность сохранения дома к приезду Оськи и находила ее исчезающе маленькой.

Через пару часов, за которые охранник ее уже успел несколько раз сходить к машине и обратно, Кэсси все-таки оделась и приготовила себе завтрак.

Потом обед.

Охранник к тому времени уже час как исчез в коридоре.

Летчик бросил рассеянный, долгий взгляд на синеющее за его причудливым окном небо и не спеша налил им с Дебилом чаю, потом, так же не спеша раздал три конфетки.

– Но ведь Коридор, - уточнил он, - ведет в какое-то место? Ты говорила, там больше десяти верст...

– Ведет, - эхом отозвалась Кэсси.

– Вот теперь они в нем. В месте, сообразном желаниям...

– Например, моим, - подхватил Дебил и громко ржанул, - Я, может быть, был первым, кто послал их всех туда... А за это мне можно подлить чайку.