Чтение онлайн

Кор­рект­ность этих рас­су­ж­де­ния со­мни­тель­на, по­сколь­ку, так на­зы­вае­мая, «на­стоя­щая за­пись» дош­ла до нас в из­ло­же­нии треть­их лиц, со­став­лен­ная спус­тя де­ся­ти­ле­тия, но в них со­дер­жа­лась часть вер­ной до­гад­ки. Ко­неч­но, Дан­тес не прочь был по­про­бо­вать се­бя в ро­ли «трех»- или, на ху­дой ко­нец, «двух­бун­чуж­но­го па­ши», коль ско­ро ка­лам­бу­рил по это­му по­во­ду. Пой­ди Пуш­кин с ним на ми­ро­вую, и ка­ва­лер­гард не упус­тил бы сво­его шан­са. Прав­да, для пол­но­го тор­же­ст­ва тре­бо­ва­лось со­гла­сие да­мы. Воз­мож­но, ка­ва­лер­гард про­щу­пы­вал поч­ву, и как бы в шут­ку, в за­столь­ной бе­се­де, пред­ла­гал своя­че­ни­це по­ехать за гра­ни­цу. Это долж­но бы­ло поль­стить са­мо­лю­бию жен­щи­ны. Ах­ма­то­ва как-то лег­ко про­пус­ка­ет ме­сто, где По­ле­ти­ка на­зы­ва­ет Тру­бец­ко­му ис­точ­ник сво­их зна­ний. И это ни­ка­кой не Дан­тес, а Алек­сан­д­ри­на:

Вско­ре по­сле бра­ка Пуш­кин со­шел­ся с Алек­сан­д­ри­ной и жил с нею. Факт этот не под­ле­жит со­мне­нию. Алек­сан­д­ри­на соз­на­ва­лась в этом г-же По­ле­ти­ке[448].

Впро­чем, Ан­на Ан­д­ре­ев­на ос­та­нав­ли­ва­ет­ся на дру­гом, не ме­нее важ­ном вопро­се: «По­че­му Пуш­кин ка­те­го­ри­че­ски от­ка­зал­ся про­щать­ся с Алек­сан­д­ри­ной?» и от­ве­ча­ет на не­го с пре­дель­ной же­ст­ко­стью:

Пуш­кин знал, что Al. (Алек­сан­д­ри­на - А.Л.) иг­ра­ла в его до­ме ту же роль, что и Ека­те­ри­на Ни­ко­ла­ев­на ле­том 1836 го­да ...Мог­ла же она с удов­ле­тво­ре­ни­ем за­пи­сать в днев­ни­ке в 18... го­ду, что На­та­лья Ни­ко­ла­ев­на гу­ля­ла с Дан­те­сом по ее пар­ку и со­вер­шен­но по­ми­ри­лась с ним. И эта ее страш­ная ав­ст­рий­ская за­пись (уже бо­лее чем зре­лой жен­щи­ны) не про­дол­же­ние ли ее пе­тер­бург­ской дея­тель­но­сти?[449].

Она вер­но за­ме­ча­ет и оче­вид­ную стран­ность пуш­ки­но­ве­де­ния:

Ко­гда ис­сле­до­ва­те­ли на­чи­на­ют го­во­рить об Алек­сан­д­ри­не, то по­че­му-то не­из­беж­но впа­да­ют в хан­же­ский уми­лен­ный тон и за­бы­ва­ют, что она бы­ла од­ной из раз­ря­жен­ных (с оси­ной та­ли­ей) сес­тер Гон­ча­ро­вых, ко­то­рых Жу­ков­ский на­зы­ва­ет овеч­ка­ми, на ко­то­рых об­ли­зы­ва­ет­ся Дан­тес… Од­на­ко соз­дан­но­му Ара­по­вой об­ра­зу скром­ной, ум­ной и доб­рой не­кра­си­вой де­вуш­ки очень по­вез­ло. Ни­ко­му де­ла нет, что та же Ара­по­ва даль­ше изо­бра­жа­ет тет­ку ведь­мой, ис­те­рич­кой и до­маш­ним ти­ра­ном (ко­то­рая за­пре­ща­ла На­та­лье Ни­ко­ла­ев­не ез­дить ка­тать­ся с Лан­ским)[450].

И да­лее, де­лая ка­те­го­ри­че­ский вы­вод «Ни из че­го не сле­ду­ет, что Алек­сан­д­ри­на бы­ла пуш­кин­ской пар­тии»[451], Ах­ма­то­ва раз­во­ра­чи­ва­ет ряд убий­ст­вен­ных ар­гу­мен­тов:

По Ара­по­вой, Пуш­кин — ка­кой-то про­мо­тав­ший­ся не­удач­ник, гру­би­ян, вуль­гар­ный раз­врат­ник ...Этот об­раз до нее до­нес­ли соб­ст­вен­ная ма­ма­ша, Алек­сан­д­ра Ни­ко­ла­ев­на Гон­ча­ро­ва и, ве­ро­ят­но, По­ле­ти­ка. ...Ни­что в по­сле­дую­щей жиз­ни Алек­сан­д­ры Ни­ко­ла­ев­ны не под­твер­жда­ет ле­ген­ду о ее ро­ли «доб­ро­го ан­ге­ла» в жиз­ни Пуш­ки­на. Ни­ка­ко­го хра­не­ния па­мя­ти о нем; за­то мож­но без осо­бо­го на­пря­же­ния про­сле­дить ее до­б­рые от­но­ше­ния с до­мом Дан­те­са. Вос­пи­тан­ные ею сы­но­вья Пуш­ки­на (Алек­сандр и Гри­го­рий) ез­ди­ли в Сульц к «дя­де Жор­жу», как со­об­ща­ет нам внук убий­цы Пуш­ки­на - Мет­ман. Де­воч­ки Пуш­ки­ны, то­же пи­то­ми­цы Алек­сан­д­ри­ны, пе­ре­пи­сы­ва­ют­ся со свои­ми эль­зас­ски­ми ку­зи­на­ми. Сам Дан­тес бы­вал у Фри­зен­го­фов в име­нии под Ве­ной[452].

Ме­ж­ду тем, в рас­су­ж­де­ни­ях са­мой Ах­ма­то­вой обо­зна­чи­лась яв­ная двусмыс­лен­ность. Не ре­ша­ясь от­не­сти Алек­сан­д­ри­ну ни к од­ной из про­ти­во­бор­ст­вую­щих сто­рон, она при­ду­ма­ла не­кую умо­зри­тель­ную пар­тию На­та­льи Ни­ко­ла­ев­ны, ку­да, от­не­сла всех, по ее мне­нию, глу­пых жен­щин, по­ла­гая, что этим все объ­яс­ня­ет­ся. Сви­де­тель­ст­ва близ­ких от­но­ше­ний Пуш­ки­на и Алек­сан­д­ри­ны она рас­смат­ри­ва­ла слиш­ком бег­ло, как бы от­ма­хи­ва­ясь от них:

Что же ка­са­ет­ся ос­таль­ных трех до­ка­за­тельств этой «пре­ступ­ной свя­зи», то они так же эфе­мер­ны. В.Ф.Вя­зем­ской, дос­тиг­шей к это­му вре­ме­ни 80 лет, мы со­всем не обя­за­ны ве­рить. Она, ко­неч­но, бы­ла оза­бо­че­на лишь тем, что­бы снять вся­кое об­ви­не­ние с се­бя (ведь ей Пуш­кин ска­зал о ду­эли) и с сво­его до­ма[453].

По­зво­лим не со­гла­сить­ся - вы­хо­дит, вос­по­ми­на­ни­ям се­ми­де­ся­ти­че­ты­рех­лет­не­го «ма­раз­ма­ти­ка» Тру­бец­ко­го мы обя­за­ны ве­рить, как «на­стоя­щей за­пи­си вер­сии са­мо­го Дан­те­са», а вось­ми­де­ся­ти­лет­ней Вя­зем­ской - нет? Ду­ма­ет­ся, с уче­том по­след­не­го за­ме­ча­ния Ах­ма­то­вой, рас­ска­зы кня­ги­ни, за­пи­сан­ные П.И.Бар­те­не­вым, как раз и от­ра­жа­ют «на­стоя­щую за­пись» вер­сии са­мих дру­зей по­эта. Вот как она вы­гля­де­ла:

Хо­зяй­ст­вом и деть­ми долж­на бы­ла за­ни­мать­ся вто­рая се­ст­ра, Алек­сан­д­ра Ни­ко­ла­ев­на, ны­не Фри­зен­гоф. Пуш­кин под­ру­жил­ся с нею и од­но вре­мя от­но­ше­ния их бы­ли так близ­ки, что вну­ша­ли бес­по­кой­ст­во друзь­ям. (Это же мне го­во­рил и Со­бо­лев­ский, ко­то­рый по­лу­шу­тя на­по­ми­нал Пуш­ки­ну, что­бы он дер­жал се­бя ос­то­рож­нее с своя­че­ни­цей.) Раз Пуш­кин взял у нее ка­кой-то пер­стень с би­рю­зою, ко­то­рая по суе­вер­ным тол­кам пре­дос­те­ре­га­ет от вне­зап­ной смер­ти, но­сил этот пер­стень и на­зад ей от­дал. По­том взял у нее це­поч­ку, и уже ле­жа на смерт­ном од­ре по­ру­чил кня­ги­не Вя­зем­ской воз­вра­тить ей эту це­поч­ку, но не­пре­мен­но без сви­де­те­лей. Алек­сан­д­ра Ни­ко­ла­ев­на ни ра­зу не при­хо­ди­ла к уми­рав­ше­му Пуш­ки­ну од­на, но все­гда с се­ст­рою. По кон­чи­не Пуш­ки­на кн. Вя­зем­ская ис­пол­ни­ла это по­ру­че­ние его, и при­ба­ви­ла, что он при­ка­зал от­дать це­поч­ку имен­но без сви­де­те­лей. Та вспых­ну­ла и ска­за­ла: «Не по­ни­маю, от­че­го это![454]

Об­ра­ти­те вни­ма­ние, Вя­зем­ская во­все не осу­ж­да­ла по­ве­де­ние по­эта и Алек­сан­д­ри­ны. Она да­же под­ска­зы­ва­ла, что мог­ло спо­соб­ст­во­вать их бли­зо­сти - бла­го­дар­ность за со­вме­ст­ное ве­де­ние хо­зяй­ст­ва - хо­тя по­нят­но, что это «оп­рав­да­ние» пре­ж­де все­го уни­жа­ло На­та­лью Ни­ко­ла­ев­ну, как хо­зяй­ку до­ма. Княги­ню про­сто по­за­ба­ви­ло сму­ще­ние Алек­сан­д­ри­ны и не бо­лее. Что уж тут осо­бен­но­го - воз­вра­ще­ние кре­сти­ка или це­поч­ки! Кста­ти, и Со­бо­лев­ский не уп­ре­кал по­эта в без­нрав­ст­вен­но­сти, а лишь со­ве­то­вал быть ос­то­рож­нее, то есть на­по­ми­нал об от­вет­ст­вен­но­сти, ко­то­рую на се­бя брал по­эт за бу­ду­щее Алек­сан­д­ри­ны.

А вот как по­пал кре­стик к Пуш­ки­ну - во­прос? Ах­ма­то­ва по­ла­га­ла, что это

мо­жет быть объ­яс­не­но мо­ти­ва­ми со­вер­шен­но осо­бо­го ха­рак­те­ра. Ведь Пуш­кин ска­зал Алек­сан­д­ри­не (как един­ст­вен­но­му взрос­ло­му че­ло­ве­ку в до­ме), что едет на ду­эль; и она не мог­ла не дать кре­стик; а он ос­та­вил этот кре­стик до­ма и пе­ред смер­тью ве­лел ей его вер­нуть[455].

Как-то те­ат­раль­но по­лу­ча­ет­ся: эта­ким Сер­ги­ем Ра­до­неж­ским при Дмит­рии Дон­ском пред­ста­ет Алек­сан­д­ри­на, член «пар­тии На­та­льи Ни­ко­ла­ев­ны», от­прав­ляю­щая му­жа се­ст­ры на смер­тель­ный по­еди­нок. И уж со­всем не­вы­ра­зи­тель­но смот­рит­ся пред­ло­же­ние не об­су­ж­дать «от­кро­ве­нья нянь­ки»: «тем бо­лее что это, не­со­мнен­но, все тот же кре­стик, про ко­то­рый пуш­кин­ская при­слу­га мог­ла ус­лы­шать». На­пом­ним, как эти «от­кро­ве­ния» опи­са­ны в кни­ге Араповой:

Раз как-то Алек­сан­д­ра Ни­ко­ла­ев­на за­ме­ти­ла про­па­жу шей­но­го кре­ста, ко­то­рым она очень до­ро­жи­ла. Всю при­слу­гу по­ста­ви­ли на но­ги, что­бы его оты­скать. Тщет­но пе­ре­ша­рив ком­на­ты, уже от­ло­жи­ли на­де­ж­ду, ко­гда ка­мер­ди­нер, по­сти­лая на ночь кро­вать Алек­сан­д­ра Сер­гее­ви­ча, - это сов­па­ло с ро­да­ми его же­ны, — не­ча­ян­но вы­трях­нул ис­ко­мый пред­мет. Этот слу­чай дол­жен был не­ми­нуе­мо по­ро­дить мно­го тол­ков, и хо­тя дру­гих дан­ных об­ви­не­ния ня­ня не мог­ла при­вес­ти, она с убе­ж­де­ни­ем по­вто­ря­ла мне: - Как вы там ни объ­яс­няй­те, это ва­ша во­ля, а по-мо­ему - греш­на бы­ла те­тень­ка пе­ред ва­шей ма­мень­кой!.[456]

Как-то от­чет­ли­во не сов­па­да­ет это опи­са­ние с тем, что про­ис­хо­ди­ло в до­ме уми­раю­ще­го по­эта. На ту же мысль на­тал­ки­ва­ют и вре­мен­ные ука­за­ния из рас­ска­зов Вя­зем­ской: «од­но вре­мя», «Со­бо­лев­ский... на­по­ми­нал».

Со­бо­лев­ский уе­хал за гра­ни­цу в на­ча­ле ав­гу­ста 1836 го­да и до смер­ти по­эта в Пе­тер­бур­ге не по­яв­лял­ся, так что его «на­по­ми­на­ния» бы­ли сде­ла­ны го­раз­до рань­ше ду­эль­ной ис­то­рии. Вот и у ня­ни зву­чит: «раз как-то», «это сов­па­ло с ро­да­ми его же­ны», а ро­жа­ла На­та­лья Ни­ко­ла­ев­на дочь На­та­лью 23 мая 1836 го­да. Толь­ко Пуш­кин при этом не при­сут­ст­во­вал - с 29 ап­ре­ля он на­хо­дил­ся в ко­ман­ди­ров­ке в Мо­ск­ве, а до это­го был за­нят по­хо­ро­на­ми ма­те­ри. И в мо­мент ро­ж­де­ния третье­го ре­бен­ка - сы­на Гри­го­рия - 14 мая 1835 го­да - Пуш­кин то­же вы­ехал из Пе­тер­бур­га, прав­да, со­всем не­на­дол­го - с 6-го по 15 мая, и про­изош­ло это при до­воль­но стран­ных об­стоя­тель­ст­вах. Его не­обыч­ный во­яж в Ми­хай­лов­ское вы­звал то­гда мно­го не­до­умен­ных во­про­сов у род­ных и близ­ких.