Чтение онлайн

— A сколько их там? — спросил мистер Пикквик.

— Трое, — отвечал Рокер.

Мистер Пикквик кашлянул.

— Один из них — священник, — продолжал мистер Рокер, выписывая какой-то вензель на клочке бумаги, — другой — мясник.

— Неужели! — воскликнул мистер Пикквик.

— Мясник, сэр, мясник, — повторил Рокер, поправляя кончик пера на одном из своих ногтей, — каким он был пройдохой в свое время, если бы вы знали, сэр! Помните ли вы Тома Мартина, Недди, а? — заключил Рокер, обращаясь к другому джентльмену в конторе, который соскабливал грязь со своих башмаков с помощью перочинного ножа о двадцати пяти штуках, приспособленных к житейскому обиходу.

— Еще бы мне не помнить! — отвечал этот джентльмен, делая особенное ударение на личном местоимении.

— Ведь вот подумаешь, что значит все это житейское-то море-океан! — сказал мистер Рокер, медленно покачивая головой с боку на бок и рассеянно поглядывая из-за решетчатого окна, как будто перед умственным его взором проносились восхитительные сцены первой его молодости. — Будто вот вчера только он задал тузов горемычному угольщику на набережной около Лисьего холма. Вижу, словно теперь, как ведут его под руки два полицейских сторожа: был он пьян мертвецки, один глаз подбит и залеплен сахарной бумагой, а сзади бежит бульдог, тот, что после искусал мальчишку. Как время-то бежит, Недди, а?

Джентльмен, к которому относились все эти замечания, был, по-видимому, весьма степенного и вовсе не разговорчивого десятка. Он промычал в ответ какой-то односложный звук, вероятно, утвердительного свойства, и мистер Рокер, прерывая нить поэтических воспоминаний, принужден был взять перо и обратиться к делам обыкновенной жизни.

— A кто между ними третий джентльмен? — спросил мистер Пикквик, встревоженный несколько описанием своих будущих товарищей.

— Кто бишь этот Симпсон, Недди? — сказал мистер Рокер, обращаясь опять к своему молчаливому собеседнику.

— Какой Симпсон? — сказал Недди.

— Ну, тот, что живет в двадцать седьмом наверху в той артели, куда мы должны проводить этого джентльмена.

— Ах, да! — отвечал Недди. — Теперь он ничего, собственно говоря, то есть нуль.

— Как нуль? — спросил мистер Пикквик.

— Да так-с. Сперва он был конокрадом; а теперь просто мошенник, с вашего позволения.

— Ну да, я так и думал, — подтвердил мистер Рокер, закрывая книгу и вручая мистеру Пикквику маленький лоскуток бумаги, — вот вам и билет, сэр.

Озадаченный этим чересчур поспешным и бесцеремонным распоряжением, сделанным относительно его собственной особы, мистер Пикквик пошел назад в тюрьму, обдумывая возможно лучший план для будущего образа своих действий. Убежденный, однако ж, в необходимости поговорить наперед и познакомиться со своими будущими товарищами, он поспешил взобраться на лестницу третьего этажа.

Несколько минут бродил он по темной галерее, стараясь разобрать номера на дверях, и, наконец, принужден был обратиться к мальчику из буфета, который был занят чисткой оловянной кружки.

— Не можете ли сказать мне, мой милый, где тут двадцать седьмой номер? — спросил мистер Пикквик.

— Пройдите еще пять дверей, — отвечал мальчик, — увидите по левой руке, прямо в дверях, портрет джентльмена с трубкой во рту: это и есть двадцать седьмой номер.

Соображаясь с этим указанием, мистер Пикквик сделал еще несколько шагов и заметил, наконец, начерченный мелом портрет вышеозначенного джентльмена, по чьей физиономии он постучал согнутым указательным пальцем сперва тихонько, а потом несколько погромче. Повторив этот процесс несколько раз без всякого успеха, он слегка приотворил дверь и заглянул.

В комнате был всего один только джентльмен, да и тот, казалось, не хотел обратить ни малейшего внимания на то, что могло произойти вокруг него. Он высунулся из окна таким образом, чтобы не потерять равновесия, и с большим усердием старался плюнуть на центральный пункт шляпы одного из приятелей, гулявших внизу во дворе. Напрасно мистер Пикквик откашливался, чихал, сморкался и пробовал говорить: джентльмен, углубленный в свое интересное и многотрудное занятие, ничего не видел и не слышал. Наконец, после некоторого колебания, мистер Пикквик подошел к окну и легонько дернул его за фалды фрака. Незнакомец быстро выставил свои голову, руки и плечи и, озирая мистера Пикквика с ног до головы, спросил его довольно угрюмым тоном, какого дьявола ему надобно здесь.

— Мне кажется, — сказал мистер Пикквик, взглянув на свой билет, мне кажется, это должен быть двадцать седьмой номер в третьем этаже.

— Ну?

— Я пришел сюда вследствие вот этой бумаги, которую мне вручили в конторе этого заведения.

— Подайте ее сюда.

Мистер Пикквик повиновался.

— Рокер, черт бы его побрал, мог бы, я думаю, отправить вас к другой артели, — сказал мистер Симпсон (то был он, прежний конокрад и теперешний мошенник) после кратковременной паузы, в продолжение которой лицо его приняло самое пасмурное и угрюмое выражение.

Мистер Пикквик был собственно таких же мыслей; но из учтивости не сказал ничего.

Мистер Симпсон погрузился на несколько минут в глубокое раздумье и потом, выставив опять свою голову из окна, испустил пронзительный свист, сопровождавшийся громким произнесением какого-то слова. Какой смысл заключался в этом слове, мистер Пикквик не мог догадаться с первого раза; вскоре, однако ж, оказалось, что это было, по всей вероятности, прозвище мистера Мартина, потому что вслед за свистом раздавались на дворе многочисленные голоса, кричавшие: «Мясник! Мясник!» — таким тоном, каким обыкновенно этот промышленный класс людей возвещает о своем приближении поварам и кухаркам.

Последующие события оправдали справедливость догадки мистера Пикквика. Через несколько секунд, задыхаясь от ускоренных движений, вбежал в комнату широкий и плечистый, растолстевший не по летам джентльмен в синем китайчатом камзоле и жокейских сапогах с длинными голенищами и круглыми носками. По пятам его следовал другой джентльмен в истасканном черном сюртуке и тюленьей фуражке. Пуговицы сюртука его были застегнуты от первой до последней, и заплывшее жиром багряно-красное лицо его обличало в нем любителя джина, каким он и был действительно.

Оба джентльмена, каждый в свою очередь, прочитали билет мистера Пикквика, и один из них отозвался, что это была «штука», другой выразил твердое убеждение, что тут должна быть «закорючка». Выразив чувствования такими энергичными и совершенно удобопонятными терминами, джентльмены искоса перемигнулись между собой и потом устремили пытливые взоры на почтенную фигуру мистера Пикквика.

— И как нарочно в такую пору, когда приобрели мы эти превосходные постели! — сказал священник, обозревая три грязные матраца в углу комнаты, где подле них стояли разбитая умывальница, ведро, таз и разбитое блюдечко с желтым мылом. — Пренеприятная история.