Чтение онлайн

Соглашаясь с мнением своего сына, мистер Уэллер старший, не теряя драгоценного времени, отправился еще раз к ученому Соломону Пеллю и познакомил его со своим желанием подать немедленно бумагу ко взысканию двадцати пяти фунтов, со включением судебных издержек, с некоего Самуэля Уэллера, отказавшегося выплатить этот долг. Благодарность за труды по этому делу перейдет в карман Соломона Пелля, и он получит вперед за свои хлопоты.

Стряпчий был в самом веселом расположении духа, так как несостоятельный клиент его был в эту минуту благополучно освобожден из коммерческого суда. Он отозвался в лестных выражениях относительно удивительной привязанности Самуэля к его господину и объявил, что этот случай напоминает ему его собственную бескорыстную преданность к лорду-канцлеру, почтившему его своим вниманием и дружбой. Окончив предварительные переговоры, они оба отправились в Темпль, и мистер Соломон Пелль, с помощью своего письмоводителя, изготовил в несколько минут, по всей юридической форме, просьбу о взыскании вышеозначенной суммы за собственноручным подписанием заимодавца.

Самуэль, между тем, отрекомендованный почтенным представителям кучерского сословия, сопровождавшим несостоятельного джентльмена, освобожденного из суда, был принят ими со всеми признаками искреннего радушия, какого мог заслуживать единственный сын и наследник мистера Уэллера. Они пригласили его принять участие в их пиршестве, и Самуэль с великой охотой последовал за ними в общую залу трактира.

Веселость этих джентльменов имеет обыкновенно спокойный и серьезный характер; но по поводу настоящего радостного события каждый из них, оставляя обычное глубокомыслие, решился вести себя нараспашку, предаваясь, без всякого ограничения, душевному разгулу. Пиршество началось громогласными и торжественными тостами в честь главного комиссионера в коммерческом суде, мистера Соломона Пелля, удивившего в тот день извозчичью компанию своими несравненными талантами по юридическому крючкотворству. Наконец, после обильных возлияний, один пестролицый джентльмен в голубой шали сделал предложение, чтобы кто-нибудь из почтенной компании пропел какую-нибудь песню для общей потехи. На это отвечали единодушным требованием, чтобы пестролицый джентльмен сам принял на себя труд развеселить компанию вокальной музыкой, и когда тот отказался наотрез от этого неучтивого требования, последовал разговор весьма шумный и крупный, воспламенивший извозчичьи сердца.

— Господа! — сказал президент пиршества, владелец многих кабриолетов и карет. — Вместо того чтобы расстраивать общую дружбу, не лучше ли попросить нам мистера Самуэля Уэллера сделать одолжение всей компании?

Единодушный говор одобрения утвердил предложение президента.

— Право, господа, я не привык петь в большой компании без аккомпанемента, — сказал Самуэль, — но уж если вы требуете и приказываете, мое горло будет к вашим услугам. Просим прислушать.

И после этого предисловия Самуэль, постепенно возвышая голос, затянул странный романс о том, как некогда разбойник Торпин, герой народных английских преданий, остановил на большой дороге карету одного епископа, как завладел его кошельком и как, наконец, всадил пулю в лоб неосторожному кучеру, который, спасаясь от разбойника, погнал своих лошадей в галоп. Песня отзывалась с большим неуважением об этом вознице.

— Утверждаю, господа, что здесь скрывается личная обида кучерскому сословию, — сказал пестролицый джентльмен, прерывая Самуэля на последней строфе. — Я хочу знать, как звали этого кучера.

— Имя его осталось в неизвестности для потомства, — отвечал Самуэль, — в его кармане не отыскалось визитной карточки.

— A я утверждаю, что такого кучера никогда не было и не могло быть на свете и что эта песня клевета на нашего брата! — возразил пестролицый джентльмен.

Это мнение, нашедшее отголосок во всей компании, произвело сильный и жаркий спор, который, к счастью, окончился без дальнейших последствий прибытием мистера Уэллера и мистера Пелля.

— Все обстоит благополучно, Сэмми, — сказал мистер Уэллер.

— Констебль будет здесь в четыре часа, — сказал мистер Пелль. — Тем временем, надеюсь, вы не убежите, сэр, — э? Ха, ха, ха!

— Подожду, авось к той поре умилостивится мой родитель, — отвечал Самуэль.

— Ну, нет, от меня уж нечего ждать никакой пощады, — сказал мистер Уэллер старший, — я не потворщик расточительному сыну.

— Взмилуйся, старичина: вперед не буду.

— Ни-ни, ни под каким видом! — отвечал неумолимый кредитор.

— Дай отсрочку хоть месяца на два: заплачу с процентами, — продолжал Самуэль.

— Не нужно мне никаких процентов, — отвечал мистер Уэллер старший, — сейчас денежки на стол или пропадешь в тюрьме ни за грош.

— Ха, ха, ха! — залился Соломон Пелль, продолжавший за круглым столом высчитывать судебные издержки в пользу своего кармана. — Вот это потеха, так потеха! Хорошенько его, старик, хорошенько! Проучить молодца не мешает. Вениамин, запишите это, — с улыбкой заключил мистер Пелль, обращая внимание мистера Уэллера на итог вычисленной суммы.

— Благодарю вас, сэр, благодарю, — сказал стряпчий, принимая из рук мистера Уэллера несколько запачканных ассигнаций. — Три фунта и десять шиллингов, и еще один фунт да десять — итого пять фунтов. Премного вам обязан, мистер Уэллер. Сын ваш прекраснейший молодой человек, и такие черты в его характере достойны всякой похвалы, — заключил мистер Пелль, завязывая свой судейский портфель и укладывая ассигнации в бумажник.

Перед появлением констебля Самуэль приобрел такое благорасположение во всей честной компании, что все единодушно и единогласно вызвались сопровождать его до ворот Флита. В назначенную минуту истец и ответчик пошли рука об руку; впереди их — констебль, а восемь дюжих кучеров замкнули их в арьергарде. На перепутьи вся компания остановилась на некоторое время в кофейной адвокатского суда, и потом, когда окончательно выполнены были все судебные формы, процессия тем же порядком продолжала свой путь.

В улице, где стояла тюрьма, произошла небольшая сумятица по поводу упорного намерения восьмерых джентльменов идти рядом с мистером Самуэлем, и тут же принуждены были оставить пестролицого джентльмена, вступившего в боксерское состязание с разносчиком афиш. За исключением этих мелких приключений, шествие совершилось благополучно. Перед воротами Флита вся компания дружески рассталась с арестантом.

Переданный таким образом на руки темничных стражей, к неимоверному изумлению Рокера и даже флегматического Недди, мистер Уэллер младший, по совершении обычных церемоний в тюремной конторе, отправился прямо к своему господину и постучался в двери его комнаты.

— Войдите! — откликнулся мистер Пикквик.

Самуэль вошел, снял шляпу и улыбнулся.

— Ах, это вы, мой друг! — воскликнул мистер Пикквик, очевидно обрадованный прибытием своего скромного друга. — Добрый товарищ, я не имел намерения нанести оскорбление вашей деликатности вчерашним разговором. Кладите шляпу, Самуэль: я объясню вам подробнее свои намерения.

— Нельзя ли после, сэр?

— Как после? Отчего же не теперь? — спросил мистер Пикквик.

— Теперь оно, знаете, не совсем удобно, сэр.

— Почему же?

— Потому что… — проговорил Самуэль, запинаясь.

— Да что с вами? — воскликнул мистер Пикквик, встревоженный несколько застенчивостью своего слуги. — Объяснитесь скорее.

— Вот видите, сэр, — отвечал Самуэль, — мне тут надобно исправить кой-какие делишки.

— Это что еще? Какие у вас могут быть дела в тюремном замке?

— Да так… особенного ничего нет, сэр.

— А! Ничего нет особенного? В таком случае, вы можете меня выслушать, Самуэль.

— Нет, уж не лучше ли, сэр, когда-нибудь в другой раз… на досуге.

Озадаченный мистер Пикквик раскрыл глаза, но не сказал ничего.

— Дело в том, сэр… — начал Самуэль.

— Ну?

— Мне вот, сэр, не мешает наперед похлопотать насчет своей койки, прежде чем примусь я здесь за какую-нибудь работу.

— О какой это койке говорите вы? — вскричал мистер Пикквик с величайшим изумлением.

— О собственной своей, сэр, — отвечал Самуэль, — я арестант. Меня заключили сюда за долги, по закону и судебной форме.

— За долги! — воскликнул мистер Пикквик, опрокидываясь на спинку кресел.