Чтение онлайн

— А что тут замечательного, Сэм?

— Валентинов день, сэр, — ответил Сэм, — аккурат для разбирательства дел о нарушении брачного обещания.

Улыбка Сэма не вызвала ни проблеска веселья на лице мистера Пиквика. Он круто повернул и молча продолжал свой путь.

Они шли на некотором расстоянии друг от друга: мистер Пиквик, погруженный в глубокие размышления, трусил впереди, а Сэм — с выражением самого непринужденного и завидного пренебрежения ко всему и вся — следовал за ним, как вдруг этот последний, считавший своей первейшей обязанностью делиться с хозяином всякой исключительной информацией, которой сам располагал, догнал мистера Пиквика и, указывая на ближайший дом, сказал:

— Чудесная колбасная, сэр!

— Да, кажется, — отозвался мистер Пиквик.

— Знаменитая фабрика сосисок.

— В самом деле?

— В самом деле! — повторил Сэм чуть ли не с негодованием. — Я думаю, сэр! Бог с вами, сэр, неужели вы не знаете о таинственном исчезновении почтенного торговца четыре года тому назад?

Мистер Пиквик с живостью обернулся:

— С ним расправились по способу Берка?

— Нет, сэр, — ответил мистер Уэллер. — Гораздо хуже. Он был хозяином этой вот лавки и изобрел патентованную паровую машину для безостановочного приготовления сосисок: положишь рядом булыжник из мостовой, проглотит и перемелет в сосиски, как нежного младенца. Этой машиной он, понятно, очень гордился и, бывало, стоял в погребе и смотрел, как она работает, пока не впадал от радости в меланхолию. Счастливейший был бы человек, сэр, с такой-то машиной да двумя хорошенькими ребятишками в придачу, не будь у него жены, самой злющей ведьмы. Все ходила за ним по пятам и жужжала в уши. Вот он однажды и не выдержал. «Знаешь ли, моя милая, — говорит он, — если ты будешь упорствовать в этом своем развлечении, будь я проклят, если не укачу от тебя в Америку». «Ты лентяй, — говорит она, — поздравляю американцев с такой находкой!» После этого она поносит его еще с полчаса, а потом бежит в комнату за лавкой, принимается визжать, кричит, что он ее в гроб вгонит, и бухается в припадке, который продолжается часа три, — и все три часа она верещит и сучит ногами. Ну, а на другой день муж пропал. Из кассы ничего не взял, даже пальто не надел, — ясно, что не в Америку уехал. На другой день не вернулся и через неделю не вернулся. Хозяйка напечатала объявление, если, мол, вернется, она все простит. Обшарили все каналы; и месяца два еще, как найдут где мертвое тело, тащат прямиком в колбасную лавку. Но ни одно не подошло. Тогда решили, что он бежал, и жена сама повела дело. Вот раз в субботу вечером приходит в лавку какой-то маленький сухонький старый джентльмен в большом волнении и говорит: «Вы здесь хозяйка?» «Я, сэр!» — говорит она. «Ну, так позвольте вам сказать, сударыня, что ни я, ни моя семья не хотим ни за что ни про что подавиться. И еще, сударыня, — говорит он, — позвольте вам заметить, что как вы в сосиски пускаете не первый сорт мяса, пожалуй, оно вам должно обходиться не дороже, чем пуговицы». «Пуговицы, сэр?» — говорит она. «Пуговицы, сударыня, — говорит маленький старый джентльмен, разворачивает бумажку и показывает двадцать или тридцать пуговичных обломков. — Хорошая приправа для сосисок — брючные пуговицы!» «Да это пуговицы моего мужа!» — говорит вдова, собираясь лишиться чувств. «Что?» — кричит маленький старый джентльмен, бледнея. «Я теперь все понимаю, — говорит вдова, — в припадке временного помешательства он опрометчиво превратил себя в сосиски!» И так оно и было, сэр, — продолжал Сэм. — Или его как-нибудь затянуло в машину. Так или иначе, старый джентльмен, который всю жизнь любил сосиски, выбежал из лавки в безумном состоянии, и больше о нем никто не слышал.

Рассказ об этом случае из частной жизни занимал хозяина и слугу до самой конторы мистера Перкера. Лоутен разговаривал через полуотворенную дверь с каким-то человеком в отрепьях. На изможденном лице его виднелись следы тревог и лишений. Он, видимо, стыдился своей бедности, потому что при приближении мистера Пиквика забился в темный угол лестницы.

— Очень грустно! — вздохнул бедняк.

— Очень, — сказал Лоутен, выводя свое имя на дверном косяке, а потом стирая его бородкой того же пера. — Может, что-нибудь передать ему?

— А как вы думаете, когда он вернется?

— Понятия не имею, — ответил Лоутен, подмигивая мистеру Пиквику, когда бедняк опустил глаза.

— Так нечего его и дожидаться? — спросил бедняк.

— О, разумеется, нечего! — оживился клерк. — На этой неделе он, наверное, не приедет!.. Да и на будущей вряд ли. Уж если Перкер вырвется из города, он не спешит назад.

— Его нет в городе? — воскликнул мистер Пиквик. — Какая досада!

— Не уходите, мистер Пиквик, — остановил его Лоутен. — У меня есть письмо на ваше имя.

Бедняк видимо колебался, а Лоутен хитро подмигнул мистеру Пиквику, как бы давая ему понять, что происходит что-то страшно забавное.

— Войдите, мистер Пиквик, — сказал Лоутен. — Так как же, мистер Уотти, передать что-нибудь или вы зайдете еще раз?

— Попросите его, может быть, он будет так добр сообщить мне, что предпринято по моему делу, — ответил Уотти. — Только, ради бога, не забудьте, мистер Лоутен.

— Нет, нет, не забуду! — заверил клерк. — Пожалуйте, мистер Пиквик. До свидания, мистер Уотти, прекрасный день для прогулки, не правда ли?

Видя, что бедняк все еще стоит в нерешительности, он захлопнул дверь, пригласив Сэма Уэллера войти вслед за мистером Пиквиком.

— Я думаю, с сотворения мира не было такого назойливого банкрота! — воскликнул Лоутен, швыряя свое перо с видом оскорбленного человека. — Еще нет и четырех лет, как его дело поступило в Канцлерский суд, а он надоедает нам чуть ли не по два раза в неделю! Пожалуйте, мистер Пиквик, Перкер здесь и будет рад видеть вас.

— А, уважаемый сэр! — сказал маленький мистер Перкер, вставая с кресла навстречу посетителю. — Ну-с, уважаемый сэр, что нового в вашем деле? Наши друзья не дремали, я знаю. О, они очень ловкие ребята... очень ловкие!..

— Они величайшие негодяи! — перебил мистер Пиквик.

— Пусть так, пусть так, — поспешил согласиться маленький человек, — это зависит от точки зрения, знаете ли, и не будем спорить о словах, ведь вы, разумеется, не можете смотреть на эти вещи как профессионал. Во всяком случае, мы, со своей стороны, сделали все, что необходимо. Я пригласил сарджента Снаббина.

— Он дельный человек?

— Дельный человек! — вскричал мистер Перкер. — Бог с вами, уважаемый сэр! Сарджент Снаббин достиг самых больших высот в своей профессии. Ни у кого нет такой богатой практики, — все дела проходят через его руки. Пусть это останется между нами, но мы говорим, — мы, профессионалы, — что сарджент Снаббин водит суд за нос.

Сделав это сообщение, маленький человек взял понюшку табаку и таинственно кивнул мистеру Пиквику.

— Они вызвали в суд моих друзей, — сообщил мистер Пиквик.

— А! Очень понятно! — сказал Перкер. — Важные свидетели: застали вас в щекотливом положении.

— Но она лишилась чувств не по моей вине. Она сама бросилась ко мне в объятья.

— Очень вероятно, уважаемый сэр, очень вероятно и очень естественно. Ничего нет естественнее, уважаемый сэр, ничего! Но кто это докажет?

Вопрос мистера Перкера несколько озадачил мистера Пиквика.

— Они вызывают также и моего слугу, — продолжал он.

— Сэма? — спросил Перкер.

Мистер Пиквик ответил утвердительно.

— Очень понятно, уважаемый сэр, очень понятно! Я знал, что это так и будет. Я мог бы сказать вам это месяц тому назад. Видите ли, уважаемый сэр, если вы берете ведение дела в свои руки после того, как доверили его своему поверенному, вы должны отвечать и за последствия.

Тут мистер Перкер с большим достоинством выпрямился и стряхнул несколько табачных крошек, упавших на его жабо.

— Каких же они ждут от него показаний? — поинтересовался мистер Пиквик после минутного молчания.

— Верно, подтверждения того, что вы посылали его к истице с предложением полюбовной сделки.

— Что же мы можем предпринять?

— Нам остается одно, уважаемый сэр, — ответил Перкер, — устроить перекрестный допрос свидетелей; довериться красноречию Снаббина; пустить пыль в глаза судье и положиться на присяжных.

— А если вердикт все-таки будет не в мою пользу?

Мистер Перкер улыбнулся, взял добрую понюшку табаку, помешал угли в камине, пожал плечами и выразительно промолчал.

— Вы хотите сказать, что в таком случае мне придется возмещать ущерб? — спросил мистер Пиквик, со строгим выражением лица следивший за этим мимическим ответом.

Перкер еще раз помешал угли, в чем не было ни малейшей надобности, и проговорил:

— Боюсь, что придется.

— А я заявляю вам свое непоколебимое решение ни в коем случае не платить, — с жаром произнес мистер Пиквик. — Ничего, Перкер. Ни одного моего фунта, ни одного моего пенни не попадет в карманы Додсона и Фогга! Это мое обдуманное и непреложное решение.