Высоко гнездятся грифы,Стерегут могильный прах.Но в народе нашем мифыСочиняют об орлах.Под водой морские рифыКораблям готовят крах.Но в народе нашем мифыСочиняют о горах.Наши древние сказаньяИ заветные мечтыСмотрят гордыми глазамиС гордой нашей высоты.
«Я, словно горная река…»
Я, словно горная река,Смотрю на землю свысока.По склону горному сбегаюИ задеваю облака.Сорвавшись с горного венца,Не потеряю я лица.Я на груди горы сверкаю,Как на ладони у Творца.Во мне звенят вершин снегаИ сны родного очага.Когда достигну я равнины,Раздвину плечи-берега.
Из цикла «Четки»
«Нынче любви слова…»
Нынче любви словаСродни чужим голосам –Молитва моя едваУносится к небесам.Нынче неверья ядХозяйничает, не гостит.Прости меня, Саният!Аллах-то всегда простит.
«Нас карает жестокий век…»
Нас карает жестокий век –То тюрьма зовет, то сума.И напыщенный человекПотихоньку сходит с ума.Поразграбили полстраны –Что не схавали, то пропьем.Лишь на кладбище мы равны,Но когда мы это поймем?
«Душа перед рождением стиха…»
Душа перед рождением стиха –Как небо пред нежданною грозой.И дрожь ее священна и тиха,И кажется тогда она босой.А нищий – тот, кто, не предвидя гроз,Живет своим, не божеским умом,И тот, кто вместо облаков и розСмиренно дышит всяческим дерьмом.
«Не перейдет даже реку вброд…»
Не перейдет даже реку вбродТот, кто Аллаха давно забыл.Вспомни, прошу тебя, мой народ,Прежнюю гордость и прежний пыл!Всё чаще слышится мне трубаПроклятья, которая всем в укор.Даже не знаю, чья круче судьба –Горцев ли бедных иль бедных гор.
«Так не я сейчас говорю…»
Так не я сейчас говорю,Так народ говорил всегда.«Можно ль верить, скажи, царю?»«Можно. Мертвому. Иногда».Почему же народ теперьТерпит милость пришлых воров?И закрыта к Аллаху дверь,И горит твой родимый кров.
«И ум твой некстати, и жизнь не мед…»
И ум твой некстати, и жизнь не мед,И песни твои никому не нужны.И кто тебя, такого, поймет,Кроме твоей терпеливой жены?Но при чем тут страна и при чем народ?Может, только ты во всем виноват,Смешной и напыщенный сумасброд,Светящийся лампочкой в тридцать ватт?
«У бедняков невеселый нрав…»
У бедняков невеселый нрав,Чтоб петь их заставить, – об этом речь.Можно ли, Родину обобрав,Бедный народ сберечь?Пища – и та будет горька,Кусок не полезет в рот,Если он отнят у старикаДля ребенка – иль наоборот.
«Во весь воровской свой пыл…»
Во весь воровской свой пылМчатся они на меня.А тот, кто всадником был,Остался вдруг без коня.Лишь в этом, пожалуй, сутьТого, что они несут.Весел неправедный путь…Но будет и праведный суд!
«Не совесть теперь блестит…»
Не совесть теперь блестит,А злато и серебро.Но люди помнят про стыдИ про былое добро.Сколько уж лет подрядБесы шепчут: «Уйди…»Но четки мне говорят:Сиратский мост впереди!
«За должность и Родину предают…»
За должность и Родину предают,И ненавистью пылают к отцу.За должность и человека убьют,Не говоря уже про овцу.Это только слава, как дым,Рассеивается, а должность – онаВоняет, как нужник, что необходимВсем – но она-то, увы, одна!
«Ныне даже мечта…»
Ныне даже мечтаО счастье ушла во тьму,И новая нищетаШьет новый саван ему.Но Бог нас избавит от зла,Нам еще повезет.Вера предков спасла,Вера и нас спасет!
«В стране, где вечная тьма…»
В стране, где вечная тьма,Где свобода стала тюрьмой,Даже вечность сходит с умаОт тоски по себе самой.В стране, чья душа в крови,Мне снились когда-то сныО свободе и о любви…Ни страны теперь, ни весны.
«В родной стране живу, как пришлый тать…»
В родной стране живу, как пришлый тать,Гляжу вокруг с веселою тоской.И думать надоело, и читать –В молитве лишь я нахожу покой.Я наплевал на ветер перемен,Я позабыл, что истина в вине.Я не страшился никаких измен –Кто ж знал, что Родина изменит мне!
«Ударишь по струнам – рука дрожит…»
Ударишь по струнам – рука дрожит,Чуть тронешь четки – болит душа.Речь не о том, кто чем дорожит,Речь о том, как жизнь хороша.Меж молитвой и песнею нет границ,Друг мой, об этом ты знаешь сам:Перебирая струны, падаешь ниц,Перебирая четки, летишь к небесам.
«Странный какой-то край…»
Странный какой-то край,Вряд ли Бог ему рад…Душу терзает рай,Ноги щекочет ад.Жить тут иль умирать?Слева – бесов семья,Справа – ангелов рать.А посредине – я.
«Опять я на чужом пиру…»
Опять я на чужом пируИграю не в свою игру.Рассказам вычурным внимаю,А смысл речей не понимаю…Там, где чума, не быть добру.А прошлое, в котором мыОстались под покровом тьмы,В нас целится, – и так бывает.Точнее пули убиваетЗлой пир во времена чумы!
«Не оттого, что полон гонора…»
Не оттого, что полон гонора,что опьянен житейской дракой,хочу – и стану в сердце города,как рядовой перед атакой.Здесь некогда в глуши баракамы жили – босые и голые.Теперь подняли воры головы,от денег опьянев и мака.Здесь чтят правителей бездумных,но не в чести у них оракул,здесь толстосум пред толстосумомвсе время лезет на рожон.А я всё в думы погружен,как рядовой перед атакой.
«Век ушел, словно волк. Я остался – седым…»
Век ушел, словно волк. Я остался – седым.Светит солнце, и плачет луна.И тоскует душа по годам молодым,Где была молодою она.Я могу это время перетерпеть,Вспомнить юность и дом на песке.Здесь, в аварском ауле, и начал я петьПесню скал на родном языке.Словно горную лань, я ее за собойПоманил, чтоб осталась жива.Эта песня и стала моею судьбой –Не сестра, не жена, не вдова.И ни разу она не смогла изменитьМне, живущему прочно и впрок.И хранила всегда жизни тонкую нитьНа скрещеньях костлявых дорог.И любовь обнимала меня, как в раю,И вражды обжигал меня лед.И стреляли в суровую песню мою,Но случался всегда недолет.Ночью яркие звезды влетали в окно –Не из зависти и не в укор.Они просто горели в стихах моих. НоЯ был предан лишь музыке гор.Пусть полвека теперь у меня за спиной,Не стыжусь я написанных строк.Горцы, горы и родина вечно со мнойНа скрещеньях костлявых дорог.И всегда окружает меня красота.Я за совесть живу, не за страх.Выше гор только песня. Но только и таЧище, звонче и слаще – в горах.