Капал дождик с шатких веток,А уж звезды просияли,Беглым тучкам напоследокЛаски тайные шептали.Что шептали, что открыли,Не слыхать в моей лощине, —Но светлее тучки плылиЧерез свод сафирно-синий.Но как знак – как знак ответный –Длани тонкие металиИ, облекшись в саван бледный,Улыбались – умирали.
LIII.«Зеленя разбегались, струились…»
Зеленя разбегались, струились,Справа, слева, – далёко, далёко…И я видел, как былки молилисьРасцветающей Розе востока.Замирали, прилежно склоняясь,Повторяли тропарь хвалебный,Призывали на хрупкую завязьДождик ласковый и целебный.И о росте молились безбольном,О подъеме над матерью черной,Чтобы колос развился привольно,Чтоб налились янтарные зерна.О кончине покорной гласилиПод косой, чьи размахи велики…И от Розы небесной сходилиНа склоненных святые языки.
LIV. БЕГЛЫЕ СТРОФЫ
Небо заткано мелким узором, –Облака высоки и недвижны.Будто лилия, солнце за нимиХрупкой чашей сквозит и мерцает.Забурело поблеклое жнивье.Зеленеет и стелется озимь.И порхающий ветер лепечетОднозвучные белые строфы.Разыгрались грачи. Ниспадая,Загудят, словно рокот прилива,И поднимутся снова, и реют,На невидимых волнах качаясь…Мнится, будто сижу и гляжу яВ мой альбом, где все лица – родные,Под наивной гравюрой, старинной,Одноцветной, как серое небо.
LV. В ЛЕСУ
I. «Утро раннее в красных огнях…»
Утро раннее в красных огнях.Серебром и румянцем сугробы горят,И в еловом лесу, на тяжелых ветвях,Ледяные мечи в переливах дрожат.Сном окованныйНа заре искрометного белого дня.Темносиние тени кругомПолегли неподвижной зубчатой каймой.У опушки, скрываясь густым лозняком,Волчий след потянул… Вот другой.И в лощину два следа спускаютсяИ сплетаютсяИ бегут, хоронясь от стрельчатых лучей.Отгорая, тускнеет восход.Слышен по лесу звучный топор:Рубят старую сосну, и глухо поетПохоронную песню встревоженный бор.Вьются вихри, как духи бесплотные,ПерелетныеНа заре ослепительно-яркого дня.
II. «Оттепель. С длинных сосулек сбегая…»
Оттепель. С длинных сосулек сбегая,Капля за каплей бежит, напевая.Серо и сыро. В косматом лесуГулко рокочут высокие кроны.Смутно пророчат, – и нежные звоныВ сердце больном я покорно несу.Эти печальные, сладкие звоны…Жалобный крик пролетевшей вороныИ безнадежная зелень хвои!Оцепенение и содрогание,Жизни прощение, смерти лобзание –Лед, – это слезы твои!
LVI. ВИНОГРАД
Я насаждал виноградные тонкие лозы.Я поливал их, роняя любовные слезы.Зыбкие листья тихонько руками колебля,Я выпрямлял, воздвигал побледневшие стебли.С жаром и холодом бился, – прожорливой птицеСтавил силки, и капканы лукавой лисице…Диво ли в том, что теперь, упоенный струею,Сплю и царицу мою обнимаю мечтою?Диво ли в том, что мой хмель так разымчив и светел,Что виноград за любовь мне любовью ответил?
LVII. «Образы любимые, что сердце перетрогало…»
Образы любимые, что сердце перетрогало,Измололись жерновом, потеряли связь.Я с руки взволнованной отпускаю сокола,Я застыл, Восходу алому дивясь…Вот он стаю гонит, высоко заброшенный.Знал я этих томных, лживых лебедей!Старая лебедка падает, подкошена,Мертвая покоится на груди моей.Выше взмыл стремительный, тучами овеянный.С птицей-Рок схватился. Птица-Рок страшит…Побеждай, о сокол, сердцем возлелеянный,Кровью лучшей вспоенный – кровных обид!И глаза смежаются, солнцем ослепленные…Там под жгучим оком вершится бой!И завяло сердце, мукой пораженное,И маню заступника – мертвой рукой.
УЕДИНЕННЫЙ ДОЛ. ВТОРАЯ КНИГА СТИХОВ. (М.: Мусагет, 1914)
ДАЛЕКИЙ БРЕГ
Далекий, вожделенный брег!
Пушкин
I. МЕДАЛЬОНЫ. Цикл сонетов
1. Святой Франциск
Когда я пал так безнадежно низко,Что взор Христа страшуся повстречать, –Хочу рукой слабеющей достатьДо ризы бедной нежного Франциска.Так тленный глаз от солнечного дискаК его лучам спешит перебежать;Когда – в разлуке – милой не обнять,Так сладостна – любовная записка.Друг нищих душ, о младший брат Христов,Ты не забыл ни пташек, ни волков,Скитаясь меж бездомных лаззарони;И даже злую плоть, что распинал,В предсмертный час улыбкой ты ласкал,Соединив пронзенные ладони.
2. Мильтон
Как сладко грезить мне, что, вспенив море,Я посещу туманный Альбион,Где состязались мудро виг и тори,И даже бури ведали закон!Мечтать в ночи о важном разговореВестминстерских часов, – услыша звон, –И о гробнице в лавровом уборе,Где имя гордое прочту: Мильтон.А ниже: Бард, или еще: Свобода.И ясен мир заморского народа,И как приближен дальний этот край!Бестрепетный, железный пуританин,Я верую в твой возвращенный рай ,Где даже дух твой – вечный Англичанин.
3. Паскаль
На лоб твой геометра полагаяВенок из терний, – вещую печаль,Смиряясь, умирил ты, Блэз Паскаль!Пусть бездны зев грозит тебе, зияя, –Пронзенная Десница всеблагаяКоснулась глаз твоих, и дальний ГральПровидел ты и лобызал скрижаль,Еще горящую огнем Синая.А в час отдохновений и победВручал тебе свой циркуль Архимед,И дух живил предвечный Архитектор;Склонясь к листу, ты числил и чертил,Но под пером твоим малейший секторО таинстве распятий говорил.
4. Сведенборг
Едва теснины дольние расторгТвой жгучий глаз и в далях безымянныхВитал, – скажи, избранный от избранных,Кто о тебе подъял последний торг?Кто, охмелевший бездной Сведенборг,Встречал тебя на скалах первозданных, –Денница ли с изгибом уст желанных,Сулящий в дар свой ледяной восторг?Как отвечал ты Князю искушений,Воздвигнутый горе, к иным кругамВ обители лазоревых видений?Но голос твой, завещанный векам,Звучит темно и глухо о святыне,Как колокол, затопленный в пучине.