Тревожен лепет темных верб,Вздыхает красная пшеница;Заносит позлащенный серп,Склонясь, божественная жница…Час совершений и ущерб!И колос жизнь предать готовЯнтарной горсти спелых зерен;И лишь насмешливо упоренТо здесь, то там, — со всех концов, —Немолчный бой перепелов.
XIV. КАЗАНСКАЯ. Сонет
И вот они – кануны сельской страды.Под липняком толчется мошкара;И, жарким солнцем залито, с утраЦветет село, что маков алых гряды.Владычице мы поклониться рады,А колокол гудит: пора! пора!Но смутен лик под ризой серебраИ красными миганьями лампады.А вечером, при трепете зарниц,Тревожны взлеты диких, вольных птицНад слабо плещущей, заросшей речкой;И в полумрак малейшей между хатЗаглянешь Ты, – где, возлюбя, почтятСмиренную копеечною свечкой.
XV. ДРОФЫ
Вы не верите нам… О, как знаетеВы нас, — дрофы мудрые, сторожкие…Как будто беспечно гуляете,А заходите в межи – заросшие.Вы крылами широкими, мощнымиПлеснете – и тихо отходите;И кругами своими урочнымиЗа собой обманчиво водите.Наши кони ничуть не страшны вам,Отвратительны – бледные лица!Но чужда своевольным порывамУмудренная степью птица.Безопасно по жнивью гуляете:Не дохватят винтовки мелькнувшие…Вы нас знаете, мудрые, знаете,Глубже нас в нашу ложь заглянувшие!
XVI. «Я не сменю на вас, возвышенные грезы…»
Я не сменю на вас, возвышенные грезы,Мой тихий серый день,И крик сорок, насевших на плетень,И бедный гул моей березы.И по тропам спускаюсь я неспешноК обрыву над рекой.Парит бездумно взор над сизой чешуей,А сердце стонет безутешно.И этот стон, как будто извлеченныйИз гулких тростников,Растет, подьемлется, – как небо однотонный,Как полог серых облаков…
XVII. ПАМЯТНИК БРАТА
Ах, верно, мертвецам покоя не найтиИ в матери-земле!.. И нет черты заветной:Твой бедный памятник велели нам снести,Дождями вымытый твой столбик безответный!Живым всё места нет… И ветхий сельский храм,Болея и кряхтя, разверз объятья ширеТаким же, как и он, убогим старикамИ детям ласковым, как ты, уснувший в мире.Но нет… К тебе стучат, и холмик твой разрыт…И больно, что ты там, – стенами окруженный,Что птица ранняя весной не прилетитК твоей проталинке, пригретой и зеленой.
XVIII. БЕЛЫЕ ВЕТКИ
Колыхались бледные гардины,Манили блуждать и вздыхать;Цветом яблонь томились куртины,Когда умирала мать.И кукушка золото ковала,Обещала нам долгий век,А рука на руке лежала,И темнели провалы век…Голосящая нота псалтири,Огоньки, огоньки – как в бреду,И мечта, что лучшее в мире —Это белые ветки в саду.
XIX. «Вы прошли, как листва прошлогодняя…»
Вы прошли, как листва прошлогодняя,Вы, смиряясь, легли под кресты,Чтобы внукам дышалось свободнееИ пестрели над тленом цветы.Чтобы в ночь половодья безлуннуюК вам сбегали, журча, ручейкиИ, упав на ограду чугунную.Заплетались две милых руки.Если вешние стрелы нас маяли,Нам так любо у тихих отцов,Что, как снежные куклы, истаялиНа распутьи ребячьих годов.
XX. НА ЛОНЕ РОДИМОЙ ЗЕМЛИ
Близ пруда брожу и пою под осинками,Репей рассекая хлыстом,А пруд мне кивает кугой и кувшинками,Обласканный ранним лучом.Из чаши лазурной на желтые пажитиПрольется томительный зной;И миги промчатся – провеяли, скажете,Стрекозы над рябью стальной.Вот косы пришли и звенят над равнинами…Ряды золотые легли;И распяты копны крестами стариннымиНа лоне родимой земли.И миги, сменяясь, промчатся за мигами;И, жизни свершая чертеж,Закованный в годы, как в цепи с веригами,Согбенный ты снова придешь.Рукой заслоняясь от солнца, с усилиемПоймешь, как осинник подрос;Опять умилишься над злаком и былиемИ свисты почувствуешь кос.И пруд, изумрудной затянутый ряскою,Меняя загадочный лик,Покажется вещей и мудрой присказкоюВ предсмертный и радостный миг.
ИНТИМНЫЕ ЛИКИ
Гр. Алексею Н. Толстому
I. ПАМЯТИ ФЕТА
У парка дремного, где на заре весеннейРокочут горлицы среди зеленых теней;Где в ризе золота, воздушный иерей,Взывает иволга под куполом ветвей, –Просторный, белый дом, уютный и прохладный,Обвитый дикою лозою виноградной,Как бы расцвеченный лирической мечтой,Лелеял бережно твой вдумчивый покой.Белели яблони в расчерченных куртинах,И ранний первоцвет ждал песен соловьиных,И ждали соловьи, когда ты выйдешь к ним,Старик болезненный, но с пламенем живымНеутолимых глаз, влачащий слабо ноги,И станешь, охватив колонну, на пороге…Лениво громоздясь, воздушных облак ройВ лазурной высоте проходит над тобой;Сонливый ветерок, дохнув, на кольцах ржавыхНатянет полотно – и опадет на травах;И белая твоя взовьется бородаОт вздоха жаркого, забывшего года…Ты в светлой комнате… Твой профиль хищной птицыЗаостренную тень на белые страницыБросал, а зайчиков лучистая игра,Лаская череп твой, скользила у пера;Меж тем, как радуга из песен восставалаИ вещим таинством два мира сопрягала.
II. УТРО ОХОТНИКА
Еще тенета паукаВолшебны в бисере росистом;Еще замглевшая рекаПрибережного куликаНе внемлет перекрестным свистам;Еще бакчи столетний страж,Приметив, как подъемлет донцеПодсолнечник, – бредет в шалашИ проворчит, кряхтя: шабаш!Оставя караульным солнце.Деревню лиловатый дымВолнистым ладаном окурит,И, прозвоня ведром своим,Лучом обласкана рдяным,Молодка томный глаз прищурит; –А уж псари ведут на дворКоней, – и ты, степной патриций,Спешишь, под завыванье свор,Чтоб кончить твой вчерашний спорС ушедшей в камыши лисицей!
III. НА ВЫБОРАХ
С. С. Романовскому
Да здравствует задорный треск шаровИ ящики загадочных избраний;Мундирный блеск и рокот голосов, –Внезапный взрыв призывных восклицаний!Пожатья рук и сочный поцелуй, –И на руках взлетает предводитель!И острый ток шампанских пенных струйШироко льет румяный победитель.Я слушать вас любил с досужих хор,Шумливые российские дворяне.Смотрю, дивлюсь… Потом слабеет взор, –Вы там, внизу – в мистическом тумане…Меж тем со стен, где бледных досок рядЗлатят имен немые вереницы, –На буйный пир таинственно глядятБлестящие холодные гробницы.