Чтение онлайн

– Все знают, что нужно избегать тебя во второй четверг месяца, - отвечает он.
– Ты ворчлив, как медведь. В любом случае, мне только что звонил Андреас. Он присматривает за Валентиной сегодня вечером, но у него возникла проблема, и ему нужен твой совет, что делать.

Ничего срочного или опасного для жизни, иначе мы с Лео не вели бы эту неспешную беседу.

– Если ему нужен мой совет, почему он не позвонил мне?

– Потому что он думает, что ты все еще злишься на него из-за операции в Бергамо. Он не понимал, насколько по-особенному ты относишься к Валентине.

Андреас прав, я все еще злюсь.

– По-особенному. Это он сказал или ты?
– спрашиваю я, мой голос ледяной.
– Вся операция была ошибкой, Лео. Человеку без боевого опыта не место на задании. Называй это как угодно, но я не хочу, чтобы моя племянница росла без матери.

– И это все, да?
– Выражение лица Лео слишком понимающее.
– Вернемся к проблеме Андреаса. Ты знаешь, что Валентина сегодня в «Казанове»? Ну, она только что вошла в клуб, но не одна.

Она никогда не приходила в «Казанову» одновременно с Пероном, ни разу за последние два года. И никогда не уходила с ним. Что же изменилось сейчас? Меня охватывает нечто сродни панике. Прежде чем я успеваю открыть рот и потребовать, чтобы Лео перестал ходить вокруг да около, он добавляет:

– С ней Лучия Петруччи.

– Черт.
– Антонио одержим Лучией. Он не воспримет это спокойно. Совсем нет. Я поднимаюсь на ноги.
– Дон должен узнать. Я скажу ему.

Как только я говорю Антонио, что его девушка в секс-клубе, он тут же срывается с места. Я возвращаюсь в свой кабинет, качая головой. Все так просто для моего друга. Так понятно. Ему нравится эта девушка, и это взаимно. Между ними нет болезненного прошлого, зияющего как пропасть. Нет мучительного чувства вины. Никаких глубоких травм.

Я снова открываю электронную таблицу Томаса, но мои мысли заняты не его расчетами. Они о Валентине. Не о том, что она делает в «Казанове»… Я не представляю губы Перона на ее губах, на ее шее, целующие ее трепещущий пульс. Я не представляю его руки, скользящие по ее изгибам, его пальцы, перебирающие бирюзовые пряди ее волос.

Нет, это точно не то, о чем я думаю.

Я думаю о хакере из Бергамо. Призраке.

Валентина может действовать с безрассудным пренебрежением к собственной безопасности, но она очень, очень хороша в своем деле. Сегодняшняя демонстрация послужила уроком всем, включая меня. Она и раньше предупреждала нас о том, что угроза безопасности есть всегда, но ее танцующая обезьянка наглядно продемонстрировала это.

По наитию я звоню своему информатору в организации Верратти. Джорджио Ачерби - один из телохранителей Сальваторе. Его отец работал на отца Сальваторе, а дед - на Массимо. Он был верным и преданным.

Потом ребенок Джорджио родился с пороком сердца, и Сальваторе решил сэкономить на медицинском обслуживании.

Нет никого отчаяннее, чем отец с ребенком, которому нужно лететь в США на дорогостоящую операцию. Я увидел возможность и заплатил за все.

Джорджио отвечает после первого звонка.

– Это ты, - говорит он.
– Что тебе нужно?

Интересно. Обычно силовик не бывает таким резким.

– Список всех, кто работает на Сальваторе Верратти. Особенно тех, кого наняли за последние два года.

– Думаешь, это так просто?
– возмущается Джорджио.
– Тут не предусмотрен отдел кадров, куда я могу обратиться. Список сотрудников тщательно охраняется.

– Я плачу тебе не за то, чтобы ты исполнял легкие поручения, Джорджио, - холодно отвечаю я.
– Как дела у маленькой Лилианы? Скоро пятая годовщина трансплантации, не так ли?

В ответ он покорно вздыхает.

– Я посмотрю, что можно сделать, - говорит он.
– Но у меня плохое предчувствие. Все слишком тихо. Надвигается буря, Колонна, и она будет сильной.

Джорджио напуган. Его дочери шесть лет, - моя совесть терзает меня раскаленной кочергой. Всего на три года младше Анжелики.

– Будь осторожен, - говорю я ему.
– Не рискуй понапрасну. Я буду на связи.

Я завершаю звонок и смотрю вдаль. Затем кто-то опять стучит в дверь. Я поднимаю глаза, в дверном проеме появляется запыхавшийся Лео, он выглядит так, словно бежал.

– Валентина только что вышла из клуба, - говорит он, вздымая грудь.
– Но есть большая проблема.

Глава 8

Валентина

– Чем мы тут занимаемся?

Мы с Энцо в баре «Казановы». Вокруг нас никого нет. Я пришла сюда со своей подругой Лучией, но потом появился Антонио Моретти, и они исчезли в отдельной комнате, оставив нас с Энцо смотреть друг на друга в неловком молчании.

– Что ты имеешь в виду?
– Я уклоняюсь от ответа, хотя прекрасно понимаю, о чем он говорит.

Он оглядывается по сторонам, чтобы убедиться, что нас не подслушивают.

– Ты и я. Этот изощренный фарс. Когда ты перестанешь притворяться, Валентина?

Я делаю глоток вина, чтобы дать себе время подумать. Оно горькое на вкус. Два года назад Роза устроила мне свидание вслепую с Энцо. Я думала, что не против снова пойти на свидание, но в итоге у меня случился приступ паники возле ресторана.

Если бы я рассказала Розе, она бы забеспокоилась. Тогда я придумала, как мне казалось, идеальный план. Мы с Энцо встречались в «Казанове» раз в месяц, якобы для того, чтобы заняться горячим сексом в отдельной комнате, а друзьям я говорила, что у меня нет сил на что-то большее. По своим собственным причинам Энцо согласился на мое предложение и подыграл.

До текущего момента.

Выражение лица Энцо смягчается.

– Я думал, это временно, - тихо говорит он.
– Тебе был нужен кто-то, чтобы друзья отвязались от тебя с идеями новых отношений, и я согласился помочь, потому что был рядом. Я понимал, через что ты проходишь. Но, Валентина, мы притворяемся уже два года. Я больше не считаю, что помогаю тебе. Ты используешь меня как костыль, когда должна идти сама.

– Я… - Мой голос прерывается. Я не знаю, что ответить Энцо. Если я скажу ему, что со мной все в порядке, я солгу. Паника, охватившая меня, когда Роза пригласила меня на двойное свидание, - тому доказательство.
– Ты встретил кого-то?

– Дело не во мне. Я беспокоюсь о тебе, Валентина. Ты травмирована отношениями с отцом Анжелики. Тебе следует пройти курс терапии.

– Я уже пробовала. Это не помогло.

– Попробуй еще раз, - прямо говорит он. Он потягивает виски, на его лице появляется озабоченное выражение.
– То, что ты делаешь, неправильно.

– Почему? Кто это решил, что все должны быть в отношениях?
– Я делаю еще один глоток вина и ставлю бокал на стойку.
– Почему я не могу оставаться одинокой?